Разбудить цербера. Книга 1 - Падение

Размер шрифта: - +

23. Завещание Фарме

Йозеф должен был приехать на похороны. Все-таки последняя дань человеку, который пусть и не совсем друг, а знакомый, да и человеческие приличия обязывали. Вдова философа еще добавила в конце телефонного разговора:

- Вы должны быть там. Безусловно. И не только на похоронах, а и на оглашении завещания.

- Завещания? - удивился Йозеф.

- Да, завещания. Ждем вас.

Йозеф прошелся по комнате в задумчивости. Мари поинтересовалась: «Что случилось?» Он рассказал. Мари, естественно, предположила, что в последней воле есть пункт, касающийся его. Конечно, Йозеф не сомневался теперь, раз нужно быть на оглашении последней воли, значит, вписан в завещание. Его только озадачила сама ситуация: что Анри Фарме может оставить ему?

Йозеф никогда не любил бывать на похоронах, никогда не любил вида мертвых тел, а особенно знакомых людей. Объяснить это суеверие, пожалуй, он и сам себе бы не смог до конца. Когда он видел человека в гробу, эту восковую маску, не верилось, что под саваном прячется настоящее человеческое тело. Он не верил, что вот оно было живым, ходило, разговаривало, думало, испытывало эмоции, а теперь вырван человек из потока времени, сбросили его на обочину бытия. Нет, это не сам человек. Он куда-то ушел навсегда, а вместо него подсунули в гроб куклу.

Как он провел дни перед похоронами, не вспомнил. Кажется, очнулся на кладбище и в поле зрения попали закрытый гроб, разверстая могила, люди. Йозеф решил молчать.

Гроб опустили. Первые комья земли глухо ударились о крышку. Звук оказался, на удивление, сухим и раскатистым, будто внутри гроба никого не было. А, может, точно никого нет? Жил человек – была явь. Умер – и жизнь его стала сном.

Йозеф не испытывал страха перед смертью. По крайней мере, сейчас, когда он был молод и чувствовал в себе силы. Смерть казалось очень далекой перспективой. Но он всегда ощущал биологическую, почти животную еле скрываемую неприязнь и брезгливость перед смертью. Смерть противоестественна, ее не должно быть. Она черным осколком вонзается в человеческую жизнь, деля ее на две неравные части. И, наверно, корни страха как раз кроются именно в этом ощущении противоестественности. «Смерть не так страшна, как ее неожиданный приход. Не помню, кто сказал, но видимо отчасти прав говоривший, - решил Йозеф, уходя с кладбища. – Даже можно добавить: противоестественный приход».

Вот впереди показался дом семейства Фарме. Большой и старый, он, действительно напоминал чем-то всех предков французского философа.

Как-то раз Анри показал Йозефу старые снимки, даже продемонстрировал два портрета написанных маслом. Портреты с прошествием лет потемнели, и краска на них высохла. Изображение покрылось частой паутиной, и Йозеф представил, что это паутина времени, сквозь которую он изучал чету Фарме. Физиономисты говорили, что каждый исторический отрезок оставляет на лицах современников черты, присущие только данному периоду и никакому иному. То есть, по лицам можно определить с точностью до десятилетия из какого времени человек. Йозеф отчасти согласился с учеными. И, разглядывая портреты, он мог с уверенностью сказать: «Конечно, они не из нашего времени, даже если не обращать внимания на покрой одежды, все равно что-то в этих лицах есть чужеродное». Фарме пояснил, что портреты писаны еще до Великой Французской революции. Йозеф сосредоточенно всмотрелся и поймал себя на мысли, что люди, запечатленные на холсте, чем-то похожи на свое родовое гнездо. Именно внешне. Такое создалось впечатление. Мысль внезапно скользнула в собственное прошлое. Вот он маленький мальчик. Он, чтобы не умереть со скуки, достал старый фотоальбом, нашел черно-белую фотографию. На ней запечатлен портрет прабабки. Еще юная. Она окружена подругами. Этот снимок был сделан перед Второй мировой. И да, вновь лица. Лица особенные. Уникальные. Они разные, но причислить их к иному времени не возможно.

Йозеф, вынырнув из воспоминаний, окинул взглядом большой дом. Взгляд остановился на человеке, ожидающем их у парадного входа.

- Здравствуйте господа, - сказал незнакомец. – Приношу свои извинения за задержку. Меня зовут мсье Лерман. Я душеприказчик. Господин Фарме поручил мне огласить завещание.

Господин Лерман поклонился.

Это был высокий, под два метра ростом, сухощавый, но осанистый и элегантно одетый в черный костюм мужчина. Немного портило впечатление большая голова, будто по ошибке надетая на худое, но стройное тело. Цепкие глаза сразу выловили Йозефа и Мари.

- Вы, если не ошибаюсь, господин Мозес с супругой? – спросил душеприказчик, пока они поднимались по лестнице.

- Верно.

Лерман только изящно кивнул. Вот этот человек, решил Йозеф, тоже из другого времени, будто сошел со старого портрета.

Шел Лерман, не торопясь, делая, не смотря на большой рост, маленькие шаги. Движения его были плавными и изящными. Видимо, он так держался на людях – пластика размеренная и спокойная, словно Лерман плыл.

Йозеф бросил на него короткий взгляд и решил, что он не из французов. По крайней мере, далекие предки точно не из этих мест. Не было в его точеном профиле той, если так можно сказать, «французскости», которую Йозеф заметил у местных жителей. Как оказалось, действительно, предки Лермана были англичанами.

Когда люди заняли места за столом, душеприказчик, не спеша и четко произнося каждое слово, начал:



Евгений Пышкин

Отредактировано: 30.11.2017

Добавить в библиотеку


Пожаловаться





Похожие книги