Румбик: Первые шаги

Размер шрифта: - +

глава двадцать четвёртая

двадцать четвёртая

 

    Первое время после побега из своей комнатушки  от бывших же кураторов, Румбик нёсся не чуя под собой ног: сбивал несколько раз людей на улицах, постоянно толкался на площадях, что старался поскорее проскочить и вновь, словно знаменитый гонец при Марафоне-продолжал свой побег.
   Юноша и сам бы не смог себе ответить куда конкретно ему бежать и от кого прятаться. Через несколько минут после того как он выскочил на ночные улицы Тавроса, спасаясь от старшаков "шелестов", Рука перестала давать свои указания тычками или захватом рубахи и последние полчаса Румбик просто бежал: без плана, без конечной точки где должен был находиться финиш его внезапного побега...
   Вскоре после этого страх, видимо от наступившей усталости, потихоньку покинул беглеца и он перешёл вначале на быстрый шаг, а потом и вовсе стал идти медленно и осматривать в темноте городских улочек прохожих, правда без особой надежды опознать в них посланных "резаков" от Хозяйки.
   Близ небольшой площади с пятком раскидистых деревьев, Румбик нервно заозирался: там стояли и хрипло переговаривались несколько человек-пара в капюшонах, а остальные в грязных рубахах и юноше пришло в голову что где то здесь, возле улицы Щедрых Мясников и  находится штаб одной из банд, карманы чьего главаря Рука опустошила на "размоле", чуть более часа назад. Воришке стало внезапно очень страшно и он решил шмыгнуть серой мышкой в одну из всё ещё открытых мясных лавок, из которой иногда выходили работники и попрощавшись с кем внутри-отбывали по своим делам.
   Над данной лавкой была плохо различимой в ночи вывеска и Румбик  не смог прочитать названия. Тогда он решил что придумает какую басню, что бы минут десять просто переждать внутри и уже не обращая ни на что внимания заскочил внутрь. Вывеска над лавкой гласила: "Мясо от Мельхиоти. Без обвеса, без дурного запаха-всегда и много!"
    В помещении куда шмыгнул юноша стоял настоящий "сыромясной дух"-он буквально клубился, особенно по углам и возникало стойкое ощущение что на него вскоре можно будет вешать одежду. В разных местах запах был совершенно отличным: где превращался в жуткую смесь из вони гнили и тухлятины, а где напоминал о скором супе или вкуснейших мясных домашних колбасах, что вот вот начнут готовить из приготовленного и разложенного на столах сырья.
  Внутри светили лишь один фонарь и пара факелов, причём последние скорее чадили, чем освещали. Румбик быстро про себя решил не заходить вглубь лавки, так как в непривычной,  даже после улицы, смеси  темноты с удушливыми запахами и неким непонятным то ли дымом, то ли туманом-он просто опасался заблудиться и начать шуметь натыкаясь на всё подряд, что приведёт к привлечению внимания людей в капюшонах стоящих на миниатюрной площади и приказчиков в самой лавке.
   Через пару минут привыкания, Румбик услышал рядом с собой голос и обернулся на него. Его окликал такой же как и он юноша, ровесник, но на голову выше и почти втрое шире в плечах, к тому же обзавёвшийся животиком: "Чё те надо, заморыш?"
   Воришка испуганно стал мямлить, потом передумал и осторожно попятился к дверям, решив про себя что проще обойти возможную засаду смежными улочками, чем вот так, не подумав-заскакивать в лавки перед закрытием.
--Госпожа-а-а-а!-заорал широкоплечий парень,-к нам кто то прибыл! Может ворюга, может нет. Что делать?
  Откуда то сверху раздалось кряхтение, словно невидимая пока женщина вставала после дрёмы и немного уставший голос ответил парню внизу: "Покажь его мне, щас разберёмся!"
   Румбик ещё быстрее стал отступать к двери от приближавшегося крепыша, Рука сжалась в кулак в перчатке готовясь снести ударом очередного противника, как вдруг с верхней ступени  лестницы раздался женский крик: "Стой! Стой Лёлик! О Господи...пришёл таки, пришёл..."
  Дробный топот женских шажков был всё ближе и перед двумя удивлёнными юношами ровесниками выпорхнула хозяйка мясной лавки: она поправляла дорогой платок на голове, одёргивала наряд и вообще, вела себя несколько суетливо.
--Так...Лёлик, хм...В общем так-ты свободен: иди умойся и готовься к завтрашней работе. Всё. Скажи остальным что бы сами всё заперли, я когда спущусь...хм...потом проверю за вами.
  Ошалевший широкоплечий парень лишь кивал головой и соглашался, а Румбик никак не мог вспомнить где он уже видел, причём совсем недавно, эту даму. Наконец глаза воришки округлились и он прошептал, чуть живой от страха: "Мясная лавка Мельхиоти...Она меня приглашала "под вечер", когда мужа не будет. Вот и вечер..."
  Вспомнив происшествие с матроной на припортовом рынке утром, он тут же повернулся к двери что бы бежать вслед за ушедшим сразу же крепышом, но женщина властно его схватила за правый рукав и развернула к себе. После чего впилась жарким поцелуем в губы юноши: "У-у-ухх милёнок, дождалась таки...Я уж думала ты лишь на обжимки мастак, но нет-дождалась!"
  Захватив ошарашенного и упиравшегося Румбика в охапку, супруга мясника Мельхиоти потащила его на верхний этаж, где как оказалось были оборудованы комнаты с кроватями или циновками на полу. 
  Повалив на одну из громадных кроватей юношу, женщина принялась его тискать и походу этого раздевать. Однако видимо Рука посчитала что время для ласк ещё не пришло, или же наоборот-безвозвратно потеряно, и лёгким шлепком по ягодицам матроны указала что требует внимания.
--И-и-и-ихихихи, да ты мастак на всякие такие игры! Люблю когда по разному!-среагировала женщина на действия артефакта. Сам Румбик приготовился к неожиданным событиям, ибо уже понял: если Рука начинает самостоятельно действовать, значит её время пришло и остановить перчатку почти нереально.
  Так и вышло. Перчатка жёстко захватила за ворот одеяние хихикающей и что то бубнящей себе под нос владелицы мясной лавки и с силой отшвырнула её на другой конец кровати. Потом защёлкала перед носом воришки пальцами и указала жестами что пора перебирать ногами и что она укажет куда. 
  Юноша тут же  вскочил на ноги и мямля извинения ужом выскользнул из комнаты в сторону лестницы, после чего попытался по ней как можно быстрее сбежать вниз, но оступился в темноте и крепко проехался на седалище по всем ступенькам, с подозрительно оглушительным грохотом и скулёжем после приземления.
 --Ребяты! Вор!!! Он меня обесчестить захотел, стервец!!!-неожиданно раздался женский голос с верхнего этажа,-хватайте его! Прямо здесь этого засранца обкарнаем ножами, чтоб он уже ни к какой бабе не мог пристроиться!  Будет наш, местный скопец! Причём полнейший!!!
   Пока до Румбика доходил смысл сказанного своим слугам его несостоявшейся любовницей и того, что он спрятавшись в лавке от ножей под ребро, от бандитов на улице-может нарваться на кастрацию, Рука в секунду подняла воришку рывком на ноги и указала пальцем на дверь.
  Когда после пары шагов, под непрерываемым ни на секунду воем хозяйки заведения, кто то схватил беглеца за рубаху-Рука быстрым ударом за спину заставила преследователя охнуть и тут же свалиться на пол. Юноша не стал даже оборачиваться и смотреть на неудачливого соперника, отлично помня по утренним событиям на городских рынках, мастерство перчатки в данном вопросе.
   Крепыша, с которым Румбик первым пересёкся в лавке Мельхиоти, артефакт уже немного "повозил": сначала оглушив тремя быстрыми ударами в живот, что тот согнулся вдвое и потом затылок и правый бок, а после схватил за одежду и уверенно бросил в сторону бочек и каких то сушащихся чанов. Раздался деревянный стук и слабый металлический лязг, и широкоплечий ровесник "шелеста" пропал под наваленным на него хламом.
--Сама поганца ножницами обкарнаю-раз вы дурни ни на что не способны!-уже буквально заливалась истеричными слезами и заходилась в крике женщина, на самом верху лестницы, однако спускаться боялась, видимо оценив судьбу двух своих служек что ранее кинулись выполнять её приказ.
  Когда Румбик наконец выскочил на улицу из столь необычной к его появлению мясной лавки-ему в спину ударились женские аккуратные ножницы, для ухода за руками: сантиметров тридцать в длину и с массивными металлическими завитушками на рукоятях. Было ощутимо больно.
   Почти всю оставшуюся ночь Румбик пробродил не останавливаясь. Его трясло и немного  подташнивало от страха. Всюду мерещились патрули стражи и дозоры воров, иногда до оторопи пугали одинокие женщины с чем-нибудь в руках. Каждая пара мужчин поблизости воспринималась как потенциальная опасность и юноша нырял в тёмные проулки, что знал во множестве в Тавросе или скрывался за углом в великой спешке от пухленькой матроны с корзиной, в которой вполне могли быть удобно разложены ножи или ножницы, что бы попытаться его вновь "обкарнать".
  Как ни странно, но ближе к рассвету он успокоился: то ли длительная пешая прогулка несколько утомила его и погасила эмоции, то ли то что попадавшиеся стражники и подозрительные люди с ножами на поясах в упор его не замечали и даже не пытались ловить, однако к первым лучам солнца голова юноши была освобождена от грустных мыслей-зато ноги гудели от утомления.
  Румбику пришла в голову, как ему показалось, спасительная мысль: если каким образом снять перчатку, то её можно будет преподнести Хозяйке в качестве дара и извинения, и тогда Плётка или кто ещё из "шелестов", с более сильным характером чем у самого нынешнего владельца артефакта-возможно приручат её. Возможно юноше будет даровано прощение и даже некая награда или доля от удач следующего носителя легендарной воровской перчатки. Думать о том что ждёт его, если он не успеет объясниться с ворами за своё поведение при "размоле"-совершенно не хотелось. И так было ясно что за это могла быть лишь смерть. Причём-совершенно не быстрая...
  Потом беглец негромко хихикнул себе под нос. Он вспомнил что по правилам, руки "крысившего" должны быть сломаны-для наказания и примера остальным. Воришка живо  представил как Земеля берёт кирку и с размаху пытается ударить по перчатке на левой руке юноши, Рука перехватывает кирку и вырвав-бьёт по заднице самого исполнителя приговора воровской чести...
  Посмеявшись беззвучно ещё с пяток минут, Румбик наконец решил что станет делать пока окончательно не рассвело: он бросится к знакомому алхимику, на самом деле хорошему травнику, но с закидонами и самомнением-и попросит у него какого отвара "от Руки". Или мазь с притиркой, хоть что: использовал средство и перчатка сама слезла, сползла, свалилась. Была у юноши уверенность что и с тазом с водой всё получилось бы, иначе чего Рука так испугалась и не захотела мочить себя?-да вот беда, перчатку нужно было как то силой удерживать, о чём ни сам её нынешний владелец, ни старшаки во главе с Хозяйкой-просто не подумали. 
   Быстро найдя нужный дом и постучавшись условным стуком, ибо старик был давним партнёром их банды и Хозяйка нередко гоняла Румбика к нему получать настойки и отдавать деньги за предыдущие поставки снадобий, юноша проскользнул в отпертую дверь и предстал перед "алхимиком"-пожилым сухоньким мужчиной с бронзовым лицом и почти лысым черепом с парой седых косм, по бокам.
--Ну и...чего?- сонно растягивая слова пробормотал  хозяин дома, желая видимо поскорее вернуться в постель.
--Господин Потравник-мне нужна ваша помощь, очень!-горячечно зашептал Румбик и стал тут же  тараторить: о мощном артефакте, своих неприятностях и том, что ему срочно нужно снять перчатку с помощью алхимика, так как сам он не справляется.
  Алхимик Потравник слегка поморщился и уже внимательней присмотрелся к нежданному гостю, потом решив про себя что перед ним очередной поклонник недавней моды, пришедшей в Таврос от тюрок Синопы или хашишинов убивцев Сирии, а старик ещё и приторговывал гашишом и помогал делать специальные составы для одурманивания клиентов для постаревших куртизанок или не очень честных торговцев редкостями, так вот-старик спокойно кивнул и указав следовать за ним, направился в небольшую закрытую лабораторию, надеясь дать, как он посчитал, находящемуся в мире наркотических видений Румбику-очередную порцию "вызываемого счастья" и тем самым получить нового постоянного клиента, который через полгода будет что верный пёс выполнять любые его капризы: от убийств аптекарей конкурентов, до воровства нужных ингредиентов и составов из садов и лимонариев богатых горожан города.
--Так вы сможете помочь мне?-радостно спросил посетитель у алхимика, быстро семеня вслед старику.
--Да конечно, сейчас-сейчас.
  Оба зашли в каморку с большими окнами почти во всю стену и выходящую ими в сад.  Алхимик зажёг три лампы. Потом начал доставать что то из кожаных мешочков и складывать на деревянной доске. Шептал и ехидно поминутно хмыкал, подмигивая юноше.
  Перчатка на левой руке юноши всё это время елозила, однако не более того. Когда Румбик заметил что старик наконец вытер ладони о тряпку и пробормотал: "Готово. Корм для моей  птахи...новой", -Рука внезапно схватила небольшой горшок и с короткого замаха ударила им по голове алхимика. Старик тут же рухнул как подкошенный не издав и звука.
  Румбик не успел среагировать на смену ситуации: Рука запихнула ему, в открытый от удивления рот-всю ту пасту что приготовил старик, а потом быстро схватила за нос пальцами,  не давая дышать. 
  Хоть половину и удалось выплюнуть, часть полученного "корма" всё же пришлось прожевать и проглотить, иначе можно было запросто задохнуться. Шустрая на дела перчатка тут же бросила нос воришки и указала пальцем на кувшин с некой жидкостью, а когда Румбик отказался употребить содержимое кувшина-последовал удар в голову, довольно болезненный. Юноша тут же отпил пару глотков. Это оказалась некая крепкая настойка на травах: хмельная, но при этом страшно вонючая. Скорее лечебная, чем питьевая для стола.
  Наконец гость, подгоняемый Рукой, выбрался из комнатушки где всё ещё валялся без сознания хозяин дома и выскочил на улицу. К изумлению Румбика его начала охватывать непонятная эйфория: он вдруг понял что перестал кого либо бояться и даже наоборот, готов в одиночку сразиться со всей стражей города и прочими преследователями, а потом ещё -многое чего сотворить.
  Через десяток шагов, Румбик с  удивлением отметил про себя что проходящие мимо по предрассветному Тавросу горожане, ведут себя непотребно: женщины вскакивали друг на дружку и визжа уносились прочь со скоростью беговой лошади в цирке, мужчины периодически махали руками и взмывали вверх, словно птицы. Лошади в телегах подмигивали ему и предлагали знаками зайти к ним на сеновал с бутылочкой вина и потолковать за жизнь. 
  Дома по обеим сторонам улицы стали дрожать и пустились в пляс, мощёная улица отбивала барабанный ритм, а несколько столбов для факелов-падали и вновь занимали свои места,  причём ежесекундно.
  Редкие прохожие ранних улиц Тавроса оглядывались: непонятный замухрышка юноша,  подпрыгивая и улюлюкая скакал по городу, периодически ухал и тут же начинал смеяться, потом плакать-его умиляло и удивляло всё. Наконец паренёк схватил сам себя, левой рукой в  перчатке, за ворот рубахи и с силой кинул в маленький проулок, дав этой же рукой себе подзатыльник и паренёк тут же умчался в неизвестном направлении.
  Вскоре Рука, ведущая методом физических замечаний и намёков тело Румбика, что пребывало в состоянии эйфории и деятельного счастья, начала действовать: она направила чётким  тычком своего носителя к пяти стражникам, что стояли между границами старого и нового города, у прежних, построенных ещё доримскими греками, ворот и с размаху влепила старшему из них, добродушному толстяку который рассказывал подчинённым байку-сильнейший подзатыльник. 
  Старший патруля полетел вперёд и сбил ещё двоих стражников на камни улицы. Перчатка продолжая, нанесла вдогонку по паре резких точных ударов двум оставшимся на ногах и не знающим как реагировать на произошедшее ночным стражниками, и те дружно свалились на поднимающего с земли с перекошенным страхом лицом, своего толстяка командира.
   Румбик залез на постамент под отсутствующий бюст, рядом и коротко станцевал непойми что. Стражники шало таращились на него и негромко стонали-они и не думали сопротивляться или применять оружие, подозревая что их самих и насадит на выданные им алебарды этот юный заводной чудик.
  Когда ведомый рывками артефакта юноша убежал, что то весело лопоча под нос, старший патруля погладил своё обширное чрево и заявил: "Блаженный...Его ведёт сам Господь!"
--То есть то что нас на улице, всех пятерых, при исполнении наших стражнецких обязанностей избил некий хлюпик, за просто так и без причин-это нам кара Божья, а не беснующийся пьяница отморозок?-поинтересовался один из младших стражей команды.
--Точно так! Не мог обычный пьянчуга с нами справиться, да ещё когда мы на посту по приказу самого начстражи. Не мог! Такое сотворить было под силу лишь "руце божьей"...вот она это и вытворяла с нами. Чтоб, так сказать-вразумить. Думаю не стоит это рассказывать никому, ни в страже-ни дома. Просто сделаем выводы...Подумаем над ошибками.-рассудительно ответил начальник патруля и оглядел своих людей.
  Стражи, наконец уяснив намёки командира, быстро закивали головами и пошли отряхивать пыль со своей одежды и умывать лица к ближайшему фонтанчику-проклиная усердствования фанатика и говоря промеж собой что в принципе, не такие уж они грешники, чтоб вот так: с утра и в бочину, да ещё и столь прицельно.
  Тем временем, пока пятёрка первых стражей успокаивалась разговорами после инцидента - Рука успела ещё двух одиноких охранников общественного порядка "окучить": одного, схватив за голову швахнула несильно ею об стену дома, второго-с размаху швырнула в небольшую выгребную яму, мимо который и пробегал задумчиво радующийся жизни Румбик.     Внезапно схватив своего "носителя" за рубаху, Рука заставила его остановиться и направила к куче угольев, что лежали бесхозными. Перчатка схватила пяток, что были поболее и засунув остальные за пазуху Румбика, одним большим куском угля тут же начертала непонятный значок, на ближайших дверях дома-смесь виселицы и буквы Х.
  Люди бредущие мимо остановились и с интересом наблюдали за рисованием, потом один подошёл поглядеть на знак, когда юноша уже умчался прочь, за ним-второй. Через десять минут, в лучах поднимающегося солнца, перед домом стояло шестеро и живо обсуждали знак на двери. Решив меж собой что хозяина дома ждёт гражданское осуждение и казнь, а его имущество-продажа с торгов, все радостные ушли, гомоня по пути и разнося необычную новость.
  Тем временем Рука чертала всё новые разнообразнейшие знаки: на дверях и стенах домов, лавках торговцев и просто телегах. Она была в неком порыве, когда творческий фонтан переполняет и хочется делиться, а в данном случае-делиться непонятной тарабарщиной, заполняя ею все свободные пространства. 
  Люди, выходившие что бы начать новый день: продать или купить продукты, пойти на службу-встречали буквально повсюду в центральных кварталах полиса данные знаки и начинали шептаться.
   Небольшие толпы, вобравшие в себя несколько разрозненных групп-стали собираться возле самых вычурных. Появились толкователи знаков и предсказатели будущего по ним. Люди запугивали самих себя и неслись далее, делиться своими страхами со знакомыми и чужими людьми.
  Перчатка заставила Румбика заскочить на площадь где располагались магистрат города и главная казарма, что вмещала в себя небольшой отряд гвардейцев и их офицеров. Потом кинулась к белевшим рядом стенам ратуши в эллинском стиле и размашисто написала некий текст, после чего вновь указала Румбику направление и заставила юношу бежать вприпрыжку, да так, что тот буквально валился с ног: он всю ночь и так пробродил, а последние полтора часа-носился просто как угорелый.
  Встретившиеся им по пути патрули стражи-все получили свою порцию взбучки. И в то время как Рука наконец нашла место где бы мог восстановить силы Румбик, у которого уже закрывались глаза и заплетались ноги от изнеможения, в городе нарастала новая волна недовольства: сначала тихого ропота, но с каждой новостью о странных знаках или избиении патрулей стражников-всё злее и требовательнее.
   Новопоявившиеся Толкователи знаков и "базарные бабы", быстро раскусили что и к чему: дома, что пометили-сожгут грабители, а их обитателей-вырежут всех до одного. Ясно как день!  Об этом они тут же радостно сообщили тем самым обитателям "означенных" домов и принялись попутно рассказывать о подобных случаях в соседних городах, заодно оплакивая судьбы несчастных заранее, как раз когда последние усердно стирали чем придётся непонятные, напугавшие их до одури, значки. 
  Потом пришла очередь версии об огромной банде, что затаилась и вот вот...Что то да сделает! Вспомнились вчерашние слухи "о пиратах и кочевниках", и их возможных соглядатаях в самом городе что и пишут подсказки, для координации будущего налёта.
  Через какое то время стали говорить о приходе антихриста и того, что возможно это сектанты выбирают жертв своих будущих оргий. Всем нравилось слово оргия и им козыряли, называя все обряды страшных неведомых сектантов-оргиями.
  Часть владельцев помеченных домов быстро собирали вещи и стали выезжать из города. Поднялась паника во всём Тавросе. Те из "означенных" Рукой домов, кому ехать было некуда-собрались во внушительную толпу и вместе с родственниками и плачущими детьми- отправились за защитой к гегемону. По пути к ним присоединялись всё новые люди и вскоре на площадь перед городской ратушей вышло пару тысяч человек. Все галдели и требовали немедленно принять меры к спасению горожан.
  Тем временем сам гегемон и весь городской совет, с самого раннего утра заседали. Была прочитана надпись сделанная неизвестными на здании ратуши, где те обещали сжечь сначала это здание, а потом и все прочие в Тавросе и теперь гегемон-высокий солидный мужчина плотного телосложения, с небольшим начальственным брюшком и багровым лицом, орал на стоявшего перед ним начстражи, желая этим показать заседавшему городскому совету кто виноват во всём  произошедшем: "Ты что-охренел?! Устал вино хлестать во время службы?! В городе чёрти что происходит-где результат? Кто вчера бесновался на рынках, кого задержали, кто сегодня грозит ратушу сжечь, а? Надоело быть главой стражи-иди подметай улицы. Бездарь!"
  Гегемон, под вялые аплодисменты устало уселся в своё кресло, когда ему сообщили что толпа людей стоит под ратушей и требуют защиты. В городе паника: жители стараются уехать и ждут чего недоброго-от пиратского налёта, до прихода антихриста в Таврос. Причём визит последнего-возможен уже в ближайшие дни.
  Глава Тавроса тут же вскочил и властно потребовав что бы с ним вышли к народу начальник городской стражи и пяток самых значимых представителей городского совета-направился на небольшой балкон, расположенный на втором этаже ратуши и обращённый к площади. С данного балкона можно было безопасно взывать к народу, предварительно заперев главные двери здания и выставив усиленные посты охраны на первом этаже.
--Приветствую вас, славные жители Тароса...-громогласно возвестил гегемон своё появление,-Рад видеть дорогих мне горожан в любое время и готов выслушать ваши справедливые тре...
--Заткни-и-ись!!!-заорала какая то бедовая баба из первых рядов,-как нам дальше жить и что делать?! Совсем вы скоты город запустили: лишь вино булькаете да женщинам прохода не даёте! Вчерась-набег степняков и пираты в порту, а сегодня-приход антихриста и огромные банды, что выселяют людей из домов за любые поводы! Вы что, думаете вас оставят за это на ваших постах?! Да ничего подобного!-надо весь городской совет, вместе с балбесом гегемоном-отдать в жертву миру и спокойствию: всех как одного утопить в порту, под всенародное молитвотворение и песни! Я уверена-это поможет! Раз виновников не будет среди живых, то и все наши беды-отступят!
  Женщину поддержала толпа и стала орать что мол правильно, так и сделаем-айда их всех под нож, или перевешать на главном рынке, заместо воров, тоже хороший вариант.
  Шокированный увиденным и услышанным, гегемон обратился к представителям городского совета и начстражи с расспросами о гневе народа, но те лишь пожимали плечами. Однако вскоре появился советник главы Тавроса, молодой тридцатилетний карьерист из хорошей но обедневшей семьи и вкратце дал описание новых проблем: утром по городу кто то начертал множество непонятные знаков-люди думают что угодно, включая приход антихриста. Вновь произошли несколько избиений стражи-как одиночных так и целых патрулей, люди всё больше смеются над охранниками общественного порядка и говорят что пора создавать собственные народные  дружины. О том, кто вчера сбежал из штаба стражи в Тавросе-уже складывают легенды, постоянно упоминая двухметрового широкоплечего красавца с гривой иссиня чёрных волос и шарами тугих мышц по всему  телу. Бабы о нём тоже много всего говорят, но это можно лишь на ушко и наедине...
  Пока гегемон приходил в себя, услышав всё новые неприятности что случились за ночь с отданным в его управление городом-начстражи Тавроса глухо застонал, вспомнив о вчерашнем беглеце и узнав теперь, наверное, от советника главы города-каков красавец любовник его супруги.
  Гегемон этот стон командира стражи понял по своему и саркастически произнёс: "Что то я не слышал о вчерашнем побеге...как, прямо из штаба?! Вот молодцы стражники, а мы то удивляемся что народ беспокоится что его грабят так беззастенчиво-по полста кошелей за раз один вор выносит с рынка. Оказывается им просто бояться нечего: если поймают-можно легко сбежать. Накостыляй страже и конвоирам-и вся нелодга! Слушай, начстражи, ты может решил что уже всё так хорошо, что безопасность граждан-сама себя обеспечивать станет, а? "
  После началась всеобщая обструкция несчастного начстражи: члены городского совета предлагали для успокоения людей отдать им на растерзание негодного главу стражников и при них назначить нового, выпросив неделю на решение появившихся проблем новоназначенным. Советник что то нашёптывал гегемону, а несчастный, которого готовили на заклание народному гневу, лишь тихо лепетал: "Найду...порву...в цепях приведу...искуплю!"
  Повернувшийся к толпе гегемон проорал: "Славные граждане Тавроса, мы проводили...ммм..проверку, мда,  то есть учения-вот! Учения, по последним традициям европейской безопасности, дабы проверить патриотизм в ваших сердцах и желание защищать наш всеми любимый город! Специально обученные люди имитировали беспорядки и драки со стражниками, изображали знаки на домах и прочее...Но теперь всё! Огромное спасибо за вашу бдительность и чувство патриотизма, за то что вы так неравнодушны к проблемам родного города! Мы постараемся ближайшее время стереть все надписи и отвести отряды, что участвовали во всём этом "учении", в их казармы. Ещё раз: Огромное всем спасибо!"
  Проговорив это, глава Тавроса хотел было отвесить поклон до земли, но стукнулся лбом о перила балкона и тихо выругавшись-бросился назад в зал заседаний. На ходу он бурчал своему советнику: "Отправь наученных людей в народ. Пускай оденутся простецами и начнут успокаивать-понемногу, шажками, обеляя нас. Пускай женщины выйдут и начнут вести успокоительные беседы, особенно пожилые матроны. Город следует немного "приболтать".
  В общем зале, глава города прошипел в лицо бледному как мел, начсражи: "Делай что хочешь-но поймай! Кто избивал твоих охламонов, приставал вчера к женщинам, рисовал сегодня каракули и главное-кто писал нам угрозы на ратуше! Думаю у тебя не более двух суток, если что-твоя голова и падёт первой. Если они потащат нас к морю, для успокоительной жертвы-тебя с нами не будет, ибо тебя я сам повешу!"
  Командир Тавросской стражи закивал головой словно припадочный и опрометью кинулся к тайному ходу, из ратуши в несколько неприметных зданий, что бы поскорее добраться до штаба своей службы и запугав подопечных карами, начать немедленно действовать. Он внезапно вспомнил о своей Татьяне и вдруг изменил маршрут, и вместо того что бы сразу  направиться к штабу стражи-метнулся в собственный особняк.
   Когда разгневанный начстражи вбежал в свой дом и узнав у слуг что супруга вновь на террасах помчался к ней, люди под ратушей уже потихоньку расходились. Некоторые с успокоением, что мол вот, а вы боялись-здесь лишь проверка была! Другие с сожалением говорили что всё же лучше было утопить или перевешать: эти властители уже поднадоели, а новым-какая никакая, но всё же острастка.
--Татьяна!!!-заорал начстражи на лежавшую всё в той же позе, что и вчера,  дородную женщину,-Стерва! Что же ты делаешь? Что?!
  И он горестно ломая руки пал на колени и пополз на них к супруге. Та несколько удивлённо на всё это взирала, потом спокойным голосом произнесла: "Будет рукоприкладство-опять спущу по акации. Подумай." 
--Прекрати...-прохрипел измученный мужчина,-хватит!
  Татианна Белорукая уставилась на стоящего рядом на коленях мужа, пощупала его лоб, попросила дыхнуть и наконец осторожно поинтересовалась: "Что именно?"
--Всё! Всё это! Тебе хотелось немного побыть с красивым мальчиком?-хрен с тобой! Но зачем же всё пускать коту под хвост, зачем?!
  Женщина встала и прошлась по террасе, потом быстро подошла к коленопреклонённому мужчине и резко отвесила оплеуху, и тут же взяв за руки участливо спросила: "Легче? Ты готов говорить связно?-ну же, попробуй..."
--Хватит прикидываться! Твой полюбовничек знаешь что устроил, нет?! Он вчера был нами изловлен, после того как к другим бабам на рынке приставал-так вот, ну и грабил от пуза конечно, буквально всё до чего руками дотягивался.-начстражи внимательно смотрел на жену, но та лишь недоуменно качала головой и бормотала о том что права была её мама и выходить замуж за того кто пьёт по паре кубков крепкого вина с самого утра-глупость несусветная.
  Тогда мужчина вскочил на ноги и взвизгнул: "Не сметь! Повторяю: твой полюбовник, которому ты дарила медальон, точь в точь как мой-он вчера был нами задержан, но избил моих людей на допросе и раскидав посты внутри штаба стражи-смог сбежать! И что ты думаешь он вытворял ночью, спал?-нет и ещё раз нет! Этот хихикающий козёл избивал и далее мои патрули, пританцовывая при этом и напевая песенки-чёртов сектант! А потом пошёл малевать на ратуше, что сожжёт её, а за ней и весь оставшийся город!"
  Начстражи пал вновь на колени и обливаясь слезами пополз к своей Татьяне: "Зайка-останови его! Меня уволят, а скорее-повесят! Гегемон уже пообещал, всё что нажито непосильным трудом: три крохотных палацио на побережье, три уютных села с полсотней домиков в каждом и особняк...три. Если считать в Тавросе, и в Царьграде и тот, небольшой-всё будет потеряно. Зачем?! Останови его, заинька-заклинаю!!!"
  Однако стоны супруга не растопили каменного сердца Татианны Белорукой: она с ледяным спокойствием продолжала утверждать что муж-пьяница, а она-никому своих медальонов в помине не дарила. Говорила что "начертатель и стражебийца"-молодец, и давно уже было пора дать пузатеньким охранникам правопорядка пинок под хвост, дабы немного оторвались от пьянства и обычных пеших прогулок называемых ими патрулированием и наконец занялись преступностью в Тавросе. 
   Поняв что жена способна на что угодно кроме сострадания и не собирается прекращать беспорядки в городе, глава стражи во второй раз вскочил на ноги и прокричав: "Кровь-на твоих руках!!!", гордый-отправился наконец в штаб стражи, твёрдо уверенный в том, что через три дня: или он найдёт виновных и всё решит, или его-"решат".
                 



Александр Никатор

#11587 в Фэнтези

В тексте есть: юмор

Отредактировано: 18.03.2016

Добавить в библиотеку


Пожаловаться





Похожие книги