Счастье вдруг

Размер шрифта: - +

Глава 10

 

Боль...

Жуткая головная боль. Кажется, что под левую бровь вглубь и немного наискосок загнан тупой металлический клин, окруженный пульсирующим облаком жара. И клин этот время от времени двигается...

Боль.

Тошнота.

Перед глазами - я даже не пытаюсь открыть их, боясь нового удара ослепляющей боли - перед глазами в полной темноте  вспыхивают  зеленые молнии.  И от каждой такой вспышки к горлу подступает свинцовый ком.

Я никогда не страдал морской болезнью - даже когда вышел в свое первое плавание на "Стремительном", головном эсминце Лоранской Минной Эскадры.   И меня никогда не укачивало - ни в седле, ни в море... Неприятное ощущение, оказывается.

Голоса...

Один потоньше, с заметным климожским выговором:

- ... кажись наш?  От, мамы родные! Офицер?!

Ему отвечает другой голос, погуще и с гортанным выговором уроженца Северной Махтии:

- Х-ма, салага! Какой офицер?  Деревня сиволапая... Что я, по-твоему, переодетого карлу не узнаю?  Гляди!  Даже волосы выкрасил, урод...

- Че?

- Ниче! Карла он... Шпиен.

- А-а... Понял.

- Понял он... салага зеленая. Нож возьми!

- Так че?  Пытать будем али сразу кончим?

- Э-эх, деревня!  Сколько раз говорил: по-умному надо делать, по-умному... Сперва пугнем, а коли его Вашбродие говорить не захотит, тогда...

И вот тут я понял, что если в скором времени не объяснюсь с обладателем гортанного выговора, то головная боль покажется мне детской забавой. 

Я сделал попытку открыть глаза.

- Он... это... того... Зыркает, падла!

- Не боись, салага - никуды он не денется... Веревку проверь!

Хорошая мысль, решил я, осторожно напрягая мышцы...

Связан. 

Причем очень профессионально: вроде и не туго, ток крови есть, а пошевелиться не могу.

Чьи-то пальцы подергали за веревку.  И одновременно меня скрутил новый приступ боли...

- Дядька Кондрат! Карла шевелится... кажись.

Я поднатужился и рывком открыл левый глаз...

Мгновенно навернулись слезы. Я моргнул, потом еще раз... Затем разлепил второй глаз и смог наконец увидеть своих мучителей.

Так сказать - воочию...

- Очнулся, голубчик? - ласково поинтересовался "дядька".  Это был маленького роста - метр шестьдесят с кепкой, но крепко сбитый мужичонка из той породы людей, что всегда первыми начинают свару, а затем норовят уйти в тень, дабы избежать пудовых кулаков подзадоренных ими же "детушек".  Профессиональный зачинщик.  Впрочем, ничего иного от уроженца Северной Махтии я и не ожидал... "Дядька" был одет в поношенную шинель неопределимого на глаз цвета без погон, к правому рукаву наподобие обшлага пришита грязная белая тряпка - опознавательный знак 4-ого иррегулярного отряда. На ногах - хорошие кожаные сапоги, наверняка снятые с офицера карлов.

Второй... Рослый парень лет двадцати с пшеничного цвета  шевелюрой.  Коричневая шинель карлийского образца, размера на два меньше, чем необходимо - полы едва прикрывают колени, из слишком коротких рукавов торчат голые руки... Растоптанные кирзовые сапоги. 

Обладатель пудовых кулаков, глуповатый, но добрый по натуре "детинушка".  Судя по выговору, курносому круглому лицу и, что немаловажно, невинным голубым глазам - уроженец Климоги, причем ее самой провинциальной части.  Как правильно выразился дядька: "деревня сиволапая".

Однако эта самая "деревня" держал в руках огромный тесак с широким, как у мясницкого ножа, лезвием.  Причем острие ножа было недвусмысленно направлено мне в горло. 

- Э-э? - сказал я. - Полегче. Я свой. 

- В смысле? - поинтересовался "дядька"

Я воззрился на него с удивлением, даже про головную боль забыл. Потом все же решил уточнить:

- В смысле: подданный его Императорского Величества.

- Ага. - довольно прищурился "дядька", словно я разгадал особо трудную загадку. - Которого?

Я начал закипать.  Усугублялось данное состояние раскаленным клином под левой бровью и свинцовым шаром в желудке.  Все это и по отдельности - не дар судьбы, а в придачу к любознательному "дядьке"...

- Рауля Второго Вейстбургского, младшего сына Аякса Вейстбургского, кронпринца Лоранцы. - холодно процедил я.  Видел бы он меня сейчас!  Прошло семь лет с нашей последней встречи.  Август, вспомнил я, это было в августе... Рауль тогда посетил Императорский Военный Госпиталь, где я две недели провалялся с пулевым ранением, полученным во время июльского переворота...

- Во поет-то! - в голосе "дядьки" прозвучало искреннее восхищение.



Вячеслав Доронин

Отредактировано: 15.03.2016

Добавить в библиотеку


Пожаловаться





Похожие книги