Расправь мне крылья

Размер шрифта: - +

Глава двадцать первая. Операция без наркоза

Глава 21


Мои руки крепко обнимали колени. Голова была склонена, глаза закрыты. Я понимал, что нахожусь в Стране Грёз, но не спешил обрести крылья. Глубоко вдыхая мятный воздух, пытался унять свою дрожь. В мозгу прокручивал слова Иолы. И на сей раз точно знал, кого хочу видеть.

Я сильно нервничал, никак не мог справиться с собой. Размышлял, для чего мне это. Нужно ли. Зачем будить в себе забитые чувства, ворошить затёртые воспоминания? Да, хотелось бы всё забыть, забыть навсегда и не тревожить. Но есть один вопрос, что не даёт мне покоя. Он истязает мою душу, как средневековый инквизитор узника. 

И я должен прекратить эту пытку.

Полетели листочки – белые страницы отрывного календаря памяти. Затикала стрелка в обратную сторону.

Я совсем ещё мелкий. Не скажу, сколько мне, но точно до школы. В родительской комнате наряжена ёлка, настоящая, пахнущая хвоей и мандаринами. Уже позже я стал разделять эти запахи. Под слоем серебристого дождика висят конфеты – мы с отцом развесили их накануне. Писали на фантиках «заказы деду Морозу», прокалывали разжатой скрепкой и подвешивали на тонкие ветки. Конечно, писал папа, а я выдумывал желания. Всякую ерунду, типа новой машинки или шоколадки, но они обязательно сбывались.

В детстве наши мечты так просты и наивны, что сбываются буквально назавтра. Жаль, что с возрастом мы неизбежно утрачиваем свежесть восприятия и способность радоваться мелочам. Сладость, безделушка, радуга после дождя, месяц в небе, бабочка, севшая на плечо – всё это источники радости. И мы в силах почувствовать себя счастливыми в любое время, независимо от погоды, курса валют, размера кошелька и всего остального. Да, это непросто, легче растерять крупицы счастья из-за своей глубинной лени. Мы не хотим собирать счастье по крохам. Пусть обрушится на нас целиком, во всём своём величии. Нет, не обрушится? Тогда завоюем.

Нам всегда кажется, что счастье – это что-то удивительное, невероятное, сложное и огромное, оно где-то там, за горизонтом, к нему нужно стремиться, его нужно добиваться. И мы бежим, спешим, торопимся к нему, на самом деле игнорируя, топча его частицы подошвами. А может, стоит остановиться? Прислушаться к себе? И осознать наконец, что счастье не снаружи, оно внутри нас, просто мы с годами разучились им пользоваться. Всё в нас самих. И то, что мешает нам быть счастливыми, тоже.

В праздничную ночь папы не было, видимо, выпала смена. Чирик с своей мамкой уходят, и мы остаёмся вдвоём. Серёга Чирик – друг моего детства, мы скорешились ещё в садике, потом в школе общались, но наши пути разошлись. 

Мама отправляет меня спать, но мне совсем не хочется. Я начинаю просить, канючить, но она решительна. «Спокойной ночи», – желает она, выключая свет, и закрывает за собой дверь.

Я вздыхаю. Сна не в одном глазу. С улицы доносится шум, и я выползаю из-под одеяла и подхожу к окну. Мне очень хочется посмотреть, что там хлопает, и почему мой потолок озаряется разноцветными огнями. Босые ноги ступают на холодный подоконник. Раскрытые ладони тут же прилипают к стеклу. А оно становится белым, и ничего не видно. Я начинаю теребить ручку. Мне кажется, что не открывается, потому что заклеена рама – мы всей семьёй занимались этим. Подтыкали в щели какую-ту неприятную на ощупь штуку – это был поролон из старого кухонного уголка – и заклеивали намыленными тряпичными лентами. Я начинаю расковыривать утеплитель и заново дёргать ручку. И тут зажигается свет.

– Я кому сказала спать! – кричит мама. – Что ж за наказание-то такое?! 


Она хватает меня за затылок и тащит в кровать. Мне больно и страшно, и я тут же начинаю реветь. А она ругается.

Но нежданно-негаданно появляется сказочный дядя с чёрными усами и в голубой шапке. Он улыбается и вручает мне блестящий «Москвич-412», игрушечный, конечно же, и я счастлив. А мама сразу становится доброй и даже целует меня в лоб. 


Я потом ещё долго верил в деда Мороза. И хвастался своим подарком перед ребятами. И даже папе показал…

Интересно, что тогда подумал отец? Не знаю, но насчёт самого деда Мороза он почему-то не спрашивал. А сейчас мне стыдно за свою детскую наивность.

Прибоем памяти меня выбрасывает на берег, на жёсткую гальку моего настоящего.

Мама. Всё-таки ты стала другой. И дело даже не в причёске. Ты стала совсем чужой для меня. Вздёрнутые брови, ледяной взгляд. Взгляд постороннего человека, с которым нас ничто не связывает. Кроме прошлого. Но его возможно забыть, и я сотру твой образ из памяти, чего бы мне это ни стоило. Только позже. Я должен найти, увидеть тебя ещё раз, в последний раз, чтобы вырвать из груди ту занозу, что бередит моё сердце. Это будет операция без наркоза, но она необходима теперь, и медлить нельзя.

Перед внутренним взором начинают проявляться картинки. Очертания обретают ясность, предметы – структуру и форму. Я оказываюсь в неизвестном пространстве.

Это кухня. За столом, накрытым пирогами и солениями, сидят моя мама и какая-то чёрная женщина лет сорока и пьют… водку? Как-то не очень по-женски. Обстановка явно незнакомая, но что-то в ней кажется мне совсем близким, родным. Что-то неуловимое. Возможно, это изобилие домашних растений – мама и раньше их разводила – они под потолком, и на подоконнике, и на массивном буфете с хрусталём. А может это запах свежей выпечки? Я понял. Он стойко ассоциируется у меня с детством. Мама всегда любила печь. Это определённо её квартира. Осматриваюсь. Ничего примечательного. Кухня большая, но не сказать, что роскошная. Ремонт свежий. Встроенная техника, Кругом дерево. Довольно уютно. Мы жили скромнее.

– Помнишь, я тебе рассказывала про свою бывшую семью? – спрашивает хозяйка, наливая, по всей видимости, уже не по первой.
– Ага, – отвечает собеседница, похожая на ворону или цыганку: тощая, смуглая, волосы угольные с жёлтыми прядями, собраны на затылке, в ушах массивные серьги, яркий халат. – Муж-алкаш-тунеядец и… сын, кажется? Сколько ему уже?



Ирина Незабуду

Отредактировано: 05.07.2016

Добавить в библиотеку


Пожаловаться





Похожие книги