Расправь мне крылья

Размер шрифта: - +

Глава двадцать восьмая. Нити прошлого

Нити прошлого… Нити прошлого.

– ЗдорОво! Узнал?

Ко мне подлетает солидно одетый молодой человек с сияющим лазурными глазами. Я узнал их, несмотря на то, что мы не виделись уже несколько долгих лет. Мы были лучшими друзьями когда-то.
 
– Серёга! Ты что ль?

Он весь в чёрном: на нём пальто, узкие брюки и бликующие на солнце туфли. Взъерошенные русые волосы и всё та же обаятельная кривозубая улыбка.

– Серёга! Ну ты чёрт! Рад тебя видеть!

Мы крепко жмём друг другу руки, и сам не замечаю, как Чирик уже тащит меня к себе в гости. 

– Помнишь же бабку мою? – непринуждённо начинает он. – Померла вот. На днях похороны были. Так что я пока здесь.

Словно в подтверждение этих слов замечаю еловый лапник на дорожке, ведущей к первому подъезду. Мы заходим в него и начинаем подниматься. В памяти всплывает образ бабы Вари, а также вкус её коронных пирожков с яблоком, которыми мы с Серёгой частенько питались вместо школьных обедов. 

– Соболезную. Она ж, вроде, давно уже болела…
– Ну да. Кстати, помнишь ещё сеструху мою двоюродную, Юльку? 
– Да так, смутно, а что?
– Как смутно? Ты чего?! Она ж тебе такие поэмы писала… Ну, помнишь?

На самом деле Серёгину сестру я вряд ли вообще забуду. Мы учились в девятом классе, а она уже закончила школу, поступила, и на выходные всё приезжала к бабушке, навестить. А Серёга с родителями жили тут, с ней, и мы были соседями. Ну и Юлька, соответственно, гуляла с нами в компании. Так продолжалось примерно год. За этот год наши отношения не особо продвинулись. Ну, во-первых, она была старше. Это сейчас разница в четыре года несущественна, а тогда это значило многое. Было странно, но уже совершеннолетняя девушка настырно клеилась к безмозглому сопляку с избытком гормонов и всякой химии в крови. И кроме того, я был слишком далёк от романтики. Всё чаще пропадал у Бритого в подвале, дрался, курил, пил, снова дрался. И не обещал ничего девчонке, мы встречались лишь раз в неделю, наедине не бывали, но она, похоже, запала тогда серьёзно. И когда однажды обнаружила, что я уже с Риткой, был скандал, над которым Серёга ещё долго потом потешался.

– Не помню, – усмехаюсь я, давая другу понять, что не желаю на эту тему.

Ступени ведут нас на пятый этаж. Поднимаю глаза – уже третий…

– Ладно тебе, не злись на неё, она клёвая. Помнишь, ходила потом, всем говорила, что ты квазимодо стрёмный?
– Ну, и?
– Это она ещё тебя стрёмным не видела. Вот, хочу показать, – смеётся приятель. – Не в обиду, Стас, но выглядишь ты что-то реально хреново. 

Не удивительно. С Серёгой у нас вечно была такая манера общения – подкалывать друг друга при каждом удобном случае. Боролись мы с ним тоже частенько, правда всё несерьёзно, дурачились. Будучи самыми мелкими среди сверстников, ещё с детского сада мы как-то инстинктивно держались вместе. Теперь же товарищ, как говорится, заматерел, поздоровел. Широкий, спортивного телосложения, с «бычьей» шеей и массивной головой – в нём почти не узнать того щуплого живчика Чирика, вечно стрелявшего «до завтра» десятку. Сколько же раз нам попадало от старшаков за его долги! Зато в нужный, как говорится, ответственный момент, мы могли друг на друга положиться. Всегда. И без вопросов. Жаль только, что Серёгины родители тогда решили переехать в другой регион, и наша тесная дружба понемногу сошла на нет.

– Узнаю засранца, – кидаю я в спину. – А что, разве она здесь?
– Ага, помогала с похоронами.
– А мамка с папкой твои? Тоже здесь?
– Так нет их. Уже два года как. В ДТП погибли.

Внутри всё замирает. Меня поражает не столько новость, сколько та лёгкость, с которой Чирик говорит об этом. В голосе снова не тени горечи. Вновь списываю это на радость от нашей встречи.

– Заходи, – он толкает дверь, и нос улавливает какой-то не слишком приятный запах, – сейчас расскажу всё подробней. И ты давай рассказывай, что с тобой стряслось. Тебя пытали, колись?
– Да не, – растерянно отвечаю я, осматриваясь и разуваясь у порога.

Вспыхнувший свет озаряет знакомую с детства обстановку. Кажется, ничего в этой квартире не изменилось за эти годы. Всё те же обои «в кирпичик», местами отошедшие от стен, местами разодранные озорником-Рыжиком. Кстати…

– А где ваш кот? – спрашиваю я, повторно пытаясь повесить на перегруженный крючок свою куртку.
– Здесь он.

Обернувшись на недоброжелательный женский голос, краем глаза замечаю, как что-то мохнатое стрелой проносится мимо. Это Рыжик, вырвавшийся из объятий хозяйки, скрывается в недрах трёхкомнатной квартиры. А слева, прямо за сгорбленным в муках саморазувания Серёгой, опёршись плечом о косяк, со скрещенными на груди руками, стоит его двоюродная сестра, Юля. Она совершенно не изменилась. Единственное, когда мы общались, она точно была меня выше и вообще казалась какой-то… взрослой что ли, а сейчас наоборот, совсем девчонка. На ней явно мужская чёрная рубаха, наверное, брата, и какие-то растянутые треники. Как была пацанкой, так и осталась. Пушистые пепельные волосы стянуты в небрежный пучок, никакого макияжа и гвоздик в носу. Такой я и помню Юльку.

– Смори, систер, кого я встретил! – улыбается Чирик.
– Да вижу, – как-то без энтузиазма отвечает она. – Кумир местных девчонок, Стасик Зарецкий.

Я кидаю на девушку недоумённый взгляд, и та, с совершенно серьёзным видом, возвращается на кухню, откуда выглянула, похоже, лишь взглянуть кто там пришёл.

– Не обращай внимания, – шепчет мне Серёга. – Она в трауре, – и уже в голос:
– Проходи, как говорится, не забывай, что в гостях…

Я следую за другом, и через минуту мы усаживаемся за тем же кухонным столом, за которым так часто сидели когда-то. 

Здесь тоже всё по- старому. Почти всё. Похоже, вся квартира давненько жаждет обновления.

– Чего смотришь? – грубо бросает мне Юлька, подпирающая плечом холодильник. – Думаешь, что  за свиньи тут живут?

Я не знаю, как реагировать на столь «тёплый» приём, но, к счастью, за меня вступается Чирик.

– Ладно, Юлёк, прекрати тиранить посетителя. А то буду думать, что ты до сих пор в обиде, что он тебя тогда опрокинул.

– Ой-ой, сейчас расплачусь, – без эмоций произносит она и, с хрустом открыв хлипкую дверцу, делает вид, что заинтересована содержимым морозилки.

Вряд ли там могло поместиться что-то кроме снега – слишком уж толстый нарост.

– Сейчас нет, а лет пять… или нет, кажется шесть назад, мне все подушки залила, – говорит в это время Серёга. – Хоть отжимай. А письма… Помнишь, какие ты ему поэмы катала? Как там… Мой загадочный принц, ты всегда в моём сердце… Так, ща…

Он вскакивает на табуретку и начинает декларировать, будто с трибуны, артистично размахивая руками:

– Мой загадочный принц, ты всегда в моём сердце! Я хочу пред тобою до мяса раздеться!

Юлька не выдерживает и бросается на братца, с силой хлопнув створкой, которая тут же отскакивает обратно.

– Сссобака! Не было там такого!

Но Чирик успевает спрыгнуть до того, как разъярённая сестрёнка накидывается на него с кулаками. Со смехом он пытается улизнуть, а она всерьёз колошматит его в плечо и в завершении мести отвешивает обидчику добротный такой пендель, отчего тот начинает громко стонать и охать, однако рот его всё равно не закрывается:

– Аай! О-йой! Не, ну а как там, ты подскажи, я запамятовал просто… «Я хочу одним местом о тебя потереться»? Ха-ха-ха! Или как там, Юль?
– Говнюк! – сквозь зубы выдавливает девушка и, вскинув на прощание оба средних пальца, уносится прочь.

Странно, но она умудряется топать в шерстяных носках…

Перевожу взгляд на друга, который, присаживаясь напротив, всё ещё не может успокоиться.Он так веселился, что на его покрасневшем лице даже выступили капельки пота.

– Что-то ты переборщил, по-моему, – говорю я.
– Да брось ты! А помнишь, как мы тогда ржали? А на самом деле, как там было хоть? Что-то типа «В твоих… каких-то… руках я мечтаю согреться»?
– Хорош, Серёг, не смешно. Она реально обиделась.
– Ну и чего? ¬– наконец, перестаёт заливаться товарищ, – Только не говори мне, что ты теперь такой весь правильный, девчонок не обижаешь.

Мои зрачки останавливаются. А действительно, разве уж настолько я поменялся? Да, обижаю, только теперь не намеренно. Когда-то я в самом деле позволял себе смеяться над чужими чувствами. И это правда, что мы с Серёгой вслух читали и «смаковали» Юлькины стихи, переворачивая каждую строчку, каждую фразу, которую влюблённая по уши девчонка посвящала мне. А она доверяла брату, просила не вскрывать конверты. И идеализировала меня, не думая, что способен так по-свински поступать с ней. Каким же уродом я был! Любовь к Ритке всё-таки сделала меня другим, и, хотя бы за это, я должен быть ей благодарен. А я… Я по-прежнему жесток, только теперь с самой Риткой.

– О чём задумался?

Серёгин вопрос заставляет очнуться, и я замечаю, что передо мной уже булькает пузырь водки и красуется пара мисок с заветренными салатами.

– Неее, я не пью, – тут же возражаю я, но поздно – товарищ уже поднимает стопку.
– За бабулю, царство ей небесное, – и опрокидывает в себя.

Я выдыхаю, на мгновение закрыв глаза. Понятно, что не могу отказаться. И то, что мне совершенно не хочется, сейчас абсолютно не аргумент. Единственное, чего боюсь – что меня вывернет наружу. Ведь я не помню, когда в последний раз ел, а вот пил накануне более чем достаточно. Сам чувствую, как алкоголь ещё гуляет по жилам.

Посиделки начинаются с общих вопросов о жизни, работе, семье. С нескрываемым удивлением узнаю, что Серёга уже окольцован. Оказывается, жена, с которой его познакомила, кстати, всё та же Юлька, неделю назад уехала к родителям, далеко и надолго, и парень вновь наслаждается холостяцкой жизнью, о чём сам же без утайки рассказывает.

– Понимаешь, – после тоста «за встречу» продолжает он, – семейная жизнь она такая… как тебе сказать-то… серая, что ли. Одни проблемы, заботы, ответственность…
– Вы ж недавно поженились, какие могут быть проблемы? – искренне не понимаю я.
– Бывают проблемы, – вздыхает Серёга. – Потом как-нить расскажу, не будем сейчас об этом. Я, честно говоря, здесь отдохнуть надеялся. Лучше о себе давай, как у тебя, чем занимаешься?
– Да ничем, – отвечаю я, чётко ощущая, как быстро хмелею. – Учусь на ветеринара. Пока.
– Серьёзно? Ты тоже зверюшек лечишь, как Юлька? – чему-то радуется Чирик. – Слышь, Юлёк! – кричит он что есть мочи.
– Не ори, я здесь, – тут же прилетает в ответ.

Мы оба оборачиваемся и видим девушку, стоящую в дверном проёме и хмуро глядящую на нас.

– О, систер! Ты слышала? По твоим стопам пошёл! – кивает он на меня.
– Юль, иди к нам, – аккуратно предлагаю я и перемещаюсь на другую сторону, освободив девчонке место рядом с братом.

Она проходит и садится, уперев в меня взгляд. Или мне кажется, или он в самом деле становится более мягким и даже задорным.

– Лаадно, козлики мои, составлю вам компанию, – улыбается она наконец.
– Вау! Умница! – треплет её за плечо Серёга.
– И в правду, что на вас, придурков, обижаться!

С этой фразой девушка сама начинает разливать водку по стопкам.

– Правильно-правильно, на дураков не обижаются, – подбадривает Чирик и снова обращается ко мне: – Так, давай, дружище, как у тебя с «лемурами», колись, сколько сердец успел поразбить уже?
– Ты чтоо?! – нарочно округляет глаза Юлька. – Он же до сих пор с малолеткой своей!
– Да нуу! 
– Ага! Они, говорят, даже родителей своих скрестили, чтоб вместе быть навеки веч…
– Вообще-то, – встреваю я, видя, что разговор заходит совсем не в то русло, – Не малолетка она, это раз…
– Ах, точно, я ж забыла совсем! – перебивает Юлька. – Ей же уже, наверное, есть восемнадцать! 
– А эта, гляди, всё про всех знает, сплетница, – перетягивает моё внимание Серёга, кивая на сестру, на что та, навалившись на брата, затыкает ему рот ладошкой и продолжает беседу со мной.
– А ты хоть рассказывал своей невесте, кто тебя целоваться научил? Она ж, небось, и не знает, кому обязана таким счастьем!  
– О, вот это уже интересно! – бубнит Чирик ей в руку.

И тут Юлька почему-то взвизгивает и начинает извиваться, как бешеная змейка, и хохотать. Чирику же удаётся довольно ловко удерживать в плену её изворотливое тельце и при этом ещё разливать, хоть и криво, зелье по стекляшкам.

– Так, чему ты там его ещё научила? Признавайся давай!
– А то ты прям не знаешь! – сквозь ха-ха отвечает девчонка, и только тут я догоняю, что Серёга её щекочет.
– Никакая она мне не невеста! – почти кричу я, конкретно «тормознув» с ответом.

Мне всё труднее становится говорить внятно, и приподнятое настроение, кажется, уже не испортить ни щекотливыми темами, ни щемящими воспоминаниями. Язык потихоньку развязывается, и я сам готов потешаться над тем, о чём час назад бы грустил.

– Разошлись? – интересуется Серёга, продолжая тыкать сеструху под рёбра и никак не давая ей вырваться.
– Ты ж сам сказал, что нечего там делать, в браке в этом!

Громкие покотушки Юльки прекращаются, как только та проваливается куда-то под стол, но мы не обращаем на это внимания.

– Стой. Я не говорил, что делать там нефик, – прямо перед моим носом пробегает туда-сюда указательный палец. – Там вообще куча всего полезного, если покопаться.
– Ага! – слышится откуда-то снизу. – Прикинь, Стасик, этот удот женился по расчёту, вот морковка!

Я приподнимаю бровь, иронично глядя на друга.

– Эй, ты там не утрируй и не бреши, зараза! – пошурудив рукой под клеёнчатой скатертью, предупреждает Серёга и поднимает на меня свои лукавые голубые глаза. Какие-то подозрительно трезвые, кстати. – Не слушай её. У нас «лемуры», а обеспеченный тесть ещё никому не помешал, согласен? Вот лиса, Юлька, сама же нас познакомила!
Он снова пытается схватить сестру под столом, но она тут же выныривает с противоположной стороны и прячется за спиной, прикрываясь мной, как щитом.

– Смори, только узнаю, что ты тут с кем-то шашни крутишь, позвоню Лёльке – всё расскажу! – смеясь, угрожает она брату, а потом зачем-то быстро чмокает меня в щёку и убегает из кухни.

А я сосредоточенно пытаюсь зафиксировать нечёткое изображение, чтобы не промахнуться, «добивая» бутылку на троих.

– Ну чё за компания у нас?! Кто хочет – наливает, кто не хочет – пьёт, – слышится голос Чирика.

Я не совсем понимаю его мысль, но думаю, что и он сам её не совсем понимает, а значит, всё нормально.

Ощутив знакомую вибрацию на правом бедре, достаю телефон и, не разглядев кто, отвечаю.

Это оказывается Бритый. Зовёт к себе. К моему с ним разговору с энтузиазмом подключается Серёга, пообещав за нас двоих, что мы через пять минут будем. Друг готов ринуться даже к малознакомому новоиспечённому соседу, лишь бы немедленно продолжить банкет.

– Куда? – гремит в прихожей за нашими спинами.

Мы оборачиваемся и, как нашкодившие первоклашки, начинаем заискивать перед Юлькой за свой внезапный побег.

– Ну сесрён, мы ненадолго.
– Да, утром вернёмся, – специально вставляю я, за что получаю острым локтем в бок.
– Сдурели? – возмущается «мамочка», подходя ближе.

У неё на руках Рыжик, уже не такой пушистый и блестящий как раньше, но всё ещё похожий на большой комок шерсти.
– Привет, кот! – тянусь я к нему, чтобы потискать, но вместо этого случается конфуз.



Ирина Незабуду

Отредактировано: 05.07.2016

Добавить в библиотеку


Пожаловаться





Похожие книги