Расправь мне крылья

Размер шрифта: - +

Глава двадцать седьмая. Обострение

Глава 27


За промёрзшим и грязным стеклом реют рваные ленты уносящихся в никуда привокзальных строений, их сменяют чёрно-белые полосы лесов и серо-голубая кайма утреннего неба. 

На десятичасовой электричке я еду домой. Знаю, что папка на смене, вычислил. Но и остаться на выходные в общаге на этот раз было выше моих сил.

Я хочу домой. Просто хочу домой. Мне кажется, что только там я смогу успокоиться. Мысли об Иоле, о вероятности нашей встречи, о моём уговоре со Снежанной и всех его возможных последствиях, словно прожорливые гусеницы, точат меня изнутри.
 
Я совсем не собирался ехать сегодня, то есть собирался ехать, но ещё вчера. Мне так нужно было увидеться с отцом, выяснить раз и навсегда все вопросы, что мучают меня, что я готов был потратить три часа на дорогу в один конец ради единственного разговора, а потом сразу же отправиться обратно, ночью. Но… но как раз этой ночью, какой-то безумной ночью, произошло столько всего, что теперь меня раздирает другая потребность. 

Я хочу видеть Иолу, хочу знать, что с ней, хочу удостовериться, что с ней всё в порядке. Я настолько горю этим желанием, что по сравнению с ним прошлые душевные терзания кажутся мне ничтожными. 

Прибыв на красном Рейндже в общагу под утро, я так и не смог уснуть. Ходил из угла в угол сначала по комнате, потом, когда Вован, проснувшись, испуганным голосом спросил «Ты чё?», вышел в коридор. Метался по всему этажу, терзаемый раздумьями, долго смотрел в окно в курилке, несколько раз набрал-таки Артура – но он не ответил, и наконец не выдержал – и отправился домой. Метро уже открылось, к счастью…

Теперь сижу, вокруг меня люди – кто-то уставился в свой мобильник, кто-то спит, кто-то читает – а я ничего не могу! Всё проматываю и проматываю в мозгу нашу встречу с лже-крёстной, пытаюсь вспомнить какие-то детали, фразы, что-то ещё, что могло бы смягчить «мой приговор». Но вновь и вновь прихожу к одному и тому же страшному выводу – ждать. Мне остаётся только ждать. И нет никакого намёка, никакой мелочи, за которую бы мне уцепиться, чтобы немного себя утешить. Я абсолютно ничего не знаю об Иоле. И узнаю лишь тогда, когда пройду это чёртово обследование. После праздников! То есть, я получу имя той, ради которой готов на всё, не раньше, чем через два месяца! А что, если Снежанна обманет, и ничего мне не скажет? Она же может! Это же врачебная этика, она сама говорила… Чёрт, я устал. Когда же меня отпустит? Ну когда? Не было Принцесс в моей жизни, и всё нормально было. Что ж сейчас-то творится?

Теперь, похоже, у меня бессонница. Несмотря на острый недосып, я никак не могу отключиться. Даже тряска и мерное покачивание вагона не убаюкивают, как обычно. Хорошо хоть голова не болит. Снежанна накормила таблетками, за что я ей очень благодарен. Но вместе с тем я её ненавижу. Знала бы она, на какую муку меня обрекает! Хотя… Она по-любому знала, всё просчитала, коварная…

Пиликанье телефона обрывает ход моих мыслей. Беру трубку – а в ней Артур!

– Салют, Зарецкий! 
– Ты куда пропал? – с восхищением и злостью одновременно спрашиваю я и встаю, чтобы отправиться в тамбур.
– Сорри, слушай, чёт мы с тобой разминулись немного…
– Какой немного? Я уже переживать начал, куда ты пропал. Тебя часа два не было.

Протиснувшись между готовящимися к выходу, я выбираюсь из вагона и встаю к противоположным дверям, чтобы «не сойти» раньше времени. 

– Да хорош тебе, не выдумывай. Мне Наська сказала, что ты куда-то свинтил. Я звонил – не доступен был. Сам-то куда подевался?

Тут я вспоминаю, что разбил телефон. Телефон едва знакомой девушки. И только собираюсь спросить об этом приятеля, как замечаю до боли знакомое лицо напротив. 
В опустевшем на станции тамбуре мы остались один на один.

– Артур, давай потом… – не успеваю закончить я, как мне уже приходится пожимать руку своему новому собеседнику.
– Здаров, братуха! 

Бритый. Вот уж кого не ожидал увидеть.

– Ты всё, откинулся? – выдавливаю я.

Эту встречу нельзя назвать приятной. Последний раз мы виделись, когда мне было всего шестнадцать. Я помню наш разговор тогда, так же, один на один. Помню до последнего слова. Это было за отцовским гаражом.

– Слышь, Стас, ты там не держи зла, всё такое…
– Забей, Бритый, никто не узнает.
– Да я не про это… Ты не думай, не за то я…
– Забей.
– Лан, чё… Завтра на Ленина тогда давай, подгребайтесь, с нас пивас, ганжа, девочки.
– Не надо.
– Чё не надо, Стас?! Приходи, говорю. Со своими шестёрками подваливай!
– Сам вали отсюда.
– Ты чё, попутал?!

А дальше нас разняли парни. Вот и всё. На следующий день на Ленина была крупная драка. Но в тот вечер я об этом ещё не знал.

Бритый что-то рассказывает мне про зону, будто лучшему корешу, показывает свои «крутые» наколки, сетует, что никто из пацанов за ним не приехал. В общем, «скрашивает» оставшийся путь до дома, притворяясь, что безумно рад меня видеть. Я отвечаю коротко и холодно в надежде, что он сам всё поймёт и испарится. Нагрубить новому «приятелю» мне не позволяет нежелание ворошить прошлое. Да и обретать очередного врага что-то совсем не хочется. Только этого мне не хватало до кучи. Со своими бы проблемами разобраться.
 
Ещё одна неприятность заключается в том, что нынче живёт он в соседнем подъезде, его мамка переехала туда прошлым летом. Так что теперь, по всей видимости, мы с ним будем видеться чаще, гораздо чаще, чем мне бы хотелось.

Возле дома уже он тормозит меня нежданным вопросом:

– Ну чё, братух, придёшь ко мне вечерком? Посидим, так сказать, отметим…

Я смотрю на него в недоумении – что ему от меня надо? 

За эти годы Бритый сильно изменился. Он и раньше был худощав, теперь же вообще скелет. Огромные, впавшие глаза, почти прозрачные, с каким-то нездоровым блеском. Узкая челюсть с пожелтевшими зубами, вместо одного из которых, по самому центру, зияет чёрная прямоугольная дырка. Заметно поседевшие волосы. Он стал старше будто не на пяток, а на пару десятков лет. Да, зона мало кого красит. И тут я вспоминаю, что буквально на днях сам ходил по краю того же лезвия. Если бы неделю назад Чернявый побежал сдавать меня ментам, я мог бы уже готовиться к такой же незавидной участи. Меня накрывает странное чувство. Будто нити прошлого сплелись на мне в единый узел, тугой узел моей дурацкой судьбы. И он давит, затягиваясь всё сильнее, а я должен его распутать.

– Хорошо, я приду, – не совсем отдавая себе отчёта, отзываюсь я.

За моей хриплой, тихой фразой следует громкий вопль радости.

– Богемно, Стас! Я в тебе не сомневался. Только номерок свой давай, запишу…

Войдя в квартиру, с облегчением обнаруживаю, что я в ней один. То есть не Ритки, не Виктории Борисовны. И это не может не радовать. Разуваюсь и сразу направляюсь к себе. Скидываю сумку и куртку на кровать, подхожу к окну. За ним сейчас полным ходом разворачивается стройка. Открываю форточку – и в комнату врывается прохлада, специфические запахи и звуки улицы.

Я с детства люблю подолгу смотреть в окно. Некое несозвучие того, что происходит за ним – суеты, движения, ритма – с собственными спокойствием и неподвижностью, умиротворяют и ещё больше расслабляют меня. И даже если это спокойствие только внешнее, а внутри полыхает пожар дурных эмоций, вскоре часть их остаётся за стеклом.

Второй моей пилюлей неизменно служит вода. Она смывает всю грязь, и с души, и с тела. Я намереваюсь принять ванну. Иду, включаю кран, чтоб набиралась, и возвращаюсь к себе раздеться. На глаза мне попадаются Риткины вещи, что уже давно поселились в моей комнате. На столе валяется расчёска с парой торчащих из неё угольных волос, в шифоньере висит платье… Странно, что Марго не забрала его. Это один из самых лучших её нарядов – красное бархатное платье. Оно очень ей шло. Ещё фото. Я беру в руки рамку. Раньше она стояла на видном месте, на полке, но как-то в ссоре мы разбили её, и кто-то, видно, убрал-таки в шкаф. На фото мы с Риткой, в обнимку и очень счастливые. Будто бы не было этого никогда.

Достав свежее бельё и носки, я отправляюсь «в заплыв». Над умывальником ужасаюсь своему отражению. Весь исцарапанный, обросший, бледный и тощий. На левой брови болтается грязный пластырь. Нужно будет обработать шов. В общем-то, выгляжу не намного лучше Бритого. Только что зубы целы. Кстати, о них…

Тщательно почистив все и каждый и побрившись, забираюсь в горячую ванну и погружаю голову на дно, лицом вверх. Лежу с закрытыми глазами, проверяя, на долго ли хватит воздуха в лёгких. И тут в мой воспалённый мозг приходит одна маленькая навязчивая идея. Оказаться в Стране Грёз! Сейчас же! Найти кого-нибудь, кто знает Иолу, кого-нибудь, кто сможет рассказать мне о ней…


Моя жёлтая, бескрайняя пустыня. Только теперь я понял, что это моё место, моё внутреннее убежище. Здесь нет никого, кроме меня. Только песок и ветер, и алмазный пьедестал под ногами.

Я поднял глаза на небо. Оно было так же прекрасно, как раньше. Чудесное, невообразимо красивое. Но пустое. Одиночество сдавило сердце в тиски.

Было очень нелегко, но я встал. Моя кожа едва мерцала, и это значило, что я очень слаб. Но надежда придавала мне сил. С трудом поднявшись и расправив крылья, я прошептал: «Зеркальное озеро». Но этого оказалось недостаточно. Тогда, собравшись, выкрикнул эту фразу что есть мочи, и разом очутился над Изумрудными джунглями.

Я летел вперёд, чувствуя, как с каждым взмахом, с каждым движением, запас моей энергии иссякает. Неумолимо и безвозвратно. Я видел цель – мерцающие разноцветные точки. Три ангела, парящих в поднебесье. Мне нужно было туда, к ним, я должен был поговорить с ними, должен!

Но то, что стало происходить со мной, грубо сорвало все мои планы.

Снова будто пружиной меня потащило назад! Непреодолимая мощь, несравнимая с собственными усилиями. Началась паника, я стал задыхаться… Тонуть…


Чёрт! Что происходит?! Что происходит?!!


– Стас! Стас! Что ты делаешь?! Дурак! Стаас! Маам, помоги!..

Я понемногу прихожу в себя. Меня снова трясёт, трясёт жутко. Огромное махровое полотенце не спасает. У Ритки истерика, она тоже никак не может успокоиться. Виктория Борисовна капает ей валерьянки.

– Всё, дочь, хватит, на, попей.
– Не могу, мам, а если бы я не вошла? Если бы я не вошла, мам? Он что, совсем?.. Мама!

Она кидается матери на шею и снова рыдает.

Мы в папкиной комнате. Я сижу на диване. Соображаю, что натворил. Я ведь чуть не утопился в ванной! Вот придурок. Марго, судя по всему, случайно обнаружила, и они вместе успели меня откачать. Наглотался я, похоже, прилично, а как оказался здесь – убей, не помню.
 
– А он ещё кричит дура! На меня кричит! Зачем ты это сделала, говорит!.. – причитает Ритка.
 
Здесь я действительно виноват, согласен. Похоже, в первый момент, когда вернулось сознание, меня очень возмутило то, что мне испортили замысел. 

– Извини, – сквозь стучащие зубы выжимаю я.
– Извини?! – взрывается Ритка. – Ты сказал извини?..

Она бросается на меня, но Виктория Борисовна сдерживает сей «небывалый энтузиазм», не давая ей выколоть мне в бешенстве глаза.

– Как же я тебя ненавижу, Зарецкий, ты чокнутый! Тебе лечиться надо, ты знаешь об этом? Псих!..

Наконец, женщине удаётся увести дочь, да и меня начинает отпускать понемногу.
 
– Простите, Виктория Борисовна, не говорите только отцу, – прошу я.
– Да вы что, сговорились… – почему-то бормочет она.
– Что? 

О чём это она? Я не понял.

– Брось, Стас, конечно. Ты объясни мне, что случилось, ты что, уснул, да?

Она присаживается рядом и начинает гладить меня по голове. Отчего-то становится больно внутри. Чтоб не выдать себя, резко встаю, завязываю полотенце на поясе и отправляюсь на выход.

– Боже, Стас, что это с тобой?! – останавливает меня испуганный голос.

Женщина подходит ко мне, её руки касаются поясницы, и я сам замечаю крупные тёмные отметины на своём теле, безболезненные, если не давить. Привет от Риткиного ухажёра. Усмехаюсь про себя, но отвечаю вполне спокойно:

– Не переживайте, это ерунда, пройдёт. Напился – слетел с лестницы.

Вряд ли убедительно получилось, но она почему-то сразу отстала.

Я иду к себе, чтобы одеться. На моей кровати лежит Рита, уткнувшись носом в подушку, но, заметив меня, садится. На ней красное платье, что висело в шкафу.

Я не обращаю на неё внимание. Хочу побыстрее уйти. Зря приехал сюда. Знал же, что могу их встретить. Завтра позвоню отцу и увижусь с ним в другом месте.

Натягиваю труселя и спортивные брюки, забив на Риткин пристальный взгляд, который я буквально ощущаю всем телом. Затем шарю по полкам в поисках чистой футболки, размышляя, оставить ли окровавленные джинсы здесь, или взять с собой в общагу – сходить в прачечную. Не охота ничего брать, тем более, что мне нужно ещё где-то потусить до завтра, не ехать же теперь обратно в универ. Поговорить с папкой нужно, и я не хочу больше затягивать с этим.

– Кто тебя так? – сдавленно интересуется девушка.

В её тоне никакого сарказма. Неужели она не знает? Я бы, честно говоря, не особо удивился новости, что это именно она натравила на меня Волка.
 
– Стас, не молчи, что с тобой происходит?!! 

Я даже вздрагиваю от такого внезапного крика. У Марго явно у самой что-то с нервами. Оборачиваюсь и удивлённо смотрю на неё. Прилипшие к лицу волосы, опухшие веки, следы от туши – всё это я видел на её лице даже чаще, чем улыбку, простое подтверждение радости. По крайней мере, в последнее время. Видимо, я и в правду делаю девчонку несчастной.

Замечаю в щели приоткрытой двери Викторию Борисовну, которая мгновенно исчезает, встретившись со мной взглядом. Вопль дочери напугал и её.

Бедная Ритка. Она, наверное, в самом деле шокирована моей сегодняшней выходкой. А что было бы со мной на её месте?

Я решаюсь успокоить бывшую. Совсем не рассчитывал, что доведу её до психоза.

Подхожу ближе и, присев на корточки, заглядываю в мокрые кофейные глаза. Она плачет. Эти слёзы не могут оставить меня равнодушным. Положив руки на её колени, я утыкаюсь в них лбом. Ощущаю ласку пальцев, что тут же ныряют мне в волосы. Закрыв глаза, полушёпотом прошу за всё прощения, хочу встать, но Марго вцепляется в меня мёртвой хваткой. Мы поднимается вместе, она рыдает в моих объятиях, и я едва различаю её слова:

– Я люблю тебя, глупый… Я не могу без тебя… Не могу! Как ты мог это сделать?.. Я же чуть не свихнулась там, в ванной. Ты был такой бледный, синюшный… Я люблю тебя, слышишь, люблю!..

Она начинает целовать моё лицо, короткими порывистыми движениями, затем переключается на губы, и только поняв, что не получает ответа, в отчаянии падает на пол и начинает рыдать ещё громче.

– Ты разлюбил меня! Ты действительно меня разлюбил!..
 
Моя голова отключается, а душа выпадает «из зоны доступа». Быстро хватаю из шкафа чистую футболку, натягиваю её и носки, затем куртку, сверху сумку – и устремляюсь прочь.

Пока обуваюсь, Виктория Борисовна подходит ко мне и вкрадчивым голосом спрашивает:

– Может, останешься? Я там котлеты сейчас разогрею, покушаешь.
– Нет, вы извините, мне нужно идти.

Дьявол! Какой цирк! Самого бесит вся эта бутафория. Мне приходится мило общаться с той, что фактически выжила меня из дома!

– Стас, подожди, я хотела поговорить с тобой… это насчёт Саши.

Я замедляюсь и поднимаю глаза.

– Что с папкой?
– Ничего, ничего, не подумай. Просто всю неделю он сам не свой. Может, ты поговоришь с ним?
– А что случилось?
– Ничего не случилось, не переживай, просто…
– Что, говорите! – вскипаю я.
– Меня пугает его состояние, ещё и выпивка… Только он просил не рассказывать тебе. Ладно, Стас, ты же взрослый парень. Я думаю, может быть это из-за того, что ты ушёл в прошлую субботу, не знаю. Но… ты можешь просто поговорить с ним?
– Я поговорю, – обрубаю я. – Завтра поговорю. Всего хорошего!

И за мной громыхает дверь. 

Ну вот, час от часу не легче. Такое ощущение, что у всех какое-то обострение, хотя, вроде бы, не сезон. Странно. Что там папка-то с ума сходит? Ладно, выясню это завтра. Только где бы теперь мне осесть? К Дену зайти? Мы с ним сто лет не общались. Да и кому я нужен на ночь, что за бред? Жаль, Артур далеко, он бы приютил, не сомневаюсь.

Стоя у подъезда и щурясь от яркого солнца, я оглядываюсь по сторонам. На дворе оттепель, кругом всё тает. Крупная капля с козырька попадает мне прямо на затылок. Брр. Делаю шаг вперёд. Из-за угла выбегает Чупик – старый пёс, которого прозвали так за то, что он ещё щенком отнял у ребёнка конфету. Виляя хвостом, собака подбегает ко мне.

– Здорово, Чуп! – треплю я его загривок. – Хороший, хороший пёс…
– Эй, сосед! – доносится справа.

Кажется, я знаю, где останусь сегодня.



Ирина Незабуду

Отредактировано: 05.07.2016

Добавить в библиотеку


Пожаловаться





Похожие книги