Румбик: Первые шаги

Размер шрифта: - +

глава шестая

 

                                      Глава шестая
       


    Коллода старший услышал смех в столовой: он работал с некоторыми свитками у себя в кабинете и просто не заметил как пришёл связной от Оззи Маффи. Однако когда его дочурка стала подпрыгивать на первом этаже, в желании окончательно добить пришедшего в их дом гостя своею грацией и разносторонним образованием, старику пришлось отвлечься от своих  нынешних дел. Гость смотрел на деву ошеломлённый-постоянно восклицая ”браво” и заявлял о том, что по грации и уму, Анна стала бы украшением университета Болоньи или форума Капитолийского холма Рима. 
   Подобные высказывания всё сильнее утверждали девушку в мысли что наконец-то нашёлся тот, кто готов оценить её по достоинству и все её предыдущие неудачи лишь от зашоренности провинциалов среди которых она обитает. 
  Попрыгав в недолгой пляске возле гостя, ибо плясать вовсю и кружить самого Альфонси она не решалась, помня о тех неприятностях что были у неё при подобном обращении с Румбиком-Анна весьма довольная собой уселась рядом с гостем и похлопывая недавнего знакомца по плечам, что основательно затрудняло ему поглощение дармовой еды которую он получил у хлебосольных хозяев, стала радостно, в полный голос, гутарить с ним на отвлечённые темы-постоянно при этом подхихикивая громовым раскатистым смехом. 
   Именно расскаты её звонкого смеха и гулкое эхо от танцевальный попыток, и услышал старший из семьи Коллода и немедленно спустился вниз, так как ему была непонятна  очередная веселость его чада: предыдущая, как хорошо ещё помнило избитое тело старика-закончилась кучей тумаков лично ему и постоянным шушуканьем со смешками в городе, у него за спиной.
    В столовой хозяин дома обнаружил свою Аннушку с неким, довольно грязного вида и неряшливого гардероба, молодым мужчиной который показался ему знакомым: ”Прошу прощения, Анна-кто твой друг?”-с подозрением уставился старик на Альфонси, ожидая очередной пакости от падавших словно с неба, кавалеров дочери.
   Оба молодых человека вскочили: барышня стала срочно всё на себе поправлять, отчего та часть одежды что сидела опрятно-скособочилась и было ощущение некоей “шалости”,  произошедшей до прихода девушкиного родителя, а мужчина вскочил и стал шаркать ножками и часто кланяться, прижимая руку к сердцу.
   Последний жест Альфонси так напугал хозяина особняка, да ещё вкупе с попыткой что-то там приладить в нарядах дочери, что он было решил что похождения позавчерашнего дня продолжаются!-Однако в новом, ещё более худшем варианте...Дочь совершенно отбилась от рук! Это заставило его уже прикрикнуть, несколько испуганно и пискляво: ”Кто вы такой, сударь? Что вы делаете в моем доме?! Что вам угодно?!”
  Гость немного растерялся от столь яростного обращения к себе, однако Анна быстро проговорила: ”Ах батюшка-не позорьте нас перед заморскими гостями! Это человек из италийских факториальных районов, по поводу дела, о котором вы с кем-то там сговорились”,-Анна шутливо посмотрела в сторону Альфонси, давая понять что прекрасно  понимает кто и как будет работать-”Мы с ним немного поболтали о городе и его родной Италии. Всё, оставляю вас-можете спокойно обсудить свои темы.”
   После этих слов барышня встала и как ей казалось плавно удалилась в сад, отдышаться от новых впечатлений которые её несказанно радовали с всё новой силой. За последние дни произошло столько романтических встреч и событий-сколько она не могла и припомнить!
   Коллода старший внимательно посмотрел на лицо гостя, потом улыбнулся, так как узнал посетителя: ”Вы пришли за инструкциями-не так ли? “ И получив подтверждение своим словам,  увёл италика наверх, в свой кабинет. 
  Так, как пока точно ничего не было известно по поводу обидчика хозяина дома-гастролёр это или местный, да и где он сейчас прячется: ибо ни стража, ни осведомители не знали этого, бывший секретарь и связной с Маффи Оззи условились что завтра, гость с парой слуг будет сопровождать Анну на тавросской ежемесячной ярмарке и если девушка что узнает или вспомнит в лёгкой беседе, то Альфонси должен будет запомнить. Хотя старший Коллода и был уверен в том что преступник затаился и ещё неделю, не меньше-не станет показываться в городе.
   После сговора, который чуть было не заставил Альфонси расцеловать старика, ибо он сам ещё только раздумывал как бы опять свидеться с дочерью заказчика, а как теперь выяснилось-его запросто приняли в штаб по сопровождению данной барышни, при выходе в город! Так вот, после сговора о “завтрашних гуляниях”, гость и хозяин  попрощались в отличном расположении духа: италиец был уверен что его мечты близки к осуществлению как никогда, а отец Анны-что его дочь в интересной кампании немного развлечётся на ярмарке.
  Он сам также думал там присутствовать-но тайно, у одной шаловливой куртизанки с которой его, ещё по прежней службе гегемону, кое что связывало и шанс этот, господин Коллода, ни за что не желал упускать.
  Вечером этого же дня, когда было оговоренно Коллодой старшим и Альфонси ”ярмарочное хождение”-в Припортовом районе, в таверне “Бычьок”, шла сходка “шелестов “ участвующих в  праздничных мошенничествах: обсуждалось кто и в каких частях рынка будет промышлять, так как кроме “шелестов “, ещё несколько банд Тавроса претендовали на добычу в такие дни, а соответственно и вся территория рынка была разделена на участки не только торговцами и стражей-людьми, что относительно открыто собирали “дань”: первые-с покупателей, а вторые-с торговцев, но и всевозможными мошенниками Тавроса, желающими упорядочить своё сумбурное ремесло. 
   Договорились о том кто будет отвлекать а кто красть, где допустимо припугнуть жертву, а где-сразу “свалить по-тихому” на каком неприметном выходе с рынка. Где расположится  ждать условного сигнала группа силовой поддержки. 
   Румбика отправили в команду Плётки: они должны были впятером зайти в “мясной ряд” и создать в его узком месте небольшую толчею, отсекая нужного человека от основной массы покупателей. После чего мастер “словесного ажура”, Плётка, должен начать задавать жертве вопросы и всячески его “прибалтывать”-в ход скорее всего пойдут несколько баек, а пока лопух будет зубоскалить вместе с Плёткой, один из старых “щекотунов” банды тихо вытащит набитый монетами кошелёк. Был ещё и вариант с Земелей, которого дали для усиления группы. Румбик должен стоять одним из массовки при заторении прохода и действовать по команде Плётки. Никаких особо сложных манёвров ему, для первого выхода со всеми,   доверять не стали и он, хотя и несколько задетый отсутствием доверия к выполнению им сложной работы, что-бы сразу выгодно отличится при Хозяйке, а она также собиралась посмотреть на ярмарку лично, всё же был доволен: то, что его берут на дело-прямое доказательство принятие в банду без всяких условий, теперь никто ему не вспомнит сложностей с зомбодедом на экзамене.
    По пути из таверны, Плётка и Земеля, которые решили обойти полупустой рынок и ещё раз посмотреть, а может и оставить метки на примечательных местах, немного стали хохмить над Румбиком:
--Румбик-ты завтра точно ни с кем не сцепишься на рынке? А то всё-таки ярмарка! Вдруг тебе захочется остановить нужного нам зеваку-просто завалив на него десяток окороков из лотка, а нам потом объясняй страже рынка, что мы бедолагу не “хлопнуть” хотели, а лишь немного “общипать”!
--Верно Плётка: Румбик опасен ещё и как “сладострасец” или “сладострастун”...или, как его назвать?
--Наверное Земеля, он у нас ”сладобегун” или “сладопрыгун”- судя по тому что о его похождениях в районе Садов талдычят на улице!
--Ага, ага-проказник тот ещё, одним словом!  Нельзя шалопая одного оставлять: или зомбодеду шею свернёт, или в порядочном доме все тарелки перебьёт-вместе с мордами хозяев!
   Друзья захохотали после последней реплики и махнув Румбику на прощание-пошли своим путём.
 У себя в спальне в это же время тихо грезила Анна Коллода: о том как завтра выйдет с новым кавалером и хотя и в присутствии слуг отца, однако же постарается ему намекнуть на свою свободу и то, что если он приложит усилия, то ”всё в этом мире возможно”... А самое главное это утереть носы подругам-пускай заразы слюнями подавятся!  У нее за неделю случился романтичный вечер, с поединками в её честь. В последнем Анна сама себя легко убедила, также как и в пылкой любви Румбика к ней, а завтра ещё и променад предстоит, с новым почитателем, причём привселюдно-на ярмарке...Лепота!
   Её батюшка, спустившись на кухню, тихо попивал любимое тосканское вино-подарок италийца Паццини и как и его дочь, мечтал о завтрашнем дне: будущими любовными сумасбродствами со своей знакомой, бывшей куртизанкой, а теперь-добропорядочной торговкой маслами и притирками для тела. Он успокаивался от мечтаний и вина, и скорое решение проблемы с непонятным кавалером дочери, виделось ему уж совсем законченным. 
 Ярмарочное празднование приближалось...
    "Большая" суббота в Тавросе, началась по обыкновению с горна конного гвардейца, точнее не одного, а  нескольких десятков разряженных в парадную форму: в шлемах с плюмажами и недавно вошедшими в военную моду начищенными кирасами, и отправленных своими командирами в семь часов утра оповещать жителей Тавроса о том, к чему эти самые жители готовились всю последнюю неделю, а может и более. 
  Купцы подбирали дополнительно приказчиков в свои лавки. Некоторые мерканты, из дальних районов города, нанимали на один день часть лавок или, те кто победнее-прилавков, на центральном рынке города. Там сейчас хотелось быть всем, ибо хотя покупатели во время ярмарок и забредали во все уголки торгующего празднующего города, однако именно на его центральном торговом ”ристалище” они тратили большую часть монет принесённых с собой в кошелях и бархатных мешочках.
   Воры, мошенники и как ни странно похитители и убийцы-также старались “отметиться “, в данном празднике обмена металлических кружочков на различные товары: первые две категории преступников Тавроса работали непосредственно на рынке-воры специализировались на открытой его части, где можно легко в толпе срезать кошель, либо зажав жертву в угол лотков споро обыскать его карманы, вторые же предпочитали рыночные лавки и различные заведения для отдыха: от небольших чайных и вuнных питейных, до мест встреч состоятельных мужчин с весёлыми дамами-там профессиональный мошенник чувствовал  себя как рыба в воде. 
   Люди, уставшие от трудного ярмарочного выбора стремились отдохнуть и выговориться-рассказав о собственном уме и ловкости в сбивании цен на товар. Ловкий мошенник, поддакивая и восхищаясь незадачливым болтуном, всегда имел возможность продать тому как масло “для увеличенного скольжения саней по воде”, так и уникальный деревянный клинок-способный, будучи вымоченным в отраве из петрушки...Пробивать любой доспех!  Тот же Земеля, из “шелестов”, обожал на ярмарках обзаводится  очередным “братишкой” из гостей города, с которым самым бесцеремонным образом прощался на окраине Тавроса, предварительно прихватив наиболее ценные вещи упитого в хлам “землячка”...
   Похитителям нравилась ярмарка своей шумностью и столпотворением: при таких массовых сборищах всегда был шанс выдернуть нужного человека и утащить его куда угодно и почти незаметно, чем неоднократно и пользовались женихи, если папенька любимой был сильно против свадьбы-на ярмарке всегда был шанс украсть невесту если ей удавалось убедить родителя отпустить её туда! 
  Власти города не сильно обращали на это внимание, так как зачастую все требования расследовать преступления данного типа, полученные от родителей похищенной девушки- заканчивались свадьбой!   
   Убийцам тоже подходили ярмарочные дни: возможностью незаметно пырнуть в толпе, коротким незаметным ножиком, заказанного человека, либо, во время вечерних посиделок  в питейных заведениях-тихо отравить жертву каплями настойки, ибо кто там особо присматривается при свете факелов, кто где сидел и как держал руки над столом?  
   Cтража Тавроса пыталась вычислять возможные преступления, а особо тяжкие в первую очередь, так как зачастую это приводило к крупным международным скандалам-однако остатки сект хашишинов из Сирии и наёмников из слабеющего Царьграда, от которого осталось одно название и небольшая территория вокруг города, послы османского султана-точнее “негласные послы его воли”, татарские головорезы из  небольших отрядов не сумевшие прибиться ни к одному властителю ”от Велика-до мала”, русичи севера и юга-желающие подзаработать метанием ножа и топора в указанную цель, литвины бежавшие из дружин-кому надоело объединение с ляхами и наступление на свободы прежнего порядка, италийские “кинжальщики”-почти всех крупных республик Апеннин ...В общем все эти люди не давали спокойно пройти ни одной ярмарке в Тавросе, ибо всегда находились несчастные жертвы для их коротких быстрых лезвий и обязательно кто-либо из убийц попадался страже. После чего  происходило пару стычек, в которых обычно преступников  забивали привселюдно бердышами, под улюлюканье и гомон стоящей рядом толпы, либо, что реже-случалась долгая беготня с преследованием особо ловкого преступника,  заканчивающаяся тем, что разозлённые потерей товара и денег торговцы начинали метать в убегающего различные предметы-вроде гирь для весов или пару тяжёлых свёкол и при паре удачных попаданий беглец падал ниц на  землю, и не двигался, пока его не утаскивала на доследование стража.
   В общем, на ярмарке в Тавросе каждый находил что-то свое: деньги или товар, развлечения или смерть. Никто не оставался обойдённым в этом празднике наживы и эмоций, так как каждый из гостей или жителей города именно за этим приходил и щедро делился с ближайшими людьми.
  Господин Коллода старший встретил Альфонси в девять утра, в своем доме-он угостил гостя кубком вина и когда Анна спустилась в полной готовности встретить ярмарку новеньким сарафаном и таким же кавалером, к нему впридачу, то не без трепета передал дочь под попечение болтливого италика. 
  Пару крепких “дуболомов”, из бывших ветеранов стражи ворот, уже стояли облокотившись на стену дома и нехотя обсуждали куда пойдут ”выветрится” после окончания данной работёнки. Поэтому когда господин Коллода вышел с лакеем из дому-они неспеша к нему подошли и поздоровались. Кратко описав им задачу: охрану дочери от всевозможных угроз и сопровождение на ярмарку и назад, отец Анны позвал её со спутником выйти и чмокнув дочь в щёку-попрощался.
  Девушка вместе с Альфонси шла в середине небольшой процессии, где впереди всех шествовал лакей Лаэрт-держа огромный матерчатый зонт лазуревого цвета на своём плече, точно как стрелки обычно носят свои “громкострелы” в походной колоне. Анна и её кавалер неспеша брели посреди группы, держась за руку и постоянно хихикая. Анна  ещё успевала бросать гордые взгляды на своих знакомых, которые, по её мнению, не сильно верили в рассказы о молодых людях, готовые ради неё принять мучительную смерть. Её охрана пока что шла  позади-они должны были стать авангардом лишь при подходе к большому скоплению людей, именно там им вменялось в обязанности расталкивание толпы и охрана госпожи Коллоды. На вопли Альфонси, отец Анны посоветовал им не обращать никакого внимания, если что случится. 
 Ни Анна, ни её охрана не заметили Маффи, который, по сговору со своим племянником негласно следовал за ними и в случае если бы бывший кавалер Анны себя проявил, должен был тихо, в сутолоке в толпе, его и прикончить. Так как ярмарочные толчея и гомон идеально подходили для проворачивания подобных дел.
  Cтарший Коллода, убедившись что дочь ушла, немедленно полностью вымылся в огромном бронзовом тазу и натеревшись благовониями-решил сделать небольшой прогулочный крюк по городу: его любезница ждала его на одной из окраинных улочек центрального рынка, а соответственно, к ней можно было пройти никак не встречаясь с Анной на самой ярмарке. Заперев дверь и притом предупредив экономку что-бы его дождалась, он выскочил из дому и лёгкой весёлой поступью отправился в “нижние” районы полиса. Ему внезапно захотелось пройти через Припортовый район, в котором он не был уже довольно длительный период времени.
   В это же самое время, из “Бычька”, потихоньку стали выходить небольшими группками,  “шелесты”. Им надо было попасть на ярмарку в разное время и разные места, поэтому они сильно и не старались спешить быть в числе утренних первых её посетителей. 
   Хозяйка, в окружении трёх особо лихих “мордосворотов”-вообще собиралась лишь издалека  понаблюдать за работой своих подопечных: ей не меньше обычных зрительниц были интересны различные наряды, благовония и украшения, а также развлекательные книжки с любовными и прочими “сумасбродствами”, что во множестве привозились на ярмарку-поэтому глава “шелестов” и собиралась на торжище как на совмещение приятного с полезным. 
   Группа Плётки выдвигалась на центральный рынок около десяти утра и по этой причине они все и продолжали сидеть в зале таверны и неспеша попивать налитые в кубки, соки: Плётка, за питие перед работой-запросто мог выбить зубы провинившемуся, ибо "щипать", в отличие от “прибалтывать”, по его мнению всегда нужно было “сухим”.
  Когда все байки были рассказаны, группа, вчетвером-Плётка, Земеля, Румбик и ещё один “шелест”, вышла из” Бычька “ и направилась в верхние районы Тавроса, через квартал Садов и далее в центральный район, знаменитую  тавросскую Цитадель где и располагались органы управления и правопорядка города, несколько банков и крупных ломбардов, а также самые успешные и соответственно дорогие, лавки. Там же находился и центральный рынок Тавроса, столь любимый в ярмарочные дни всеми жителями города и многими его гостями.
   Под веселое перешучивание Плётки и Земели четвёрка шла вверх по городскому холму. Мимо Румбика, в обратном ему направлении, прошёл некий пожилой мужчина, скорее даже старик. Увидев его, Румбик машинально кивнул головой знакомому в приветствии и прохожий ему ответил. Юноша пошел далее, не особенно пытаясь вспомнить кто это, ибо ему очень хотелось отличиться уже в первом своем деле в составе “шелестов” и по этой причине он представлял о  том, как в случае облавы спасёт всю банду умелым руководством к бегству. Хотя при этом он и сам понимал, что его наверное скорее бы прибили на месте-чем дали командовать.  Или как он сходу раскусит “шпика” городской стражи и обманет его, выставив на всеобщий смех. Тут Румбик глубоко вздохнул, вспомнив свои действия на испытании с зомбодедом или при “амурной разведке” в особняке Коллод.
  Мечтая о подвигах на первом же деле, Румбик уже совсем забыл старика с которым машинально недавно поздоровался и который, пройдя шагов пять после этого стал как вкопанный, потом потряс головой и тут же пошёл следом их небольшой группы, стараясь быть за спинами впереди идущих прохожих...Это был господин Коллода собственной персоной.
  Первое время Коллода старший и сам себе не верил: ночной гость, устроивший бедлам в его доме и так жестоко посмеявшийся с чувств Аннушки-теперь совершенно не походил на того  опрятно одетого юношу из богатой семьи, каким он предстал в день их знакомства, отнюдь! Теперь скорее это был бродяга, в окружении таких же как он сам бродяг-однако не из нищих, то есть в обносках и дурно воняющий на всю улицу, а скорее моряков или наёмников, воров или убийц-той  неподражаемой прослойки людей, которые умели франтовато носить даже выцветшие и совершенно подурневшие от носки кожаные и бархатные камзолы и куртки, явно подаренные им из сострадания или же украденные ими, из того же сострадания...к себе. 
   Увидев своего обидчика в данном наряде, к тому же в окружении нескольких людей такого же подозрительного вида, да ещё и преспокойно с ним поздоровавшегося, как будто приключившиеся недавно с ними события крайне мелкий пустячёк в его биографии-господин Коллода стал лихорадочно просчитывать варианты. Ему было ясно теперь, что несостоявшийся кавалер его Анны-известный разбойник, пытавшийся завладеть богатствами им накопленными на службе городу, гегемону и себе.  
   Этот “корсар сердец” -просто попытался охмурить единственную дочь Коллоды и войти женихом в дом, когда же многомудрый отец раскрыл данный обман, а как и его чадо, господин Коллода уже успел убедить себя в том что он запросто вычислил мошенника и специально не дал тому испортить будущее любимому ребёнку...Негодяй вынужден был с боем прорываться из ловушки, устроенной ему в доме,-тут Коллода старший поморщился и вздохнул, ибо надо было отдать должное этому авантюристу: и здорованя лакея, и самого хозяина дома, с его нелёгкой, во всех смыслах, как характера так и чресел, дочерью-он раскидал как котят и спокойно покинул особняк-да ещё чуть не опозорив фамилию на весь квартал их проживания.
   Было теперь совершенно очевидно, что собрав свою банду в кулак, а завидя Румбика в окружении сотоварищей отец Анны даже не сомневался что его несостоявшийся зятёк скорее всего атаман бандитской шайки, который проник в дом к честному семейству лишь за тем что-бы поглумиться с семейных ценностей и обобрать их до нитки!  Старший Коллода всхлипнул...  --Этот гад, наверное, как я читал в каком то стишке: хочет похитить Анну и требовать либо её руки, либо полный её вес-золотом, а в случае отказа: ”И за борт её-пиная...”-старик уже было вовсю залился горючими стариковско отцовскими слезами, бредя вдоль улицы и продолжая следить за своим недоброжелателем, однако одно размышление его вновь заставило заулыбаться,-Сам-то он мою доцю хрен выкинет из лодки...хлюпик! Да и если её даже и к краю баркаса тащить-чего доброго утопит его, вместе со всеми бандюганами: зачерпнёт баркас бортом воды-и всё, поминай как звали! Золота, сообразно дочкиному весу, как в байках-лишь в сказках собрать и смогут...Ерунда! Видно я немного в бред стариковский ударился! Видимо этот мерзавец просто хочет что-либо “отчебучить” на ярмарке! 
   Это предположение настолько успокоило бывшего секретаря гегемона, что он вновь поднял голову и уверенно зашагал вслед немного ушедшим вперёд “шелестам”.
  Группа, за которой он следил, неспеша завернула к обходным улочкам центрального рынка. Люди из неё помахали каким-то своим знакомым в разных частях площади, перед главным ярмарочным вместилищем этого месяца,
-- Значит у них могут быть и ещё сообщники...-печально констатировал господин Коллода, однако в этот момент товарищи Румбика куда-то резко повернули и полностью исчезли за людской стеной, так характерной всем ярмаркам. 
   Так как они пропали примерно в ста метрах от неприметного прохода, которым отец Анны и сам хотел воспользоваться ибо знал его отлично, то он не стал бежать к офицерам стражи и представившись требовать ареста мерзавца: была уверенность что опытные наёмники, которых он приставил к охране дочери-вполне способны разметать несколько десятков таких как Румбик и его спутники, да и уж очень нетерпелось старику встретится с “прелестницей”, которая наверное уже выставила графинчик с особой настойкой, что старшему Коллоде всегда придавала сил в амурных схватках и грёзы о даме, что сейчас неспеша покачивая арбузными бёдрами обходит свою миниатюрную лавчонку, а точнее, несколько задних комнатушек, пока её старшие сестры продают покупателям настойки, растирки, масла и прочая...Заставили старика ускорить шаги в направлении лавки своей зазнобы.
    Ускорив шаг, отец Анны не заметил своего чада-что было удивительно! Девушка решила именно на ярмарке показать то, как ей легко удаётся очаровывать новых кавалеров: подойдя к небольшой очереди возле входа на центральный рынок, а благодаря паре небольших помещений на входе там можно было держать в праздничные дни до полутора десятков стражников в задачи которых входил осмотр и задержание на выходе подозрительных гостей рынка. Подойдя к данной толкучке, Анна потребовала зычным голосом, специально желая привлечь внимание собравшихся людей: ”Лаэрт, будьте так любезны-мне с моим новым кавалером уже напекает...” 
   И показала лакею глазами на огромный зонт. Тот было попытался её убедить что в толпе это будет лишь очередная помеха, однако увидев как госпожа Коллода набирает воздуха в грудь для очередной тирады, о которых слуги обычно говорили: ”Что-то ругательное, но без матюков...а там-хрен её разберёшь!”-несчастный слуга смирился и раскрыл  зонт.
  Постояв в качестве объектов шуток с пару минут, Анна милостиво позволила лакею снова водрузить себе самому зонт на плечо и радостно вошла на территорию праздновавшего ярмарку, рынка.  
   Охрана главного рынка было хотела пристать к её спутнику и паре “лбов” охранявших Анну, однако вспомнив о всяких шалостях данной девицы, вроде внезапных падений в обморок на первую попавшуюся жертву или нервического размахивания руками, после которого значительная часть ближайших к ней людей получали приличные повреждения-просто побоялась: “Вдруг придавит ненароком? А страже-тоже хочется жить”. 
    Дядька Альфонси, Маффи Оззи-прошёл чуть позже за ними: он не боялся проверки, ибо один из его знакомцев по кораблю, что привез обоих в Таврос-был грузчиком на рынке и взялся за несколько медяков пронести оружие внутрь, а уж там, в условном месте-вернуть земляку. Так как маршрут примерного следования был известен, родственники сицилийцы ещё не знали сумбурности желаний младшей из семейства Коллода и поэтому были уверены что она, как и  было оговоренно-просто  будет обходить в строгой последовательности, ярмарочный торговый плац, а соответственно, ничего рушащего их планы, по наблюдению за ней, ими не ожидалось.
    Маффи быстрым шагом пошёл в кожевенные ряды, где и подрядился носильщиком его друг. Он чуть было не сбил полноватую женщину в ярком, как у канарейки, розово-жёлтом наряде и её двух дочерей, однако быстро перескочив через лужу-буркнул извинение.
--Хозяйка-всё в порядке?-спросил внезапно появившийся словно ниоткуда, бугай, у женщины с дочерьми. 
--Спасибо-всё хорошо! Данный дядя нас не зашиб...-она хитро засмеялась и ей вторили оба её ребёнка. 



Александр Никатор

#11522 в Фэнтези

В тексте есть: юмор

Отредактировано: 18.03.2016

Добавить в библиотеку


Пожаловаться





Похожие книги