Случай в тундре, или визит семейного проклятия

Размер шрифта: - +

Случай в тундре, или визит семейного проклятия

Геннадий рассекал по тундре на своём Камазе и довольно насвистывал.

Огромный кузов, набитый досками, бревнами, линолеумом, гвоздями, и прочим строительным материалом, приятно грел душу. За этой самой душой сейчас осталось каких-то несколько десятков жалких тыщ – меньше, чем зарплата. Но дауншифтинг он такой. Непредсказуемый, ага.

Началось это давно. Депра давила, давила, давила. Не давала дышать. Подстерегала в отдраенном лифте, в офисах, ютилась в зрачках руководителей и партнёров, танцевала на столах коллег... Но только когда после одного корпоратива она грустно взглянула на него из унитаза, словно знаменитый майор, Геннадий понял: хватит. Всё. Приехали. Вернее, уехали.

Распродал недвижимость, соскрёб со счетов деньги. Вспомнив бурную юность, откопал свои права категории «С», купил огромный Камаз – новёхонький, прямо с завода. На остальное накупил пиломатериалов – мужик он или не мужик, в конце-то концов?! Вон, прадед вообще кузнецом был, коллекционные клинки выковывал, лошадей обувал, оградки калил – на все руки мастер, в общем. А чем он, Геннадий, хуже? Построит дом. Березку посадит. Бабу, может, нормальную найдёт, чтоб дома борщ был, а не паровая брокколи. И фитнес - только вместе. Ночью. И без инструктора.

Радио шумело. Ловец снов покачивался над приборной доской, иконка мелко дребезжала о зеркало. Геннадий смолил любимые Кэпитан Блек, подпевал гнусавому от помех голосу задорную балладу с неопределёнными русско-народными артиклями, и смотрел на зимник. А зимник смотрел на него. Утоптанная тяжелыми колёсами, отутюженная грейдерами, дорога прорезала бесконечное белое пространство лесотундры. Низкорослые деревца маскировались под сугробы, сугробы по обочинам – под холмики, низкорослые сопки – под курганы. Геннадий не так уж много бывал на Северах, но даже он знал: здесь, на чердаке планеты, пространство и время растягиваются, закольцовываются, свиваются в петли. За время, проведённое в мегаполисе, Гена уже основательно подзабыл острый запах смороженного болота, из которого нехотя выныривает сонная рыба-солнце. Поэтому сейчас он то и дело приспускал стекло, чтобы сделать пару глотков пьянящего, чистейшего воздуха, и, выдохнув шелестящий парок, юркнуть обратно в тёплую кабину.

Через пару часов и без того тусклый, день почти полностью померк. С ним ослабели и радиоволны: из-за технических сложностей, на этом куске зимника расстояние между придорожными базами было почти двести километров, а «солнечная» погода ещё и добавляла помех. Когда голоса в приёмнике слились в слегка повизгивающий гул, Геннадий понял: пора делать санитарную остановку. Ну и диск с музлом заодно найти.

Место для остановки удалось найти не сразу: с наступлением темноты задул ветер, и на холмике, куда метил Геннадий, начал образовываться перемёт. Снег пролетал мимо стекла со скоростью совы, заприметившей мышь, останавливаться даже на пару минут было нельзя: заметёт в момент. Внимательно приглядываясь к вешкам, и не менее тщательно матреясь, Гена сжал ноги и продолжил путь. Повезло: буквально через пяток километров зимник уткнулся в затишок между двумя сопками. Обычно, на Севере дороги прокладывают по возвышенностям, где суше и почва промерзает быстрее. Однако тяжёлая поступь глобального потепления уже давно грохотала по тундре «взрывами» новых булунняхов, они же - холмы выпучивания, которые образуются, когда оттаивающая мерзлота разрывает почву изнутри.

Выполнив требование природы, Геннадий снова тронулся в путь. Стоило выехать на прямую линию между вершинами, булунняхов, как мотор начал кашлять. Потом машину тряхнуло. Гена выматерился. Всё повторилось. Гена бросил сигариллу в пепельницу. Машину тряхнуло последний раз. С жутким скрежетом, мотор фыркнул, фыркнул, фыркнул… и заглох.

Ударив ладонями по баранке, Геннадий со смаком рассказал «ловцу снов» всё, что думает о произошедшем. Посидев секунд пять, набросил ватник и вылез из кабины. Вылез без особой надежды: автомеханик из него был, прямо скажем, так себе, ведь ничего сложнее зарядки аккумулятора он не делал. Да и то в детстве. Поэтому, поковырявшись для успокоения, он вернулся в кабину и погрузился в инструкцию, благодаря Бога за то, что заглох в затишке, куда «не добивает» основная метель.

Как и следовало ожидать, ничего сделать с машиной Гена не смог. Даже подмогу вызвать было невозможно: рация умерла вместе с мотором, навороченный айфон гикнулся от мороза ещё на выезде из города, старый кнопочный телефон сигнал не ловил, ну а спутникового телефона не было: земноводное, проглотившее покупку Камаза, при виде ценника на трубку Тримбл напрочь перекрыло Гене дыхание. То самое дыхание, которое вырывалось сейчас густым паром даже здесь, в закрытой от ветра кабине.

- Дифференциала ты маргинальная! – сказал Геннадий, и почесал шею под кадыком, - и чё теперь делать?

Закрепив на приборной панели фонарь, Гена высунулся в окно и щёлкнул по наружному термометру: тридцать три... тридцать восемь… сорок. Быстро закрутив стекло обратно, мужчина начал шарить по задворкам кабины в поисках портативной печки. Потом, надёжно установив её на трёх ногах, ещё раз почесал шею и полез в кузов.

Сосна, ольха, берёза. Тканевые обои. Кусок линолеума. Огонь жадно лизал предложенные лакомства, пыхтел, переливался зеленоватым, прыскал искрами. Глядя на плазменного гурмана, Геннадий сунул в рот половину холодной картошки, и загрустил. Нет, какое-никакое отопление в кабине будет – вон, целый кузов, считай, дров. А вот из еды - всего несколько бутербродов, четыре клубня картофеля, да большой термос с крепким чаем. День, ну два, продержаться можно. А дальше? Дальше, скорее всего, проедет ещё какой-нибудь транспорт. Или трактор. Или вовсе караван с продуктами и ништяками для вахтовиков. Успокоившись этой мыслью, Геннадий свернулся круассаном на разложенном заднем кресле, и уснул.



Майя Филатова

Отредактировано: 22.03.2016

Добавить в библиотеку


Пожаловаться





Похожие книги