Рипейский солнцеворот

Размер шрифта: - +

Глава 8. Битва за станцию

Я – пущенная стрела. И нет зла в моём сердце, но

            Кто-то должен будет упасть всё равно…

                                                         Группа  «Пикник»

 

За пределами Пояса Щорса Костя через подвал подвернувшегося здания спустился в путаницу подземных ходов. Теперь не нужно было по полчаса торчать у каждого разветвления, чтобы выбрать правый или левый подземный коридор. Живчик пробирался на автомате, но шагал осмотрительно, чуть согнувшись, приглядываясь к тому, что подворачивалось под ноги. Костя шагал к родной станции. В голове вертелись тревожные мысли. Юноша не знал, что с отцом, не знал, что делается на родной Ботанической. Живчик из оружия раздобыл автомат и пистолет с запасными патронами, на поясе повесил десантный нож, в рюкзаке кроме истерзанного блокнота и боезапаса были аптечка, фильтр к противогазу, несколько гранат, карта, рация, счетчик Гейгера, зажигалка, немного воды и сухой паёк. В руке зажал фонарь. На всякий случай.           

Ссадины и ушибы на теле отвлекали мало. Главное сейчас – выполнить намеченный план действий, и не важно, что он, Костя Федотов, – в одиночестве. Заратустру, Геракла тоже ведь не окружала толпа. Правда, у Заратустры был огонь, а у Геракла – конь Троянский.                                                                                        « Ну, ты, Константин Павлович, хватил! Геракл шёл завоёвывать целый город и было у него укрытое в недрах коня-каталки войско! Ты же, Константин, скрытно идешь на оккупированную станцию, а не в приличный, цивильный город. Всё равно, какой-нибудь небольшой конёк пригодился бы, допустим, бронетранспортёр с десятком дружинников. Заратустра же с огнём – танцор на проволоке на городской площади. Что-то мне подсказывает, что исполнять будешь танец, но не соло на проволоке, а на рельсах и на бетоне платформ… Бронеборт будет чуть позже и совсем с другой стороны…», – так прикидывал Живчик, пробираясь в очередной туннель и вспугивая не крупных крыс. Летучих мышей и прочих дрянных мутантов он пока не встретил – судьба готовила для Живчика какой-то мерзкий сюрприз…

            Костя отлично помнил, где на станции расположены арсенал, склад с избытком забористого пойла; где находятся камеры для нарушителей общественного спокойствия. Юноша загадал, чтобы население станции содержалось в глухих камерах под охраной перепившихся салаг.

Быстро переговорив с Мастером Витом у входа в подземелье, юноша рацию выключил. Операция начинается. Костя ментально выбрал заброшенные туннели и переходы для подхода к используемым путепроводам, в которых могли мельтешить враги. Отбросив все страхи, Живчик продвигался к каземату на родной станции. Его настораживала миграция по подземелью крыс, приглушенные звуки канонады и что-то ещё, не идентифицированное. В воздухе витали странные запахи, которые сгущались с каждым шагом, по мере продвижения  вперёд. Костя узнавал и в то же время не узнавал потемневшие, такие знакомые подземные переходы.              

Завернув в очередной, интуитивно выбранный ход, Костя услышал отдаленные крики и жуткий, душераздирающий рёв. Туннели освещались реально мрачным аварийным светом. Внутреннее напряжение Кости нарастало по мере приближения к цели. Впереди – неизвестность. Страха не было. Место его занимала решительность и страстное желание разгромить врага.

Двигаясь вперёд, Живчик вспомнил о своём небольшом схроне, метнулся в технический туннель. Опустился на колени у незаметной ниши, вынул из кладки два кирпича, протянул руку и достал из схрона завернутый в промасленную бумагу пистолет, две гранаты и фляжку с водой. Вернул на место кирпичи, сложил в рюкзак сосуд с водой и оружие, поднялся и побежал, стараясь не шуметь, в сторону туннеля, в котором располагались камеры станционного каземата, попутно прихватив с пола кусок стальной арматуры. Проверенная сталь всегда может пригодиться для одиночки. Шлем он уже снял с головы, пристроив на поясе. На Косте была радзащита легендарного Москвича. Стены, облупленные, проступающие из подземных сумерек в кругах света станционных прожекторов, незыблемостью  своей сообщали Живчику уверенность, подавая пример олимпийского, холодного  спокойствия. Сейчас любой дополнительный, даже ничтожный импульс силы, будет воспринят им с благодарностью. Ни о чём другом Костя не думал.

Добравшись, наконец, до поворота к станционному каземату, юноша осторожно заглянул за угол.

По пыльному полу туннеля до камер тянулись цепочки следов. Снаружи у камер каземата охраны не было.  «Неужели повезло?», – отметил мысленно Константин, успокаиваясь.                                                 Подобрался к ближайшей камере с решетчатой дверью, заглянул осторожно внутрь. На полу в камере сидели несколько избитых мужчин и два подростка, которые вскинули головы, уставившись через просветы двери на неожиданного предвестника свободы. Узнаваемого ими.



Булат Фанавин

Отредактировано: 03.09.2016

Добавить в библиотеку


Пожаловаться





Похожие книги