Свет божественных звезд

Размер шрифта: - +

Книга 1

РУСЛАН ВЛ.  ШАБЕЛЬНИК
    
    СВЕТ БОЖЕСТВЕННЫХ ЗВЕЗД
                                                               
    
    КНИГА 1.
    
    
    Восходит солнце и заходит солнце, и на место свое поспешает, чтобы там опять взойти. Но Мир не стоит на месте.
    Вижу, чувствую, знаю - идут изменения. Теснятся задние, подталкивая впередиидущих, на доли секунды поспешая занять место, которое и так принадлежит им.
    Это хорошо.
    Мир не должен стоять на месте. Мир не кость - все что осталось от некогда полного жизни существа, которую откопают через много тысяч лет, поражаясь ее неизменности.
    Я сам сделал его таким - изменяющимся. Один из немногих.
    Идут изменения - вижу, чувствую, знаю; хотя нет глаз, чтобы видеть, рук, чтобы осязать, души, чтобы знать. Насчет последнего, со мной бы поспорили. Я и сам не до конца уверен. Единственное в чем можно быть уверенным в этом не самом лучшем из миров - мир изменяется.
    Я должен радоваться.
    Почему же там, в самой глубине, в душе, которой возможно нет, зреет смутное, словно рассвет в густом тумане... беспокойство.
    Чувство, одно из немногих, оно будоражит, шевелится, словно живое существо, подобно плоду в утробе матери - развивающемуся из единственной клеточки в полноценный организм, пускает щупальца и отростки, разрастается, заполняя своим маслянистым телом... душу?
    Мир изменяется, я сам сделал его таким. Но рано... слишком рано...
    
    
    ГЛАВА 1.
    
    
    1
    
    
    “... и твердь текла, как вода, и звезды сошли с начертанных путей, и померкли лики многих, и река смерти наполнилась до краев и перелилась через край, и реки боли и горя вышли из берегов, и разлилось море страданий, и заполнило оно сушу от края до края...
    И Байят - грозный бог Мерглов, сказал: Хватит!
    И Китрон - покровитель искусств и ремесел, сказал: Хватит!
    И Рашнан - суровый бог церлетов, сказал: Хватит!
    И Инет - богиня дальних солнц и планет, сказала: Хватит!
    И Кален - покровитель магов и всякого магического искусства, сказал: Хватит!
    И Лорки - бог воров и менял, сказал: Хватит!
    И Селерна - прекрасная покровительница растений и грибов, и мхов, и лишайников, сказала: Хватит!
    И Дансор - бог врачевателей и цирюльников, сказал: Хватит!
    И Геторн - бог путешественников и цыган, сказал: Хватит!
    И собрались боги, и вышли против Велиала.
    И длилась битва девятьсот девяносто девять лет и еще девять дней.
    И повергли боги Велиала.
    И заточили его в самой дальней пещере, самого темного, подобно душе Велиала, мира.
    Но нее мертв бог, ибо не ведает вечной ночи тот, кто старше Времени.
    И воздвигли Рубеж.
    И в душе - чернее самой черной бездны - зреет...”
    - Я пришел сюда не для того, чтобы выслушивать старые сказки! - высокий худой человек, одетый в свободного покроя платье, подобное тем, что носят пустынные жители планеты Деин, нетерпеливо переступил с ноги на ногу.
    - Это не сказка, это история нашего мира, - покрытые сеткой морщин руки захлопнули старую книгу в кожаном переплете. Повинуясь движению скрюченного пальца, книга проплыла через всю комнату и заняла место на полке, среди таких же, потрепанных временем фолиантов. - Например, задумывался ли ты, одержи верх Велиал, мы молились бы ему, как сейчас уповаем на могущественных победителей, а на месте одной, появилось бы множество тайных сект поклонения низвергнутым богам.
    Лицо худого исказил непроизвольный тик левой щеки. Это лицо можно было бы назвать красивым: высокий лоб, в окружении вьющихся волос, широкие брови, большие глаза, плотно сжатые, выдающие решительный характер губы, нос... слишком большой, да еще и изломанный, подобно поцелованному молнией дереву, словно вылепленный и прикрепленный скульптором, когда уже было сделано все остальное. Он портил, тенью от уродливой тучи, искажал черты этого благородного лица.
    - Вижу, не задумывался, - говоривший - невысокий сухой старик, сложил сморщенные руки на покрытую сеткой трещин поверхность старого дубового стола. Расшитый звездами высокий колпак смотрелся несколько неуместно на этой убеленной сединами голове, будто старец на закате дней решил вспомнить дни шаловливой юности.
    Высокий снова переступил с ноги на ногу.
    - Ваш ответ? - голос слегка дрогнул, выдавая то ли волнение, то ли страх, а может... предвкушение...
    - Нет, - просто ответил старец. - Я не отдам тебе то, что ты просишь.
    Щека худого задергалась сильнее.
    - Не знаю, зачем оно тебе, но не отдам, - в отличие от просителя, старец выглядел совершенно спокойно.
    - Ты хорошо подумал, старик?
    Маленькие искорки блеснули в окруженных морщинами глазах.
    - Я да, а вот ты подумал, прежде чем произносить такие речи?
    - Смотри как бы не пожалеть о своей самоуверенности! - дергающаяся щека окончательно исказила лик, превратив его в гротескную маску.
    Запрокинув седую голову, старец, совсем по-юношески, рассмеялся.
    - Ты мне угрожаешь? Мне! О-о, бесчисленное количество раз, я слышал это. Мне угрожали и действительно могущественные маги, и молодые выскочки, возомнившие себя таковыми, и даже деревенские колдуны, разучившие с десяток простых заклинаний. Мне угрожали обличенные властью правители, и нищие батраки. Мне угрожали едва выскочившие из грязи временщики и люди, чья родословная прослеживается до сотворения мира. Мне угрожали, объединившиеся в сообщества заносчивые болваны, и убеленные сединами, но видно растерявшие рассудок, почтенные старцы. Было время, не проходило и месяца, дня, чтобы кто-то мне не угрожал, - старец снова запрокинул голову, оглашая своды библиотеки молодецким смехом. - Давно я не слыхивал подобного. Я думал, мой возраст, моя репутация, мое затворничество, навсегда оградили меня от... Поди вон! - скрюченный палец как бы непроизвольно начал двигаться, плетя замысловатый узор. - Я не стану ничего тебе делать пока... но доброта, как многое в этом мире, имеет границы.
    Высокий не сдвинулся с места.
    Губы старика сжались. Глаза стали холодными. Палец, уже не скрываясь, чертил воздух. 
    Через мгновение, выражение глаз старика изменилось. Теперь руки, не боясь быть замеченными, во всю творили замысловатые пассы.
    - Что-то не так, старик? - впервые с начала разговора, лицо худого разгладилось... и стало почти красивым.
    Морщинистые губы шептали заклинания. Слова, интонации сплавлялись в причудливый узор с размахивающими руками.
    Не происходило ничего.
    Худой запрокинул голову и, подобно собеседнику, огласил своды звонким смехом.
    - Возможно, ты не так могуч, старик. Или встретил равного по силе? Или сильнее?
    Старик почти кричал, он призывал на голову осквернителя силы, одна страшнее другой... морщинистый лоб украсила испарина... обычно безотказные, повинующиеся движению пальца, шевелению губ, стихии, сегодня оставались глухи к истовым призывам.
    Нарочито медленно худая рука поднялась. Из широкого рукава показалась кисть. Длинные, красивые пальцы сжимали некий предмет. Темный, очертаниями схожий с древней руной “Т”.
    Непроизвольно, а может, привычно, указательный палец дернулся. Из предмета вырвался тонкий, нестерпимо яркий, в полумраке библиотеки, луч. Светящейся нитью, он соединил худого и продолжающего творить пассы старика.
    Мгновение посветив, луч исчез.
    Оборвалась истрепанная временем нить жизни, на мозаичный пол рухнул хозяин библиотеки. Расшитый колпак слетел с седой головы и попрыгал к ногам худого.
    Глаза, мгновение назад еще живые глаза, навсегда сохранили... удивление.
    - Обыщите здесь все! - не оборачиваясь, приказал худой. Кто-то за спиной его покорно кивнул. - Когда... закончите, башню уничтожить!
    
    
    Среди звезд и планет, вдали от оживленных космических трасс, плавала в космосе огромная башня Великого Волшебника Мернана. Испещренные временем, подобно хозяину, стены сооружения подставляли серые бока блуждающим метеороидам, космическим течениям и солнечным бурям. Они свыклись, стали почти родными с этими привычными, многолетними соседями.
    Неожиданно стены башни вздулись, из многочисленных щелей, окон, бойниц появился свет. Словно не в меру растущий ребенок, которому в одно мгновение стали тесны детские одежды.
    Свет рвался наружу.
    Щелчок времени, и на месте башни расцвел удивительно красивый огненный цветок. На какое-то время он затмил близлежащее солнце, превратив ночь в день на соседних планетах.
    В следующее мгновение цветок погас, и только разлетающиеся оплавленные обломки посреди кричащей пустоты, говорили, что на этом месте что-то было...
    Скоро не станет и их...
    
    
    2.
    
    
    - Ах ты, отродье Велиала! Да я тебя!.. - юркое коричневое тельце ловко протиснулось между полосатыми, благодаря шерстяным гетрам, икрами Рудольфио и скрылось в недрах фургона.
    - Оро! Оро, где тебя нечистый носит! Если ты сейчас же не образумишь свою зверюгу, то, клянусь всемилостивейшим и не менее всекарающим Китроном...
    Из-за повозки показалась обильная растительностью физиономия великана Оро. Если бы не немного заостренные кверху уши, да неестественно зеленые бакенбарды, почти сросшиеся с кустистыми бровями, Оро вполне мог бы сойти за человека... очень большого и очень сильного человека.
    Как всегда, под взглядом этих немигающих маленьких глаз, Рудольфио почувствовал себя неуютно. Проклятая тварь высунула усатую мордочку и с быстротой молнии исчезла в необъятных складках одеяния силача.
    - Подними повозку, проклятое колесо уже неделю, как скрипит, не хватало, чтобы оно отвалилось посреди космоса, - ворчанием попытался скрыть замешательство Рудольфио.
    Великан молча развернулся, обхватил своими лопатообразными руками край фургона и, даже не крякнув, оторвал его от земли.
    Сидящие наверху Ливия с Жозефиной весело ойкнули.
    Окатив, для порядку, девушек ледяным взглядом, Рудольфио полез под повозку.
    - Смотри, не урони!
    Будучи от рождения немым, Оро неопределенно мыкнул.
    Так и есть - ось почти протерлась, а скоба, на которой она крепилась к повозке, дала трещину. Рудольфио уже несколько раз накладывал на слабое место реанимирующее заклинание, да видно правы старики - сила магии уже не та, что раньше. Ничего не попишешь, придется менять проклятую ось, заодно и скобу... вот только за какие шиши? Прикинув, что до Фестиваля, они дотянут, Рудольфио вылез из-под повозки. Вызвав новые восторги девушек, Оро опустил ношу.
    Выцветшее, местами порванное полотнище фургона украшала гордая надпись: “Цирк Барнамум”. Ливия с Жозефиной как раз накладывали очередную заплату на улыбающуюся физиономию некогда веселого клоуна. Временами, Рудольфио казалось, что клоун, как и он, с трудом вымучивает улыбку.
    От огненной, как у самого Рудольфио, шевелюры потешника, взгляд хозяина цирка переместился на Ливию. Светлые, прямые волосы почти закрыли лицо, видны остались лишь кончик слегка вздернутого носика, да изящная линия лба. Но вот девушка нетерпеливым движением отодвинула прядь, завернув ее за ухо и явив Рудольфио один из двух глазиков в окружении пушистых ресниц и пухлые губки, сейчас сосредоточенно кусаемые.
    “Как же она похожа на свою мать!”
    Почувствовав, направленный на нее взгляд, девушка повернула головку. Встретившись глазами с Рудольфио, она широко и искренне улыбнулась.
    Хозяин цирка тут же сделал вид, что придирчиво осматривает работу девушек.
    Да, мать Ливии – Каена - сестра Рудольфио, была настоящей красавицей. Многие, ой многие добивались ее сердца, или хотя бы руки. Но Форта – богиня судьбы имела свои виды.
    Они выступали у одного правителя. Не из самых богатых – всего несколько планет. И надо же было такому случиться, что сын этого королька – молодой принц - влюбился в Каену. Воистину, чувства людей – игрушки богов, Каена тоже полюбила аристократа.
    Отец юноши, естественно, не разрешил отпрыску благородной крови жениться на циркачке. Он запер сына в башне на одном из далеких астероидов своих владений. Как в плохом приключенческом романе, принц бежал, но, как в жизни, погиб, погиб в космосе, на утлой лодчонке, пробираясь к своей возлюбленной.
    Каена не надолго пережила юношу. Ровно настолько, чтобы дать жизнь Ливии – плоду их совместной любви.
    Рудольфио никогда не был сентиментальным, но когда он вспоминал эту историю, слезы наворачивались на глаза.
    - А вы чего глазеете, а ну живо, грузите поклажу в фургон! Хоть кто-нибудь, кроме меня, желает успеть к началу Фестиваля!
    Гук и Дук – братья жонглеры, схватив каждый по дюжине ящиков цирковой амуниции, поволокли все это к повозке. Не очень много для обладателей восьми пар гибких верхних конечностей, отдаленно напоминающих руки.
    - Простите, вы хозяин этого фургона?
    Рудольфио резко развернулся. Позади него стоял человек. Человек, как человек: далекая от новизны, но достаточно аккуратная одежда, не молодое, немного уставшее лицо, украшенное трехдневной щетиной.
    - Если и я, то что?
    - Мне сказали, вы направляетесь на соседнюю планету, на Ротгун, - зачем-то уточнил человек. – Если у вас найдется место для попутчика… я заплачу…
    Рудольфио почесал за ухом. Несколько монет, им ой как не помешают, тогда с Ротгуна они могут отправиться прямо на Фестиваль, а не давать представления, в надежде заработать денег на Портал. Кажется, хвала Китрону, капризная Форта решила повернуться к Рудольфио более приятной стороной.
    
    
    3.
    
    
    Пухлые ручки ребенка катали по полу деревянную игрушку. Во время езды одно из колес противно скрипело.
    Молодая женщина откинула со лба непокорную челку.
    «Как время летит! Неужели, сегодня ее сыну исполняется семь лет! Где тот черноглазый карапуз, голышом бегающий по комнатам? Еще несколько лет и он окончательно вытянется, превращаясь в подростка, слегка нескладного, как все в этом возрасте. Опять года – и вот он уже юноша…
    Дверь, ведущая на улицу, распахнулась от удара. Удар не был стуком, так входит подвыпивший хозяин в свое жилище, с силой толкая дверь, или облеченные властью чины, не озабочиваясь мнением хозяев, или бандиты…
    Несколько королевских гвардейцев вырисовалось на пороге. Расшитые золотом накидки и широкие шляпы с султанами перьев смотрелись несколько странно среди серых стен и давно не крашенного деревянного пола.
    Усатый капитан сделал шаг к ребенку.
    - Встать! – казарменная жизнь вырабатывает умение общаться.
    Ребенок поднял испуганные глазки на мать.
    - Что… что случилось?
    - Велено забрать! – отчеканил капитан.
    - Нет, нет! – женщина кинулась к сыну, прижав мало что понимающее чадо к груди.
    Капитан махнул своим людям.
    Молча и привычно, двое отсунули мать, один взял за руку мальчика.
    - Не отдам! Не отдам! Не имеете права! 
    Капитан поморщился. Рука уже поднялась, намереваясь отдать команду утихомирить бесноватую… так и не закончив движения, длань без сил опустилась.
    - Пошли, - военный подтолкнул к двери ребенка и развернулся сам.
    Словно отдав крику последние силы, женщина обмякла в объятиях гвардейцев.
    Парочка аккуратно опустила хозяйку на пол и двинулась к выходу.
    - Стойте, - неожиданно спокойно произнесла мать.
    Не вставая с пола, на коленях, она подползла к сыну. Крепко обняла, поцеловала в обе щеки. Затем из кожаного кошеля на поясе выудила небольшой медальон желтого металла. На аверсе блеснул готовящийся к прыжку лев в короне.
    - Держи!
    Желтая, подстать украшению, цепочка никак не желала слушаться дрожащих пальцев. Отчаявшись надеть медальон на шею, женщина просто всунула его в ладонь сына.
    - Это твоего отца!
    
    
    4.
    
    
    - Общество, по крайней мере, цивилизованное общество, не очень-то склонно верить тому, что дискредитирует людей богатых и приятных. Оно инстинктивно понимает, что хорошие манеры важнее добродетели, а самого почтенного человека ценит гораздо меньше, чем того, кто имеет хорошего повара. И, в сущности, это правильно: когда вас в каком-нибудь доме угостили плохим обедом или скверным вином, то вас очень мало утешает сознание, что хозяин дома в личной жизни человек безупречно нравственный.
    Правитель системы Фальконор и еще доброго десятка систем, вместе с их солнцами, планетами, астероидами и многомиллиардным населением запрокинул лысую, как бильярдный шар, голову и громко захохотал.
    - Клянусь честью, Шико, я не устаю поражаться твоим словам, или, как ты их называешь, парадоксам.
    - Правда жизни, мой господин, открывается нам именно в форме парадоксов. Чтобы постигнуть Действительность, надо видеть, как она балансирует на канате, и только посмотрев все те акробатические штуки, какие проделывает Истина, мы можем правильно судить о ней, - говоривший отвесил шутливый поклон. Других поклонов он и не мог проделать. Невысокую фигурку с начавшим обозначаться пузцом обтягивал яркий шутовской наряд. До полного комплекта недоставало только колпака с бубенцами.
    Впрочем, колпак имелся, просто сейчас он валялся ненужной тряпкой у подножия трона властителя. Обязанность шута тешить не столько глаз, сколько ум.
    - Точно, клянусь честью, это так! – властитель почесал подбородок – единственную укрытую растительностью часть на розовом лице. – Не молчи, Шико, давай еще что-нибудь… что-нибудь эдакое…
    - В наш век люди слишком много читают, это мешает им быть мудрыми, и слишком много думают, а это мешает им быть красивыми.
    - Ха, ха, ха, Шико, подобно святому Горию ты мог бы бороться с чудовищами, только вместо меча, ты сражал бы их своим языком.
    - Господин преувеличивает скромные таланты покорного слуги, - при взгляде на шута, напрашивалось слово “слишком”. Слишком высокий лоб со слишком выдающимися надбровными дугами, слишком маленький, в сравнении с остальным, нос и слишком массивная нижняя челюсть. Развитое тело взрослого мужчины покоилось на слишком коротких, как для такого тела, ногах. К тому же слегка кривых. Шико так и подмывало назвать карликом, хотя ростом он был немногим ниже среднего.
    - Вот чего не умею, так это преувеличивать, скорее, ха, ха, преуменьшать. Да и ты, плут, далек от скромности.
    Слуга в очередной раз склонил свое длинное тело.
    - Позабавил ты меня, - правитель снова почесал бороду. – Теперь можно и к делам. Эй, ты! – посреди залы, пол которой находился много ниже уровня трона, стоял человек. Среднего роста, широкоплечий. На человеке была свободного покроя одежда, подобная той, что носят пустынные жители планеты Деин. Пока правитель веселился, улыбка ни разу не озарила лишенное растительности, скуластое лицо. – Как там тебя, так чего ты хочешь?
    Человек сдержанно поклонился.
    - До меня дошли слухи, в вашей коллекции находится одно из Зеркал Солнца.
    Правитель самодовольно откинулся на украшенную лепкой спинку трона.
    - У меня много чего есть!
    - В данный момент, меня интересует Зеркало Солнца. Оно у вас?
    - Если и так, что с того?
    - Отдайте мне его!
    Правитель захохотал, призывая шута присоединиться.
    Насмешник, пренебрегая обязанностями, был необычайно серьезен. Глубокая морщина портила обычно ровное место между бровями.
    - И чем ты думаешь меня заинтересовать? Деньгами? Кален свидетель, не далее, как прошлой весной правитель Силигорна предлагал мне за Зеркало пятьдесят миллионов. Да только, зачем мне деньги. А, может, ты имеешь, что на обмен. Что-то равноценное…
    - Я говорил, не продать и даже не поменять, я сказал, отдать мне зеркало.
    - Ха, ха, ха. А ты дерзок. Дерзок и глуп.
    Казалось, правитель ничего не сделал, но помещение тут же заполнили два десятка боевых магов личной охраны. Руки поднялись, между ладонями заискрилось два десятка огненных фаерболов.
    - Я дал вам шанс, - посетитель, казалось, также ничего не сделал, но все фаерболы разом потухли. Недоуменные маги тут же попытались сотворить новые, ни у одного попытка не увенчалась успехом.
    - Похоже, ваша магия не действует, - неизвестно когда в руке посетителя появился небольшой предмет. Знатоки древних языков нашли бы в очертаниях сходство с древней руной «Т», - а вот моя…
    - Стойте! – стремительно двигаясь, шут занял место между нарушителем спокойствия и правителем. – В споре не всегда рождается истина. Мой господин, - он повернулся к властителю. – Разве когда-нибудь, хоть раз, я давал тебе плохие советы?
    Хозяин трона нервно дергал бороду.
    - Ну… нет.
    - Отдай этому достойному человеку, что он просит, - и уже гримасничая, встав на четвереньки, пополз к трону. – Отдай, ну отдай же. Хочешь, я сам схожу за Зеркалом?
    Пока хозяин думал, шут ловко выхватил у него ключ от сокровищницы.
    - Ты чего…
    - Я скоро! – низко поклонившись, шут стрелой вылетел из залы.
    
    
    - Вот твое зеркало, достойный человек! – шут, действительно, появился довольно скоро. – Прими этот дар от глупого Шико!
    Посетитель открыл плоский футляр, осмотрел содержимое.
    Охрана продолжала проделывать судорожные движения, пытаясь выудить хоть каплю магии.
    - Мудрое решение, - футляр исчез в полотняной дорожной суме.
    Как только за посетителем закрылась дверь, двадцать фаерболов вспыхнуло в ждущих ладонях.
    
    
    5.
    
    
    - Мы все обыскали, его не было в башне.
    Почти успокоившаяся щека высокого человека с изломанным носом подскочила несколько раз.
    - Вы хорошо смотрели? – вопрос относился к разряду риторических, щека вовсю отплясывала джигу. – Идиоты! Кретины! Ничего доверить нельзя!
    - Господин… - люди, в отличие от предводителя, были вооружены. Кто чем: от короткого меча брайтсакса, до раздвоенной сабли дзюльфакар. Один здоровяк даже сжимал бердыш, ловко перекидывая древко с одной широкой ладони в другую.
    Тем не менее, они в страхе отступили.
    - Господин… пока вы разговаривали, из башни был открыт портал…
    - Портал? – высокий почесал нос. – Выходит, наш маг не такой уж затворник, каким желал казаться. На какую планету?
    - Вервену.
    - У нас есть кто-нибудь в том районе?
    - Конечно.
    - Свяжитесь с ними.
    
    
    6.
    
    
    Вервена осталась позади темнеющей точкой, растворяясь в море звезд, виднеющихся из окна.
    Ливия любила вот так, не через порталы, а просто на их старой повозке путешествовать от планеты к планете. Любила их небольшую труппу – почти семью. И, конечно же, любила дядю. Вечно ворчащего и сомневающегося, немного грубого, но единственного родного человека на этом свете.
    Девушка украдкой кинула взгляд на пассажира.
    За всю дорогу, он не проронил и нескольких слов. Более того, он даже не прореагировал на знаки внимания Жозефины, которая в начале пути, верная привычке, начала строить ему глазки.
    Процедура эта, также привычно, сопровождалась зубовным скрежетом Оро. Ни для кого не было секретом – великан тайно (или не так тайно) обожал девушку.
    В дальнем конце повозки, Оро занимался со своим кликутом. Зверек проделывал поистине удивительные вещи. Ходил на передних лапках, крутил сальто в воздухе, запоминал и приносил нужные предметы. Сокращенно от названия вида, великан звал его Кик – единственное, что могло родить его не приспособленное к звукам горло.
    Вообще-то, на подмостках с Киком выступала Ливия, никто все равно бы не поверил, что великан способен на что-то большее, чем разрывание цепей и жонглирование трехпудовыми гирями.
    Кроме Кика, Ливия выступала еще с Жозефиной в акробатическом номере. Девушки ходили по канату, качались на трапециях и проделывали всякие другие, заставляющие ахать публику, вещи.
    У Жозефины, к тому же, имелся сольный номер. Она ложилась на скамью и жонглировала ногами. Может, как жонглерша, Фина была и не очень, но зато ноги у девушки были действительно красивые – длинные, идеально ровные, словно выточенные гениальным скульптором – этого было достаточно, чтобы мужская часть публики с замиранием ждала каждого выхода Фины.
    Кто был настоящим жонглером – асом, так это Гук и Дук – два многоруких синтанина. Своими гибкими конечностями, они проделывали такое, что ни одному человеку, да и любому другому виду с одной парой верхних конечностей и не снилось.
    Сейчас братья мирно спали в темном углу повозки, прижав свои длинные, раздвоенные на концах уши. Ливия, как и все, называла их братьями – это был наиболее близкий эквивалент родственных отношений для синтанского выводка в пол сотни особей.
    Как всегда, во время длительных перелетов, дядя сидел особняком, морща свой и без того в складках лоб. В их представлении, он выступал в роли фокусника. Разноцветные голуби, светящиеся шары, исчезновение и появление предметов… нет, дядя, конечно же, не был магом. Каждое заклинание было одноразовым и его приходилось покупать. По счастью, стоили они не очень дорого.
    Утомившись разглядыванием труппы, Ливия вернулась к тому, что никогда не могло надоесть, к звездам.
    
    
    7.
    
    
    - Ну как?
    - Подожди.
    - Уже, уже?
    - Я ж сказал, жди!
    - Ага, а долго?
    Посередине полутемной комнаты стоял стол. На столе, в центре меловой пентаграммы возвышалось обыкновенное магическое зеркало в потускневшей бронзовой оправе.
    - Теперь скоро, да?
    Кроме стола, в комнате стояло два молодых человека. Точнее, один стоял, сосредоточенно расставляя по углам пентаграммы курительницы, второй нарезал круги вокруг двух стоящих (стола и юноши).
    - Все, да?
    - Огня.
    - Чего?
    - Я говорю, дай огня.
    Нетерпеливый вытянул палец в направлении ближайшей курительницы. Пухлые губы шепнули заклинание. Огненный столб, вырвавшийся из пальца, опалил край стола и поджог ученический балахон молодого волшебника.
    - Велиал! - некоторое время горе-маг был занят тушением одежды.
    Покачав головой, наперсник взмахнул руками, что-то прерывисто приказав, и пять курительниц разом задымили.
    - Началось? - совладав с огнем, нетерпеливый подскочил к столу. - Уже видно? - стараясь приблизиться к зеркалу, он переусердствовал и, наглотавшись ядучего дыма, закашлялся, что на некоторое время, если не умерило пыл, то, как минимум, отвлекло.
    Напарник в это время читал заклинание. Громко, нараспев.
    Дым от курительниц устремился ввысь, плетя над зеркалом замысловатые кружева.
    - Сейчас? - нетерпеливый был тут как тут.
    Пентаграмма налилась красным, что дало колдующему небольшую передышку.
    - Ты хоть представляешь, какие силы, мы задействовали? Одно неверное слово и эта комната взлетит на воздух.
    - Ага, а уже готово?
    Рассудительный вздохнул, и так как линии начали остывать, вернулся к магическому действу.
    Несколько месяцев назад, молодые люди, в одном из библиотечных свитков, отыскали заклинание, позволяющее настраивать зеркала в пространстве.
    Со свойственной юности рассудительностью, они сразу сообразили, как это можно использовать.
    И, наконец, вчера, после многих ночей кропотливой работы и изнурительных опытов, им удалось осуществить задуманное.
    Легендарный гарем халифа Аль-Вована на мгновение проступил в глянцевой поверхности стекла.
    - Началось, началось? - нетерпеливый заглядывал под воздетые руки товарища, прыгал, пытаясь взглянуть через плечо.
    Стекло просветлело, обрело глубину. В этой глубине начали проступать контуры. Нечеткие, словно в тумане.
    Молодые люди разом ахнули. Небывалое везение! Похоже, им посчастливилось попасть в купальню гарема.
    Затем, так же одновременно, они облизнулись...
    В тот же миг, все исчезло: изображение, дымные кружева и сияние пентаграммы.
    - Это ты виноват, опять заклинания напутал! - тут же накинулся на рассудительного нетерпеливый.
    - Я-я?.. Напутал?
    
    
    Занятые выяснением отношений, молодые волшебники не знали, да и не могли знать. В это же время, потухли магические зеркала во всем секторе. Прервались деловые и светские разговоры, обучение учеников, встречи друзей и тайные свидания влюбленных, чтение далеких, но доступных книг.
    И продолжалось это ровно пять минут.
    Чертовски много, учитывая, что подобное не происходило... никогда.
    
    
    8.
    
    
    Это было последнее звездное заклинание, и обошлось оно ему в двадцать динариев. Не слишком быстрое, и не такое новое, до Ротгуна придется трястись не меньше пяти часов, но все одно дешевле, чем в портале.
    На Вервене порталы страшно дорогие, Ротгунские в половину дешевле, именно поэтому Рудольфио выбрал перелет.
    Готовый в любой момент дать стрекача под защиту мускул Оро, на полусогнутых лапках, Кик осторожно обнюхивал попутчика. Тот сидел спокойно, казалось, не замечая любопытства зверька.
    Когда пассажир залезал в фургон, Рудольфио заметил мелькнувший под серой одеждой пурпур накидки магов.
    Маг! Настоящий, не какой-нибудь ученик. Только прошедшие весь курс обучения и получившие звание мастера, имеют право носить красные одежды.
    Рудольфио сдержал первый порыв попросить пассажира сотворить звездное заклинание. Мало ли почему мастеру магов понадобилось путешествовать инкогнито, и он, Рудольфио, достаточно пожил на этом свете, дабы не показывать, что проник в чью-то тайну.
    На деревянной стене фургона, как раз над окошком с неподвижной Ливией, колыхалась истрепанная временем афиша: «Цирк Барнамум».
    Афиша с громким именем, да еще вылиненная надпись на фургоне – все, что осталось от некогда знаменитой далеко за пределами сектора и не бедной цирковой труппы.
    Имя, как и повозка, досталась Рудольфио от отца, а ему – от его отца – великого Барнамума - основателя труппы. Славные, видно, были деньки.
    Теперь вольные артисты не могут конкурировать с Гильдией. Лучшие места на рынках, представления на крупных праздниках, в домах аристократов и богатых горожан – все куплено ей.
    Отец и дед перевернулись бы в гробах, узнай, что Рудольфио уже некоторое время подумывал о вступлении в Гильдию.
    Независимость – хорошее слово, да только под аккомпанемент бурчащего живота, оно звучит уже не так гордо.
    Конечно, Гильдия тут же начнет указывать, где выступать, какие номера ставить, даже, как одеваться… ради племянницы – единственного дорогого существа, ради ее будущего, старый фокусник был готов сделать решительный шаг.
    А пока… ежегодный фестиваль на Бреме – единственная надежда решить финансовые вопросы. Если пассажир окажется достаточно щедрым, с Ротгуна, через портал, они отправятся прямо на Брем.
    
    
    9.
    
    
    - Дармоеды! Трусы! Продажные шкуры! Сгною! Рудники Кальвакоса покажутся вам раем! - правитель системы Фальконор метался по своим покоям.
    Роскошная горностаевая мантия - дар императора Земли - была безжалостно брошена на паркетный пол; в раздражении меряя шагами комнату, правитель периодически прохаживался по светлому меху.
    - Личная гвардия, телохранители, маги! И меня, меня, Эразма Фальконерского обокрали! И кто? Какой-то выскочка!
    - Мой господин... - начальник дворцовой стражи стоял здесь же, рядом с капитаном магов. Обе головы были одинаково, одинаково виновато, опущены.
    - За что я вам плачу? Я спрашиваю, зачем вы мне, если первый встречный оборванец может войти в мой дворец, мало того, беспрепятственно выйти отсюда, унося весьма ценную вещь!
    - М-мы...
    - Вы-ы! Со своим опытом, людьми, самым современным оружием и заклинаниями...
    - Опытом, люди называют свои ошибки, - вставил шут Шико.
    - Что-о-о, - правитель, к облегчению охранников, нашел новый объект для излияния праведного гнева. - И ты еще смеешь подавать голос! Ты!
    - Рот служит для того, чтобы говорить, что думаешь, а голова, на которой этот рот расположен, чтобы думать, что...
    - Это ты отдал ему Зеркало! - взвизгнул правитель. - Из-за тебя все...
    - Мой господин, я верну вам утерянное, - поспешно вставил шут.
    - Т-ты, ч-что... - властитель подергал бороду, что существенно облегчало принятие решения. - Именно! Да, ты, а не кто другой, сейчас же отправишься по следам похитителя. Ты вернешь мне Зеркало, принесешь мне его на золотом блюде, иначе на деревянном, принесут твою голову!
    Шут присел в реверансе.
    - Слушаю и повинуюсь.
    
    
    10.
    
    
    Когда Дар перестанет служить избранным,
    И глаза, зрящие невидимое, погаснут,
    Придет отступник, рожденный во грехе,
    И Ночь будет идти вслед за ним.
    
    Лектор – плешивый человечек, обладатель массивных очков в золотой оправе, снял очки и протер стекла, блестящим от многократного применения, краем пурпурной мантии.
    Затем он водрузил их на место и поверх оправы осмотрел притихших студиозов.
    - Многие исследователи и ваш покорный слуга в том числе, предполагают, что в этом катрене Пифая предсказывает приход Релизора – освободителя Велиала. Появление Релизора предсказывал еще в десятом веке, то есть за пять веков до Пифаи, монах-отшельник Фра Агусто.
    Однако к словам Пифаи следует прислушаться более внимательно. Как известно, многие пророчества этой легендарной женщины сбылись. Это и рождение, и гибель Совэуса, Великий Прорыв тварей из-за Рубежа, изгнание вампиров на Лимб… и многое, многое другое.
    Таким образом, запишите следующее, - лектор склонил голову, позволяя сотне слушателей рассмотреть подробности блестящей лысины. – Пифая, будучи, гм, приближенной Косара и посвященной в его…
    Магические перья с самовозникающими чернилами зашуршали по свиткам пергамента.
    
    
    11.
    
    
    - Велиал забери его душу, и мою доброту тоже!
    - Что случилось, дядя? – Ливия опустилась рядом с Рудольфио. На девушке все еще был сценический костюм с пышными короткими юбками. – Я думала, на Ротгуне, мы заработали достаточно.
    - Эта купеческая свадьба подвернулась кстати, - у небольшого зеркала Жозефина прилаживала на волосы костяной гребень – подарок одного из поклонников.
    Из своего угла Оро хмуро наблюдал за девушкой.
    Гук и Дук, по обыкновению, спали.
    - Могли бы задержаться подольше, - Жозефина стрельнула глазами в силача. – Глядишь, еще бы чего перепало.
    - Так, как задержались у того купца на Лее? – поддразнила подругу Ливия.
    - Кто ж знал, что парень окажется извращенцем. К тому же, все закончилось относительно благополучно, пострадала только моя вера в благородных мужчин.
    - Мы могли застрять на Ротгуне совсем надолго, - вздохнул Рудольфио. – Со свадьбой нам просто повезло. Признаться, я больше рассчитывал на щедрость пассажира.
    - Этого грубияна! – всех, кто не восхищался девушкой, Жозефина относила к разряду грубиянов.
    - Видно, честные маги, как и благородные рыцари, перевелись в наше время. Только посмотрите, чем он расплатился.
    Старый фокусник выудил на свет божий массивное ожерелье из какого-то тусклого металла с вкраплениями почти черных и совсем не блестящих камней. По периметру слишком большой, словно блюдце, центральной подвески, вился затейливый узор плохо разборчивых рун.
    - Какая прелесть! – Ливия выхватила украшение из рук дяди и приложила к своей груди.
    - Наверняка, какая-нибудь дешевая поделка из варварских миров, - несмотря на сказанное, глаза у Жозефины заблестели. – Будь вещь действительно ценной, он бы с ней не расстался.
    Рудольфио забрал украшение у племянницы.
    - На Бреме покажу его более-менее честному ювелиру. Кто знает, может, и выручим пару монет.
    Тут фургон тряхнуло – они вышли из портала.
    Позабыв про украшение, девушки прилипли к окну.
    Надо сказать, там было на что посмотреть.
    Портал открывался на орбите планеты.
    Словно коллеги Рудольфио – фокусники, многочисленные порталы выплескивали все новые и новые порции повозок, карет, фургонов и прочих средств передвижения.
    Невдалеке от них, из светящихся ворот, выплыл роскошный кортеж, состоящий из полудюжины украшенных лепкой и драгоценностями экипажей. Крупные, словно яблоки, самамские бриллианты на пузатых боках соперничали в блеске с близлежащими звездами.
    Жозефина тихо ахнула.
    Рядом с их выцветшим полотнищем, зрелище выглядело особенно впечатляюще.
    Рудольфио направил фургон к затянутой облаками поверхности планеты.
    
    
    12.
    
    
    Дрожащий палец указал на поросший травой бугорок между покосившимися молоденькими деревцами.
    - Т-там, - дородная женщина без сил опустилась на руки подержавших ее мужчин в красных накидках.
    - Прорыв. Прорыв будет? – один из магов – широкоплечий молодой здоровяк с рваным свежим шрамом через все лицо, подскочил к ведунье.
    - Д-да, - с трудом выдавили белые губы. – С-скоро.
    - Велиал побери!
    Седой маг – самый старший в компании оттянул веко женщины. Словно у слепого, блеснула серая склера – радужка, вместе со зрачком закатилась под лоб. Крупный холодный пот обильно умастил женское чело.
    - Надо отнести на заставу. Рядом с Проходом ей будет становиться все хуже.
    - А то я не знаю! – огрызнулся широкоплечий.
    - Слушай, Яр, думаешь, мне легко? Кто ж знал, что Проход появится в этом месте, да еще и активный.
    Тот, которого назвали Яр, сплюнул на траву.
    - Погуляли, называется.
    Четвертый член компании – молодой безусый паренек с нелепо огромными и также нелепо торчащими ушами, в мешковато сидевшей на худой фигурке красной мантии молча переводил взгляд больших глаз с одного спорщика на другого.
    - Вернусь, как только смогу, - седоволосый, крякнув, взял ведунью на руки. – Продержишься?
    Широкоплечий снова сплюнул.
    - Куда денусь. Ребят прихвати.
    - Мог бы и не напоминать. Молодого тебе оставить?
    Яр смерил худую фигуру оценивающим взглядом.
    - Давай, все лучше, чем ничего. Пора обвыкаться парню.
    - Слышал, останешься с Яром, - седоволосый обращался к юноше. После чего, развернувшись, тяжело зашагал по тропе.
    
    
    13.
    
    
    Человек бежал по переулку. Тяжелое дыхание с хрипом вырывалось из часто вздымаемой груди. Серый плащ, периодически обнажая нижнее пурпурное платье, подобно крыльям птицы, развивался позади.
    Человек бежал молча.
    Немногочисленные прохожие считали за лучшее загодя убраться с дороги бегуна. Хотя бы потому, что следом за ним так же молча и так же хрипло дыша, неслось несколько человек в свободного покроя одеждах, какие носят кочевники деинцы, ну и еще все те, кто ценит практичность и комфорт выше веяний капризной моды.
    Оружие, пока в ножнах, позвякивало, ударяясь об мелькающие ноги.
    Еще одна причина не стоять на пути.
    Внезапно бегущий остановился. То есть, жители района предполагали, что рано, или поздно, он это сделает – переулок заканчивался тупиком. Для беглеца подобная особенность ландшафта, похоже, явилась полнейшей неожиданностью.
    Тупик был что надо – каменный мешок, окруженный глухими стенами высотных – три, четыре этажа, домов.
    Приняв решение, человек повернулся к преследователям.
    Руки решительно поднялись в стороны, еще больше сближая беглеца с птицей. Человек закрыл глаза, усилием воли уровнял дыхание, губы начали шептать… заклинание.
    Он не договорил.
    Короткий болт, выпущенный из самострела, на ходу, одним из преследователей, навылет пробил податливое тело и звонко ударился о кирпичную стену.
    Человек рухнул на землю.
    Алая кровь мгновенно впиталась в пыль переулка.
    Старожилы, под укрытием занавесок окон, затаили дыхание.
    Преследователи подошли к мертвецу. Быстро, со знанием дела, обыскали тело.
    Скорее всего, не нашли искомого, когда они уходили, вид их был далек от радостного.
    
    
    14.
    
    
    Улицы, площади и даже переулки – все гудело. От обилия цветастых повозок и балаганов рябило в глазах. «Уроды Хью Пауэлла», «Смертельное шоу Хека Хека», «Огнедышащие акробаты братья Грнабл и их очаровательная сестра Саламандра», «Магическое шоу Черной Маски», «Экзотические танцовщицы Юстаса Питтмона», «Цирк Кобов», «Цирк экзотик», «Цирк Фантомус»… «Цирк Барнамум»…
    Кругом шли приготовления к предстоящему фестивалю. Стучали молотки, устанавливая подмостки, здесь же, на глазах у зевак, артисты оттачивали номера, разноголосый людской гул сливался с рыками животных и переругиванием хозяев конкурирующих зрелищ.
    - Кого я вижу, старина Рудольфио!
    Уперев мускулистые руки в затянутые шелком бока, с ехидной улыбкой на холеном лице, стоял Виктор Митчем – управляющий «Феерического шоу Митчема» - одного из балаганов Гильдии.
    - Привет.
    Налаживающий помост Оро тихо фыркнул. Великан терпеть не мог Митчема, Рудольфио и сам не особенно любил щеголеватого, с раздутым самомнением Виктора.
    - Так и знал, что встречу здесь вашу банду. Ну и как дела на вольных хлебах?
    - Нормально, - Рудольфио принялся помогать Оро, от братьев ближайший час не было проку – ежедневно, в одно и то же время, в любую погоду, они репетировали. Иногда это могло длиться довольно долго.
    - Что-то они не особо разговорчивы сегодня! 
    Рудольфио скрежетнул зубами – Стальчик – клоун «Шоу Митчема» и по совместительству прихвостень Виктора, материализовался рядом с хозяином. Вот уж кого Рудольфио терпеть не мог.
    - Господин Митчем, по-моему, на их тряпке прибавилось заплат, - ехидное бородатое лицо растянулось в улыбке, тоже ехидной.
    С глухим рычанием, Оро начал распрямляться.
    - Шли бы вы отсюда… - Рудольфио, успокаивая, сжал мускулистое предплечье великана, - … куда подальше. Не видите, люди работают.
    Парочка развернулась и, не спеша, двинулась от фургона. Стальчик шепнул что-то на ухо Митчему, и они громко захохотали.
    - Спокойно, - обращаясь к Оро, но больше для себя, прошептал Рудольфио.
    Вот из-за таких вот Митчемов, он и не вступал в Гильдию. Не умел Рудольфио лизать задницу, многое умел, а вот этому как-то не обучился.
    - Не переживай, дядя, - он и не заметил, когда подошла Ливия, - я все слышала. Не бери в голову, вот увидишь, все будет хорошо. Все должно быть хорошо. Нас обязательно заметят, мы подпишем контракт с каким-нибудь вельможей…
    - Да, да. Конечно…
    
    
    15.
    
    
    - Господин Яр, чего мы ждем? – натаскав кучу валежника, присовокупив несколько молодых деревьев, толстых веток и бревен, маги замерли за импровизированной баррикадой.
    - Тебя как звать-то?
    - Вольдемар.
    - Серьезно? – широкоплечий маг даже оторвался от созерцания загадочного бугорка.
    - Ну… мама… в честь прадеда… - огромные уши стали пунцовыми, соперничая в насыщенности с одеждой юноши.
    - Вольдемар, ты лекции по устройству мира посещал?
    - Ну… да…
    - И как же он устроен? – насмешливо вопросил Яр.
    - Ну… наш мир ограничен системами Спика, Балтунт, двойными звездами Мега альфа, бета и владениями Черного Ордена.
    - Дальше.
    - Никто не знает, что дальше. Есть звезды, планеты, мы их видим, но все, кто вылетал за Рубеж, погибал.
    - Молодец. Теперь, позволь тебя спросить, чем занимаемся мы, маги с заставы, так близко от Рубежа?
    - Сторожим.
    - Кого? Рубеж? Чтоб не убежал?
    - Ну… нет… людей… и не людей… чтобы не вылетали за него.
    Яр усмехнулся, в сочетании с ошрамованым лицом, зрелище получилось малоприятное.
    - Да пусть летают на здоровье, коли жизнь не дорога. Ну а что такое Проход, ты знаешь?
    - Н-нет.
    Широкоплечий вздохнул.
    - Чему вас только в Академии учат? И таких вот желторотиков присылают сюда, в самое пекло. Впрочем, никто не знает, был тут один из высоколобых, так рассказывал, это что-то вроде дыр в нашем мире, как порталы, только ведут они не на соседнюю планету. Говорят, в давние времена, из проходов пришли сюда и вампиры, и летающие полулюди Анены, и драконы.
    - Д-драконы? – Вольдемар покосился на мирный бугорок.
    - Не из такого, конечно, из большого, в космосе.
    - А-а-а.
    - Проход не видим, его даже можно обойти, но вот если ступишь внутрь… словом, еще ни один не возвращался. Только специально обученная ведунья может почувствовать Проход. Хорошо, они не меняют положения, так что, в случае чего, знаем, где искать.
    - А этот, тоже… не меняет положения?
    - Этот новый. Раньше Проходы стояли годами. Появление нового, было целым событием… за последние месяцы, этот уже пятый. И такое творится по всему порубежью.
    - А Прорыв, я слышал, вы говорили про Прорыв?
    - Большую часть времени Проходы… закрыты, что ли. Но иногда, они… активируются, и вот тогда, держись, кто только не лезет сквозь них.
    - Кто лезет? – уши побелели девственным хлопком.
    - Сейчас как раз и узнаем.
    Над пригорком, казалось, из воздуха, появилась чешуйчатая лапа, увенчанная закругленными когтями.
    
    
    16.
    
    
    - Мы хотеть идти.
    - Маса Митчем предложить выступать его шоу.
    - Маса Митчем давать отдельный номер.
    - Платить деньги.
    Длинные, раздвоенные уши торчали штандартами на поле боя. Гук и Дук были готовы к обвинениям в предательстве, крикам, увещеваниям…
    - Идите, - Рудольфио устал, он чертовски устал. Слишком много для одного старого фокусника, слишком много для одного дня произошло за сегодня.
    
    
    Они еще не закончили установку сцены. Ливия с Жозефиной как раз натягивали цветастую ткань, выступающую в роли занавеса.
    Необъятный, заплывший жиром и дорогими тканями субъект материализовался рядом с повозкой.
    - Та-ак, кто здесь у нас? Циркачи! – пухлые ручки сжимали свиток пергамента. – Как называемся?
    
    
    Рудольфио смотрел, как братья вытягивали сундук с вещами, как, растопырив для равновесия конечности, сгибаясь под ношей, потянули его по улице.
    Сзади тихо подошел Оро. Мокрый нос Кика ткнулся в щеку фокусника.
    - Тоже хотите уйти? Пожалуйста, скатертью дорожка! Я никого не держу!
    
    
    - «Цирк Барнамум», так и запишем, - перо противно скрипело, царапая кожу. – Лицензия имеется?
    - Какая лицензия? – не понял Рудольфио. – Мы не первый год выступаем, на Фестивале никогда не требовали лицензию.
    - Значит, нет, - заключил толстяк. – Согласно последнему указу нашего обожаемого бургомистра, все выступающие, помимо обычных пошлин и сборов, должны приобрести лицензию.
    - На что?
    - На выступление, конечно. От лицензирования освобождаются балаганы с уродцами, члены Гильдии и прочие кунцкамеры, - (точнее не скажешь). Придавая веса словам, за спиной толстяка маячила парочка городских стражников. Позолоченные – дань празднику – шлемы с роскошными плюмажами обрамляли казенно хмурые лица.
    За спинами стражников Рудольфио рассмотрел довольные физиономии Митчема и Стальчика.
    Не иначе, проклятая Гильдия простимулировала бургомистра на принятие проклятого закона.
    
    
    - Зачем ты так с Оро? – Ливия присела перед дядей. – Он просто хотел поддержать, успокоить…
    - А как, как надо! Я устал, понимаешь, устал быть со всеми добреньким! Все, завтра, нет, сегодня же, вступлю в Гильдию! И катись оно все…
    
    
    - Лица, не имеющие лицензии, могут приобрести ее в городской канцелярии.
    - Сколько?
    - Считая расходы на ведение документации, не дешевые бланки…
    - Сколько?
    - Сто бремских дукатов, или по курсу…
    - Сколько, сколько?
    Только сейчас Рудольфио заметил, многие балаганы, вместо того, чтобы раскладывать, скручивали свои подмостки.
    
    
    - Катись оно все! Все… - мужчине, чего давно не случалось, хотелось плакать.
    
    
    17.
    
    
    Словно, почувствовав неладное, когтистая лапа втянулась обратно.
    Вольдемар, который от кончиков больших ушей до кончиков пальцев ног, дрожал мелкой дрожью, шумно выдохнул.
    Брезгливым гурманом, проход выплюнул два совсем не страшных комка темной слизи. Оказавшись на зеленой траве, пришельцы активно зашевелились.
    - Кажется, про… - Вольдемар не закончил фразы, Яр выскочил на открытое пространство, из растопыренных пальцев мага в комки полетели молнии.
    - Помогай!
    - Но ведь это же…
    Молнии мгновенно превратили в уголь траву, подлесок и молодые деревья, однако на комки сколько-нибудь заметного влияния не оказали. Кажется, они даже увеличились в размерах. Точно, теперь слизь была с хорошую тыкву и… продолжала расти.
    - Да помогай же, Велиал тебя дери!
    Только когда из ближайшего слизняка вытянулось пару щупалец, а между ними прорезалась зубастая пасть, юный маг вышел из оцепенения.
    Не придумав ничего лучше, он запустил в слизняков бревном из баррикады.
    - Идиот! - успел крикнуть Яр.
    Порядком выросшая тварь ловко подцепила деревяшку и, аппетитно чавкнув, отправила ее в рот. Тварь тут же прибавила в формах: количество щупалец возросло, а снизу начали образовываться утолщения, напоминающие ноги.
    - Не дай ей встать на ноги! - лицо Яра было красным от натуги.
    Вольдемар попытался вспомнить подходящее заклинание и... не смог.
    Беспомощно хлопая глазами, он смотрел на мага и на растущих тварей.
    Напарник все понял.
    - Давай сдерживающее, сумеешь?
    Вольдемар кивнул. Нужные слова сами всплыли в мозгу. Вокруг тварей возникло голубоватое свечение силового поля.
    Тем временем, Яр набрал охапку прошлогодних листьев, пошептав над ними, он крикнул Вольдемару.
    - Снимай!
    Тот опустил руки - поле исчезло.
    Яр прокричал заклинание, листья, словно рой ос, устремились к чудовищам. Ставшие острыми края отсекали извивающиеся щупальца и вгрызались в плоть. Черная, словно смола, кровь потекла из ран.
    - Не дай им распасться, бей в раны! - и, показывая пример, Яр запустил несколько молний.
    Не достаточно быстро, одна тварь таки распалась, рассыпалась карточным домиком от дуновения ветра. Десятки блестящих комочков извивались на траве и, о ужас, также начали расти.
    - Жги, пока маленькие, они боятся огня!
    Трудно бы им пришлось, не подоспей подкрепление.
    Пятерка магов заставы во главе с седым, непрерывно сыпя молниями, довольно скоро завершила сражение.
    
    
    - Ну, молодой, с боевым крещением!
    - Его зовут Вольдемар! - Яр отирал пот со лба.
    - Значит, Вольдемар, с боевым крещением!
    - Не каждому удается выстоять против слизня.
    - Это точно!
    Пунцовый Вольдемар не знал куда деться от смущения. Отовсюду сыпались поздравления и дружеские похлопывания.
    - Я, это...
    - Парень просто молодец, наш человек! - Яр присоединился к хоралу.
    - А, оно... всегда так... слизни?
    - Почему, бывают просто зубастые монстры.
    - Или того хуже, призраки.
    - Призрак, это да, стоит ему только дотронуться до тебя, и...
    - Совсем запугали парня, - сквозь толпу поздравляющих протолкался седой маг. - Не слушай их. Намного чаще Проход выбрасывает безобидные вещи: обрывки растений, насекомых, птиц...
    - Жаб, - вставил кто-то из магов. И вся компания дружно загоготала.
    - Точно, расскажи молодому, как на тебя полезла целая туча жаб!
    - Чем он их только не давил. Когда я пришел, мне показалось, что попал на жабную бойню.
    - Их там, наверное, был миллион, если не больше.
    - А сколько убежало...
    - Бывает, выбрасывает жаб, - согласился седой.
    
    
    18.
    
    
    Установлены помосты. Закрепляя ощущение праздника, радужными парусами, трепещут на ветру цветастые драпировки. 
    Последние приготовления; одинокий, как колотушка ночного сторожа, стук молотка, внезапно обнаружившего недобитый гвоздь.
    Актеры и актрисы разминают члены, кто-то досыпает последние, самые сладкие минуты - ближайшие трое суток, они не сомкнут глаз. Хозяева хрустят пальцами, предвкушая нелегкий труд подсчитывания барышей. На пока безлюдных улицах, появляются первые зрители - нетерпеливые приезжие. Старожилы выйдут, когда стемнеет и магический фейерверк, словно множество солнц, осветит даже самые темные улицы и переулки празднующего Брема.
    Комедианты провожают прохожих показно равнодушными взглядами. Под не заправленными, на бремский манер, рубахами, топорщатся туго набитые кошели. Скоро, скоро их звенящее содержимое перекочует в руки достойных артистов, чуть менее достойных торговцев и умелых воров.
    - Балаган, с рыжим клоуном на боку?
    - Нет, не знаем.
    - Циркачи, рыжий клоун?
    - Спросите дальше.
    Люди в свободного покроя одеждах, похожих на облачение пустынников деинцев, ходили от повозки к повозке, от балагана к балагану. На зрителей, они никак не походили, на купцов тоже... воры?..
    - Рыжий клоун, две девушки, здоровяк и парочка синтаинов?
    - Вы, наверное, имеете в виду “Цирк Барнамум” старика Рудольфио?
    - Ты знаешь, где он?
    Невдалеке от беседующей парочки, стояла еще одна пара, и также беседовала. Со спины, их вполне можно было принять за братьев - оба невысокие, плотные, со слишком длинными туловищами, покоящимися на конечностях карлика, даже ширина плеч и кривизна ног, казалось, у них совпадала.
    Но вот парочка повернулась, то ли прислушиваясь к разговору предыдущей пары, то ли ноги затекли.
    И лица у них были похожи: вытянутые, с одинаково озорными глазами под выступающими надбровными дугами. Большего сказать было нельзя - нижнюю часть одного из беседующих прикрывала густая борода. Циркачи, актеры и просто приближенные к бродячему искусству люди, узнали бы в бородатом Стальчика - клоуна “Феерического шоу Митчема”, а вот второй...
    - Так приказ же бургомистра, чтоб ему здоровьем подавиться, как все безлицензщики, ушли они, смотались и ушли.
    - Куда?
    - На Бреме, им места не найти, даже на ночь, это точно, Фестиваль, понимаешь, дороговизна и все такое.
    - Так куда они могли пойти?
    - Кто знает, спросите на спутниках, или на ближних астероидах, кто знает...
    Расспрашивающий сделал знак, вокруг него собралась вся группа. Пошептавшись, они направились к выходу с площади, тому, что вел к стоянкам межпланетных экипажей.
    Ни один из любопытных приверженцев деинской моды не потрудился обернуться.
    Зря.
    Неотступно, словно кара за прошлые грехи, за ними следовал собеседник клоуна Стальчика.
    
    
    19.
    
    
    - И куда же вы намерены отправиться дальше, мастер Уэстерн?
    - Едва закончится Фестиваль, господин барон, и немного разгрузятся порталы, я с моим спутником переберусь на Гулагу, мастера Пачеко, там заждались.
    Посреди полутемной залы, за огромным дубовым столом, знавшим лучшие времена, восседали три человека.
    Один - пожилой мужчина, лет пятидесяти пяти, хотя на первый взгляд казался старше. Давнишняя затаенная печаль наложила страдание на худое лицо. Это лицо было бы красивым, как может быть красива зрелость, умудренного годами мужа, если бы естественная в такие годы уверенность в себе не поколебалась под напором непреоборимых неудач. Вокруг померкших глаз залегли тени, седые усы уже не закручивались лихо кверху, а свисали вниз, словно плача над скорбной складкой губ.
    Вторым собеседником был молодой человек. Первый же взгляд выдавал в нем отпрыска благородных кровей, к тому же человека мужественного, привыкшего не сносить, но противостоять ударам судьбы. Широкие плечи с накинутой на них кольчугой из мелких колец, гордая посадка головы, решительный взгляд темных глаз, все это являло разительный контраст старшему собеседнику.
    Третьим человеком, был также мужчина. Невысокий, худой, отросшие волосы в беспорядке торчали из обтянутого желтой кожей черепа, и казалось удивительным, что они умудряются держаться там, а не выпадать, подобно линяющему меху. Маленькие глазки на скуластом лице пребывали в постоянном движении, не задерживаясь ни на одном предмете в комнате дольше нескольких мгновений. Человек постоянно, видимо, не осознавая того, облизывался раздвоенным на конце языком - результат то ли особенностей его вида, то ли косметической операции.
    Руки человека были скованны наручниками. Тонкая, но, видимо, прочная цепочка тянулась от них к поясу юноши.
    - А мастер Пачеко?.. - продолжил старший собеседник, тот, кого молодой называл бароном.
    - Мастер Пачеко - вор! 
    Скуластый, словно прозвучала величайшая похвала, гордо выпятил худую грудь. 
    - На Гулаге его ждет суд и справедливое наказание. 
    Грудь втянулась сдутым кузнечным мехом.
    В этот момент три сильных удара с правильными промежутками сотрясли входную дверь и со стоном отозвались в пустынных покоях.
    - Кто мог в такой поздний час нарушить одиночество замка и тишину ночи? - прошептал господин барон.
    
    
    Хозяин замка спустился с лестницы, рукой защищая пламя лампы от порывов ветра. Отблеск огонька пронизывал его исхудалые пальцы, делая их прозрачно-розовыми.
    Сняв тяжелый болт и приоткрыв подвижную створку, он очутился лицом к лицу с каким-то незнакомцем. Когда барон поднял лампу к самому его носу, из темноты выступила довольно странная физиономия: в мерцающем свете кожа отливала масляным глянцем, рыжая каемка волос почти не отличалась от нее и прилипла к вискам. Украшенный крупными порами нос, прорастал в виде луковицы между двумя глазами, накрытыми густыми, огненно рыжими бровями. Именно полное отчаяния выражение глаз, скрашивало эти мало привлекательные черты.
    - Благоволите извинить нас, сударь, за то, что мы позволили себе стучаться в двери вашего замка, несмотря на столь поздний час. Но необходимость не знает законов и вынуждает совершать величайшие проступки против вежливости.
    - Что вам надо? – сухо прервал барон разглагольствования ночного чудака.
    - Пристанища для меня и для моих собратьев, путешествующих из города в город, от планеты к планете, волею капризной Форты, на колеснице Китрона. Колеснице с поломанной осью, застрявшей возле вашего замка.
    - Если я верно вас понял, вы – странствующие комедианты и сейчас сбились с пути?
    - Трудно яснее истолковать смысл моих слов, вы попали в самую точку. Надеюсь, ваша милость, не отклонит моей просьбы?
    - Хотя жилище у меня порядком запущено, и я мало чем могу вас ублаготворить, все же вам здесь будет несколько лучше, чем под открытым небом.
    Артист поклоном выразил свою благодарность.
    
    
    20.
    
    
    - Повернись! Теперь открой рот, покажи язык! – жилистые руки ощупывали тело мальчика. Он вздрагивал от каждого прикосновения, пальцы были ледяные, словно дыхание смерти. – Теперь зубы.
    - У него хорошие зубы!
    - Не очень.
    Лишь висящий на шее медальон с готовящимся к прыжку львом в короне, грел тело ребенка. Желтый, словно маленькое солнце, единственный в этом каменном склепе, он сохранил тепло.
    Обладатель холодных пальцев закатал рукава красного балахона.
    - А теперь, сделай так, - пальцы несколько раз согнулись, затем щелчок, и между большим и указательным проскочила молния.
    Движение было не сложным, ребенок повторил – маленькая, едва заметная искорка родилась между пухлыми пальчиками.
    Человек в красном вздохнул.
    - Не очень.
    - Почему, я же видел, что-то там блеснуло.
    - Это простейшее действие, и то ему не удалось…
    - Но способности есть?
    - Да, - неохотно согласился человек в красном.
    - Забирайте!
    
    
    21.
    
    
    Дик Уэстерн, сопровождаемый недовольным бурчанием плененного вора, подошел к камину и бросил в остывающее пламя несколько поленьев.
    Возвращающийся хозяин так и застал его, словно святого Бруно, освещенного отблесками мерцающего пламени.
    Следом за бароном в залу начали входить гости.
    Если на великана и рыжего крепыша юноша взглянул лишь мельком, то вошедшие за ними две прекрасные сеньоры устроились более пристального его взгляда.
    Темноволосая и, видимо, более старшая из девушек, как по возрасту, так и по опыту, являла собой тот тип женщин, который с первого взгляда приковывает внимание. Природа наделила ее слегка удлиненным овалом лица, небольшим носиком с горбинкой, огромными темными, как омут, глазами и более чем пышной грудью. Во всяком случае, именно на это Дик Уэстерн обратил внимание при первом взгляде.
    Помятое платье и озябший вид, тем не менее, не мешали ей иметь осанку королевы без королевства.
    - С черненькой я бы порезвился! – хихикнул Пачеко.
    Вторая девушка была блондинкой. Шелковистые длинные волосы были собраны сзади в пучок, позволяя рассмотреть затененные пушистыми ресницами глаза, чуть вздернутый носик и приятно очерченные губы. Все это сливалось в самое прелестное личико, какое Дик Уэстерн видел в своей жизни.
    Если с первого взгляда светловолосая и меньше привлекала внимания, нежели компаньонка, зато дольше удерживала его – она пленяла, что, безусловно, более ценно.
    Широко открыв глаза, девушки осматривали помещение. Дик усмехнулся: знавший лучшие времена, запланетный дом, наверняка, казался им настоящим дворцом.
    - Позвольте представить, - хозяин замка водрузил светильник на стол. – Молодой человек у камина, это мой гость, как и вы, случайно забредший в эту обитель горести, мастер Дик Уэстерн со своим… спутником мастером Пачеко.
    Вор, звякнув цепями, коротко поклонился. Дик Уэстерн отвесил один из своих самых изящных поклонов.
    - Мастер Уэстерн… э-э-э…
    - Странствующий рыцарь, в данный момент, взявший амплуа охотника за наградой, - пришел на помощь хозяину Дик.
    - Да. Ну и новые гости, как они отрекомендовались, странствующие комедианты…
    - Рудольфио, - поклонился рыжеволосый. – Хозяин странствующего цирка «Барнамум»! – пристально вглядываясь в лица барона и рыцаря, клоун тщетно пытался найти отблески узнавания. Вздохнув, Рудольфио продолжил. – Это Оро, - силач сдержанно кивнул, - а эти прекрасные дамы…
    - Ах, Руди, мы и сами прекрасно можем назвать себя, - вперед выступила брюнетка. – Жозефина, - сверкая большими глазами, девушка низко поклонилась рыцарю, позволяя рассмотреть в более чем широком декольте открывшиеся прелести. – К вашим услугам, сударь.
    - Ливия, - скромно потупилась вторая.
    - А кому мы обязаны гостеприимством в столь поздний час? – слово взял Рудольфио. – Назовите же себя, о милостивейший хозяин, давший приют несчастным артистам, когда они уже чаялись найти его.
    - Барон де Сигоньяк, - хозяин замка тяжело вздохнул. – К сожалению, кроме крыши над головой, я не могу предложить более ничего. Моих запасов не хватит и на то, чтобы прокормить мышонка. С тех пор, как умер мой слуга Пьер, я живу здесь в полном одиночестве, никого не принимаю, вам должно быть ясно, что Форта давно отлетела отселе.
    - Если позволите, - волоча Пачеко, к барону приблизился Дик Уэстерн, в багаже странствующего рыцаря, хоть и немного, но всегда имеется в запасе то ли окорок байонской ветчины, то ли паштет из дичи, а то и филейная часть ривьерской телятины и в придачу, парочка бутылок Кагора и Бордо.
    - Самим жрать нечего! – фраза Пачеко не могла разрушить атмосферу всеобщего ликования.
    - Золотые слова, - воскликнул де Сигоньяк. – Устроим же настоящий пир!
    
    
    22.
    
    
    - Моя королева, чужаки, люди, наши передовые посты засекли их еще на орбите. Теперь они сели, возле Бронилорна.
    Старая королева с трудом разлепила морщинистые веки. Лицо, склонившейся в полупоклоне молодой дриады, выражало почтительное ожидание. Без единой морщинки кожа отливала девственным изумрудом. Зеленые волосы причудливо вплетались в венок из свежих листьев лавра.
    Королева вздохнула – когда-то и она была молода, и ее кожа хранила первозданный зеленый цвет – цвет матери природы.
    - Во имя Селерны, чего хорошего можно ждать от людей? – даже самой королеве, голос показался слишком старым и скрипучим.
    - Они просят об аудиенции.
    Королева смотрела на исполинские стволы вековых дубов – живые стены тронной залы. Между коричневыми ветками порхали птицы, вплетая свои ноты в чарующую мелодию леса. Когда-то ее радовали, заставляли трепетать сердце эти звуки...
    Ушло, стекло, подобно сухой почве, впитывающей влагу, подобно не сорванному плоду, кто узнает в сморщенном предмете на голых ветвях некогда сочное яблоко...
    - Проси, - королева вздохнула - пять сотен лет, не шутки.
    
    
    Их было трое, все в одинаковых свободных одеждах, закрывающих тело.
    Королева поморщилась.
    Как можно так жить? Боясь лучей солнца, боясь прохладного ветерка, с головы до пят, кутаясь в мертвые тряпки. Милостивая Селерна никогда не оставляла детей своих. Надо только молиться, почитать богиню, соблюдать ее заповеди.
    Королева посмотрела на сопровождавших чужаков молодых лучниц - упругие тела искрились здоровьем.
    Лес, священный лес давал им и пропитание, и крышу над головой и даже украшения - женщина всегда женщина. Он оберегал в морозы, дарил прохладу знойным летом, врачевал больных и умножал радость жизни здоровых.
    - Чего вы хотите? - и снова королева не узнала собственного голоса.
    - Великая Дендрона, до нас дошли слухи, в твоих необъятных владениях существуют места, где не действует магия?
    - Верно, в Бронилорне - центральном лесу, Вестлорне - западном и Истлорне - восточном, есть участки, где заклинания теряют магическую силу.
    - Великая Дендрона, мы просим твоего высочайшего разрешения посетить эти места.
    - Зачем?
    - Мы хотим произвести раскопки...
    - Что-о-о! - возмущенный шепоток прошелся по рядам дриад. Дендрона, хоть это и было нелегко, привстала на своем месте. - Тревожить землю, где растут священные корни! Осквернить ее презренным металлом!
    - Королева, мы все равно это сделаем, с твоим согласием, или без оного.
    Зеленокожие лучницы потянулись к колчанам.
    - Вон! - крикнула королева. - Вон! И благодарите своих богов, что дали вам живыми уйти отсюда!
    
    
    23.
    
    
    Ливия зачарованно вращала головой, осматривая убранство комнаты. Хотя ей и не часто за недолгую жизнь приходилось гостить в замках, даже она видела, что период расцвета это строение, как и его хозяин, оставили далеко позади.
    Стены помещения, согласно полувековой моде, были задрапированы фландскими шпалерами. Шпалеры были протертые, изношенные, выцветшие, и полотнища расползались по всем швам, держась на стенах только считанными нитями и силой привычки.
    Подстать им, были и картины. С закопченных полотен смотрели воины в кирасах со жгуче черными живыми глазами на мертвых лицах, либо почтенные матроны в старомодных нарядах, пугая своей мертвенной бледностью. Грубая мазня провинциальных живописцев, вкупе с беспощадным временем, придала этим портретам жуткий и зловещий вид. Некоторые были без рам, другие окаймлены потускневшим и порыжевшим багетом, два-три портрета от плесени и цвели приобрели окраску разлагающихся трупов, доказывая полное равнодушие к изображению своих славных предков со стороны последнего отпрыска некогда славного и доблестного рода.
    - Приношу свои извинения, мы не рассчитывали ужинать в столь людном обществе, - из принесенных дорожных сум, рыцарь и его спутник выкладывали припасы: ветчина, копченые говяжьи языки, головка сыра и парочка залитых сургучом бутылок вина.
    - Позвольте помочь, мессир рыцарь, - Жозефина кинулась к молодому человеку и, как бы случайно прижалась своим пышным бюстом к мускулистому плечу.
    Даже в потемках было видно, как густо покраснел юноша.
    - Вы очень любезны.
    - Ах, что вы... - девушка прижалась сильнее, маленькая ручка легла поверх мужественной руки. - Я еще и не то могу...
    У камина громко скрежетнул зубами Оро, Кик высказал свое мнение едва слышным попискиванием.
    С трудом вырвав свою руку из цепких ладоней девушки, мистер Уэстерн, едва не бегом, отошел от стола.
    - Дурак, чего теряешься, - громко шептал его компаньон.
    Ливия прыснула в кулачок. Девушке доставляло удовольствие наблюдать реакцию некоторых мужчин на знаки внимания Фины.
    В этот момент, девушка поняла, что молодой рыцарь смотрит на нее. Не смея поднять глаза, Ливия густо покраснела, совсем как молодой человек мгновением раньше.
    Оторвавшись от неторопливой беседы с дядей, хозяин замка окинул голодным взглядом пиршественный стол.
    - Что же, дорогие гости, прошу! - рука гостеприимно указала на покосившиеся стулья с рваной обивкой.
    
    
    24.
    
    
    Свист стрел, предсмертные стоны умирающих. Первые раздавались все реже, вторые чаще.
    Бронилон – великий лес горел. Огонь не щадил ничего.
    Пылающей бритвой, он прошелся по траве, усердным жнецом выкосил густой подлесок, не в меру рачительным лесником уничтожил молодые деревья. Лишь старые вековые дубы и секвойи, не желая склонять тысячелетние головы, гордо стояли, объятые пламенем, словно сияющие монументы бездумного упрямства.
    Бронилон – великий лес умирал. И вместе с лесом, уходили из жизни последние защитницы. Нет, дриады по прежнему оставались непревзойденными лучницами, и каждая из стрел, пущенная зеленокожей рукой, находила теплую цель, забирала жизнь… жизнь против жизни… Разве может сравниться, пусть и умело пущенная стрела, с современным, с пятидесяти шагов пробивающем анузкие доспехи арбалетом, а созидательная магия растений с всепожирающим пламенем.
    
    
    Бой кипел далеко впереди. Вошедшие в раж захватчики добивали прореженные отряды лесных воительниц. На выжженном пятачке, среди неубранных трупов, замерла группа существ.
    В центре ее выделялся высокий худой субъект с большим носом на красивом лице, помимо носа, эта красота нарушалась непроизвольным тиком.
    - Вы готовы?
    - З-земля, н-не в-вкусная, с-совсем н-не в-вкусная. Испортили, испортили з-землю!
    У ног худого ползало несколько огромных червей, толщиной с тело взрослого человека и такой же длины, они неторопливо передвигали свои лоснящиеся от слизи тела по пепелищу.
    Худой махнул, и его люди лопатами разгребли золу и выкопали небольшую ямку.
    - Пробуй здесь!
    Один из червей послушно ткнулся тупой мордой.
    - З-земля, х-хорошая з-земля, ж-жирная, в-вкусная…
    - Тогда копайте, вы знаете, что искать.
    
    
    Через некоторое время из туннеля показалась лишенная глаз физиономия земельного гурмана.
    Пасть сжимала некий предмет, за слоем налипшей земли и глины невозможно было определить даже форму.
    - Т-твердая, н-невкусная в-вещь. З-зачем она н-нужна.
    Худой поспешно забрал находку. Руками, нетерпеливо, он принялся освобождать ее от грязи.
    Откололся крупный кусок, и под бурым слоем блеснула переливающаяся всеми цветами радуги поверхность.
    
    
    25.
    
    
    - Нет, нет, позвольте с вами не согласиться, господин барон, волею судеб, мне приходилось бывать на Краю Мира и, смею вас заверить, пространство за ним ничем не отличается от нашего. Такие же звезды, вокруг которых, возможно, вращаются планеты, планеты со своими жителями.
    - Но вы согласны, любезный Рудольфио, что любого, пересекшего Рубеж, ждет смерть, смерть неминуемая. Да и сама граница, это не линия по одну сторону которой мы, а по другую – они, а, скорее, некая воображаемая… сфера, очертания которой только и определяются гибелью экипажей.
    Начало ужина прошло в молчании; большой аппетит, как и большое чувство, безмолвны. Когда первый, самый лютый голод был утолен, когда, подобно слабо укрепленному бастиону, сдалась первая бутылка, а вторая вяло напоминала о себе донным плеском, языки развязались, и беседа потекла весенним ручьем дружественного застолья.
    - К чему вы клоните? – поболтав в воздухе бутылкой, Рудольфио хозяйски плеснул остатки в свой и барона кубки.
    - Я придерживаюсь мнения, которое еще в первом веке выдвинул величайший эллский мыслитель Пинафог, а за ним и более поздние ученые – Ин-Синг и Брунет.
    - А именно? – фокусник отправил в рот кусок мяса и принялся вяло пережевывать его, скорее из желания занять рот, чем насытится.
    - Боги, древние боги, заключили наш мир в некую сферу, заметьте, если за центр взять систему Мицар, то мир, действительно, напоминает шар.
    - Зачем?
    - Недалекие ортодоксы продолжают настаивать, это своего рода наказание, Пинафог же утверждает, что все совсем наоборот. Высшие существа оберегают детей своих от опасностей окружающего мира. Кстати, одно из ранних пророчеств Пифаи исследователи относят к данной проблеме.
    - Какое? – Рудольфио, подперев рукой подбородок, внимательно уставился на барона. Вряд ли фокусник знал хоть одно пророчество, хотя о легендарной женщине, конечно же, слышал.
    Хозяин замка откашлялся.
    - Дословно катрены я, конечно, не вспомню, но там что-то о том, как падут границы и суть, да, кажется, она назвала это Суть, хлынет в наш мир, поглощая его... или растворяя…
    - А дальше?
    - Конец, как обычно в таких случаях, предсказывает множественные смерти и беды.
    Фокусник погрузился в раздумья.
    - Надо выпить! - вынес он из них.
    - Да!
    
    
    Дядя с бароном уже больше часа спорили, не замечая никого и ничего вокруг. Оро кормил с рук Кика, что-то ободрительно мыча зверьку, Жозефина, в который раз не получив должного отклика от рыцаря, сидела, хмуро изучая глубины собственной тарелки. Верная себе, она бы переключилась на скованного Пачеко, но от вора девушку отделяла широкая спина Дика Уэстерна.
    Возможно, старые, пропахшие веками стены, возможно камин, словно умелый музыкант, играющий тенями, возможно, чарующий свет свечей… возможно, все вместе. В зале, за столом царила атмосфера… нереальности. Ливия была здесь и словно наблюдала сцену со стороны. Издалека доносились голоса, звон приборов, треск поленьев в камине… причем, началось это, едва они переступили порог замка… приветствие, их разговоры… тот же дядя никогда так не выражался, Ливия и не подозревала, что он знает столько слов…
    Голоса мужчин поднялись до крика, но даже это не поколебало атмосферу умиротворенности.
    Ливия подняла глаза и встретилась взглядом с… Диком Уэстерном. Молодой мужчина, не мигая, смотрел на нее. Первым импульсом было отвести взгляд… девушка не смогла… или убедила себя, что не может этого сделать… было одновременно и неловко, и страшно приятно… никто, никогда еще не смотрел на нее так… Были и сальные взгляды зрителей, и открытые, или полные полунамеков предложения вельмож, и даже попытки взять силой… Этот взгляд… Ливия и не заметила, какие у него красивые, удивительно глубокие, именно глубокие, как бездонные колодцы, как ночное небо, глаза…
    - А вы что думаете, мистер Уэстерн?
    - А? – юноша моргнул – связь прервалась. – О чем?
    - Об устройстве мира?
    Молодому человеку понадобилось некоторое время, чтобы вернуться к реальности.
    - Не знаю, не задумывался об этом.
    - Вот! – чему-то обрадовался барон. – Что я вам говорил! Молодость, обывательщина, им на все наплевать!
    - Полно те, ваша милость, ужели забыли себя в этом возрасте.
    - Тогда было другое время!
    - Время неизменно – люди меняются.
    - Значит, другие люди, другие порядки, согласен, более жесткие, но это было оправданно! – соскучившись то ли по вину, то ли по общению, де Сигоньяк распалялся все больше и больше.
    Неизвестно чем и, главное, когда бы закончился спор, прерывая барона, во входную дверь, третий раз за сегодняшний вечер, постучали…
    - Кто бы это мог быть? - Ливия почти физически почувствовала, как окружающее из мира реального возвращается на грешную землю. Стук, словно прервал некую невидимую нить, обрезал крылья, приземлил витающий в облаках грез разум.
    - Кто бы это мог быть? - эхом повторил барон. - Кто мог в столь поздний час нарушить одиночество замка и тишину ночи? Не из-за недостатка гостеприимства, а за отсутствием гостей, эти двери, эти стены давно отвыкли от подобных звуков.
    Стук повторился.
    - Воистину, сегодня необычный вечер, - схватив лампу, де Сигоньяк направился к двери.
    
    
    26.
    
    
    Славься, о великая Инет.
    Чье тело - твердь,
    А глаза - звезды.
    
    Славься, о могучая Инет.
    Чье дыхание - ураганы, 
    А вздохи - твердетрясения.
    
    Славься, о милостивая Инет.
    Чьи слезы - океан,
    А дыхание - воздух.
    
    Славься, о...
    
    Вслед за высоким голосом жреца Оратора, стройный хор кастратов в бирюзовых схенти подхватывал слова гимна восхваления, разнося их далеко за пределы площади.
    - Куда прешь!
    Кхат Пат извинился и тут же отдавил лапу соседу справа.
    - Смотреть надо!
    - Я смотрю, - Кхат хотел добавить, что сегодня праздник, праздник в который колтоны должны прощать все обиды, даже кровные, а о такой мелочи, как оттоптанная лапа вообще не стоит... Кхат почувствовал, что кто-то наступил на конечность, причем на его собственную.
    - Куда прешь! - что есть мочи заорал юноша.
    
    Будь милостива, великая Инет!
    Дай плодородие почве,
    И обилие прериям.
    
    Будь милостива, могучая Инет!
    Подари долгую жизнь,
    И избавление от болезней.
    
    Будь милостива, милостивая Инет...
    
    Многие, вслед за жрецами, повторяли гимн. Уши, с кисточками на концах, стояли торчком, усы возбужденно шевелились.
    В который раз, Кхат попытался протиснуться в первые ряды, и в очередной раз его оттеснили.
    
    И да будет так всегда!
    
    Торжественно закончили жрецы.
    Над площадью с многотысячной толпой, повисла тишина.
    Белые, на солнце, бока Великой Пирамиды заставляли закрывать третье - светозащитное веко.
    По преданию, Пирамида не что иное, как часть посоха могучей Инет, того самого посоха, которым богиня сражалась против Черного Велиала.
    Отдыхая после битвы, она намеренно оставила его на планете, как знак особой милости, которую всемогущая оказывает колтонам.
    На площадку, над головами кастратов, вышел Великий Жрец. Грива была причесана и заплетена в тугие косички, золотой передник с символическим изображением двенадцати Домов Колта сиял маленьким солнцем.
    Жрец воздел лапы, и тысячеголосая площадь зарычала в едином порыве.
    Кричал и Кхат Пат. Сейчас жрец зажжет Большой Факел, зажжет от солнца, чтобы потом частички небесного огня разошлись по всем Домам и селениям планеты. Кхату Пату в этом году выпала честь представлять свой Прайд.
    Из поданной связки, жрец выбрал факел. Развернулся, от площадки до вершины пирамиды с установленной линзой вело тридцать восемь ступеней. Тридцать восемь, по числу дел, которые должен совершить колтон, чтобы войти в свой Дом.
    Под всеобщие ободряющие крики, жрец сделал первый шаг.
    
    
    До вершины оставалось восемь ступеней, или тридцать уже было пройдено, когда на Великую Пирамиду, закрывая солнце, легла тень.
    Кто посмел осквернить лик Сияющей Леды - дочери Инет?
    Кхат Пат, вместе с остальными, вместе со жрецом, задрал ушастую голову.
    Это было последнее, что молодой колтон видел в своей жизни, последнее, что видели представители тысяч поселений, пришедшие на праздник Небесного Огня.
    Сегодня этого огня было слишком много. 
    И пришел он... с неба.
    
    
    Кирки и ломы вгрызались в податливый известняк. Несколько человек налегли на рычаги, и белая плита сползла к подножию пирамиды, похоронив под собой с десяток черных трупов.
    - Как наши дела? - высокий горбоносый человек в одежде кочевников деинцев брезгливо морщился - запах горелого мяса превышал все пороги терпимости.
    - Вот, - один из работающих указал на вскрытый бок пирамиды. Под камнем обнаружился побуревший от времени металл.
    - Прекрасно, работайте дальше.
    
    
    27.
    
    
    Скрип входной двери слился со сдавленным криком.
    По лестнице загрохотали шаги нескольких пар ног.
    Сидящие за столом заинтересованно повернули головы. Кого непоседливый Геторн - бог людей-птиц удодов, а заодно путешественников и цыган - привел в “обитель горести” на этот раз?
    Сначала показался господин барон. Рука хозяина замка все еще сжимала мерцающий светильник. Сразу за ним двигался невысокий крепыш в серой свободной одежде. Огрубевшие пальцы привычно сжимали кинжал танто, отточенное лезвие дрожало у горла де Сигоньяка.
    - Вот... - пролепетал барон.
    Новые гости, а за крепышом появилось еще с пол дюжины похоже одетых незнакомцев, не сказали ничего. Привычная к подобному рука сделала короткое движение. Из перерезанного горла, орошая древние камни, полилась кровь последнего отпрыска некогда славного рода.
    Барон сполз на пол замка, ставшего ему склепом.
    Ливия вскрикнула.
    Чарующая атмосфера вечера ушла, как все уходит в этой жизни, как уходит сама жизнь.
    
    
    Опрокинув стулья, вскочили со своих мест рыцарь и вор. 
    Дик Уэстерн выхватил узкий длинный меч. Вор подергал за цепь, которой был привязан к рыцарю. Молодой человек колебался мгновение. Ключ повернулся в замке - пленник обрел свободу.
    Оро схватил тяжелую дубовую скамью и легко поднял ее над головой. Дядя судорожно принялся перебирать висящие на поясе мешочки с заклинаниями - оружие бродячего фокусника. Внутри каждого находился кусок пергамента с магическими письменами, стоило распустить тесьму, как заклинание вырывалось наружу, и письмена исчезали - заклинание было одноразовым.
    Ливия с Жозефиной, прижавшись друг к другу, замерли за спинами мужчин.
    - Что вам нужно? - нарушил тишину молодой рыцарь.
    - Отдайте то, что не принадлежит вам.
    - Мы гости в этом доме, если необходимо, мы уйдем. Выпустите нас.
    - Отдайте то, что не принадлежит вам!
    - О чем он?
    Рудольфио пожал плечами.
    - Не знаю.
    - У нас нет того, о чем вы просите... - Дик Уэстерн не закончил, развернувшись полукругом, незнакомцы атаковали.
    
    
    28.
    
    
    - Мам, ну скоро?
    - Тише ты!
    Средней силы затрещина досталась стриженому затылку шестилетнего мальчугана.
    Некоторое время ребенок собирался разреветься, но решил не рисковать.
    Окруженная глиняным барельефом арка портала пока не подавала признаков жизни. Сквозь трещины материала и отсутствие многих кусков с трудом проглядывал замысел провинциального скульптура.
    - Ма, а какие они?
    - Дядя Цезарь и тетя Агата?
    - Ну, да.
    Мать - дородная матрона неопределенного возраста пожала пухлыми плечами.
    - Люди... как люди. Тише ты!
    Прибытие богатых родственников аж с самой столицы все семейство ожидало в полном составе: глава - он же отец, его жена, полуглухая и в такой же мере зрячая мать главы семейства и около десятка отпрысков обоего пола, точное количество которых, ввиду регулярной передислокации по зданию вокзала, определить не представлялось возможным.
    Только самый младший мальчуган терпеливо стоял, преданно тараща круглые глазенки то на Портал, то на старших.
    - Мам, а тетя Агата не человек, да?
    - Почему ты так решил?
    - Папа вчера сказал: опять припрется эта корова!
    Затрещина, вдвое сильнее предыдущей, обогатила жизненный опыт ребенка.
    - А-а-а!!!
    За множественными криками братьев и сестер, праведный рев не возымел должного эффекта.
    Семейный любимец - пес Палкан - помесь соседской болонки и короля окрестных помоек - Рваного, воспользовавшись общим замешательством, обнюхал нижнюю часть арки портала и, деловито подняв лапу, принялся метить территорию.
    - Палкан, назад, сучье вымя! - очнулся глава семьи.
    В этот момент, портал ожил. Пространство под аркой залило голубоватое свечение, Палкан, взвизгнув, ретировался за спины хозяев. На лица этих самых хозяев наползли вымученные улыбки. Даже бабушка прекратила отщипывать кусочки от приготовленного для гостей традиционного хлеба с солью.
    Сияние мигнуло...
    В улыбающиеся физиономии полетели куски мяса, кости, ошметки кишок и обрывки одежды.
    - Ч-что эт-то? - сопровождаемая многоголосым ором отпрысков, мать семейства свалилась в обморок.
    
    
    Под непрекращающийся рев, Палкан подобрался к истекающему кровью кусочку, принюхался и принялся аппетитно поедать. Подслеповатая бабушка, поняв, что гостей не будет, радостно отхватила солидный окраек от хрустящего каравая.
    
    
    29.
    
    
    Бешено вращая булавой, нападающий приближался к дяде. Прямо в искаженное злобой лицо, фокусник выпустил стаю разноцветных голубей. Здоровяк нелепо замахал своим оружием, пытаясь отогнать птиц. Воспользовавшись моментом, шмыгающий между ногами Кик, больно укусил чужака за лодыжку. Тот взвыл от боли.
    Оро, орудуя скамьей, с переменным успехом, отражал атаки троих нападавших. Дик Уэстерн обменивался ударами сразу с двумя. Пачеко, оскалившись, готовился в очередной раз прыгнуть на своего противника.
    Но все равно, они проигрывали. Чужаков было слишком много, и управлялись с оружием, они не хуже защитников замка.
    - Отступаем! - перекрикивая шум схватки, скомандовал Дик Уэстерн.
    Цель нападающих была очевидна: разделить противников и разделаться с каждым по очереди. Не менее очевидна была и тактика обороняющихся – пробиться к выходу. Пока получалось слабо.
    Тяжело дыша, рыцарь, фокусник и Оро отошли под защиту стола. Вор слегка замешкался.
    - Значит так, Оро со своей скамьей, пойдешь впереди, по бокам мы с…
    В это момент произошло нечто… в зале повисла нереальная, невероятная тишина. Она ударила по ушам сильнее любого крика.
    - Что слу…
    Нападающие, а заодно и Пачеко, замерли в невероятных, неестественных позах. Открытые в крике рты, занесенное для удара оружие… из ртов не доносилось ни звука, а оружие не двигалось в одеревеневших руках. Как в балагане с живыми картинками.
    - Что за… - не понял Рудольфио.
    - Скорее, обездвиживающее заклинание держит всего минуту! – голос, казалось, доносился с потолка помещения.
    Все задрали головы. На деревянном балкончике, выходящим из дверей второго этажа, стоял человек. Смотрящим снизу, он показался карликом. Вытянутое тело, кривые маленькие ножки.
    - Если бы вы не мельтешили во время схватки, я наложил бы заклинание раньше, - продолжил человечек, - боялся задеть вас.
    - Ты кто?
    - Вы идете, или предпочитаете подождать, пока ребята придут в себя?
    Рыцарь кивнул Рудольфио, подхватив недвижимого Пачеко, компания понеслась к выходу.
    
    
    30.
    
    
    Ребенок закончил произносить заклинание, завершающий взмах руки, и березовый прутик в ладони мальчика… почернел и сморщился.
    По классу прошелся смешок.
    - Ты, бездарь, магическая стража по тебе плачет! – преподаватель – длинный сухой маг с редкими волосами на обтянутом кожей черепе, ударил связкой зеленых прутов по столу. – Не можешь повторить простейшее заклинание!
    Ребенок потупил взор. Он старался, он очень старался, но у него… не получалось. Как всегда в минуты волнения, рука, сквозь одежду, нащупала висящий на шее медальон.
    - Если ты сейчас же не…
    Кто-то из класса пустил заклинание. Мальчик почувствовал, что резинка штанов внезапно ослабла. Под громоподобный гогот, они упали к ногам несчастного.
    Хорошо, серый ученический балахон опускался ниже колен.
    Подхватив сползшие портки, пунцовый от смущения, злости и бессилия, ученик вылетел из класса.
    Вслед понеслись обидные окрики, разбавленные воплями преподавателя:
    - Куда! Назад! Я кому сказал… вернись…
    
    
    31.
    
    
    - М-мать, клянусь Лорки, в жизни мне не было так страшно. Даже, когда я… позаимствовал руку Мидаса в сокровищнице Аль Вована и, наступая на пятки, за мной гнались чуть ли не все маги Халифата... Думал, отыгрался, все слышу, а двинуться, даже заматериться не могу. Это заклинание страшная сила, мистер.
    - Страшно дорогая сила, - поклонился их спаситель.
    Оро, как наименее пострадавший, правил повозкой, уносящей путешественников от замка де Сигоньяка, Жозефина с Ливией накладывали магическую мазь на раны мужчин, по счастью, не серьезные. Кик, видимо, все еще в горячке боя, носился по повозке, оглашая ее воинственными криками.
    - Кто вы, спаситель, почему помогаете нам? – фокусник поморщился – мазь была целебная, но страшно пекучая.
    - Мое имя – Шико, и, как вы можете догадаться, исходя из моей внешности, я – шут.
    - Шут? – спросил Уэстерн.
    - Да, шут, не самый легкий способ зарабатывания на жизнь, но только занимаясь им, я могу говорить все, что думаю, хотя при этом приходится думать, что думать.
    - Я ничего не понял, - признался Пачеко.
    - Как вы оказались в замке?
    - О-о, щедрые слова благодарности, узнаю человеческую природу. Очень просто, через окно, - Шико поднял руку, призывая к тишине молодого рыцаря. – Знаю, что вас интересует не способ, а, как бы это выразиться, мотив. Но простите дурака, я привык отвечать прямо на прямые вопросы – ужасно глупая привычка. А в замок, я забрел, потому что следил.
    - За нами?
    - Тщеславие людей искусства, ученых и… и всех остальных людей, не знает границ. Если бы это же можно было сказать об их порядочности, хотя мне, как слуге, больше по душе щедрость…
    - Он такой смешной, - вставила Ливия.
    - Благодарю, прекрасная леди, это моя профессия.
    - Вы не ответили, - напомнил рыцарь.
    - Простите, привычка говорить много, в надежде, в навозе словословия уронить перл мудрости. Нет, конечно же, я следил не за вами, о величайшие из сотрясателей подмостков, и не за вами, благороднейший из охотников за наградой, и уж никак не за вашим подопечным, хотя те, за кем я… имел честь наблюдать, являются в некотором роде коллегами мессира Пачеко.
    - Я снова ничего не понял, - пожаловался вор.
    - Он следил за теми, кто на нас напал, - разъяснила Ливия.
    - Острый ум, заключенный в прелестную оправу – редок, как черная жемчужина, - шут галантно поклонился девушке.
    - Почему вы за ними следили? – резко, даже слишком резко спросил Дик Уэстерн.
    - По многим причинам, но основная, эта та, что интересующие вас люди похитили… нет, взяли без должного благословения, некую вещицу, принадлежащую человеку, у которого я имею честь состоять на службе.
    - Какую вещицу?
    - О-о-о, сущая безделица – Зеркало Солнца
    - Я слышал о них, - обрадовался вор. – Они страшно дорогие.
    - Всесторонность мессира Пачеко, достойна слога трубадуров.
    - Кто ваш господин? – напрямую спросил Дик Уэстерн.
    - Мессир Эразм Фальконерский, щедрейший и сердечнейший из всех, у кого я когда-либо имел честь…
    - Уж не тот ли Эразм Фальконерский - самый богатый человек на западе?
    - Так говорят, - согласился Шут.
    - У него украли… ай да ловкачи! – воскликнул Пачеко.
    - Не торопитесь возносить чужие таланты, то, что сделали эти люди так же далеко от благородного искусства заимствования, как подарок далек от ворованной вещи.
    - Но кто они такие?
    - На многие вопросы в этом мире нет ответов, к тому же, думаю, настала моя очередь слегка утолить голод любопытства. А он, поверьте, не меньше вашего. Например, мне интересно, почему эти люди напали на вас?
    - Они сказали…
    - Не стоит повторять чужих слов и ошибок, я слышал весь диалог. Теперь, я бы хотел взглянуть на э-э-э, вещь.
    Сидящие в повозке переглянулись.
    - Мы не знаем.
    - В каком смысле?
    - Мы не знаем, чего они требовали от нас, - пожал плечами Рудольфио. – Возможно у Рыцаря… 
    - У меня ничего нет… ничего достаточно ценного, способного заинтересовать людей, владеющих Зеркалом Солнца… но – рыцарь скосил глаза на Пачеко.
    - Будь я проклят!
    - Исчерпывающий ответ, - шут задумался. – Если вы не обманываете старого дурака, впрочем, недостаточно старого, чтобы разувериться в людях, и, если наши многосторонние преследователи не ошиблись, а они не ошиблись, так как еще на Ротгуне довольно подробно описали ваш неподражаемый экипаж, значит, вещь у вас.
    - Но как…
    - Не все открыто разуму, вы можете не знать о ней, или не думать, как об объекте для охоты. По счастью, у вас есть я, и в моих скромных силах помочь делу.
    - А ты забавный, - то, как сказала это Жозефина, заставило Оро напрячь спину и привычно скрежетнуть зубами.
    - Прекрасная леди, вы заставляете смущаться старого дурака, что в свою очередь, заставляет течь мои мысли в несколько ином направлении, а нам в данное время, они понадобятся все, без остатка. Итак, вещь достаточно просто вычислить. Это то, что ранее не принадлежало вам и появилось совсем недавно. Что-то не громоздкое, в противном случае, они бы сначала обыскали повозку, и на первый взгляд не достаточно ценное.
    Артисты задумались.
    - Не могу придумать, - признался Рудольфио.
    - Дядя, а ожерелье, то, которым расплатился тот человек…
    - Ожерелье…
    - Какое ожерелье? – встрепенулся Шут.
    Старый фокусник из складок одеяния выудил плату за проезд недавнего попутчика.
    - Вот, но не думаю, что…
    - Прелестная вещица, вы позволите, - Шико принял украшение из рук фокусника. – Металл не благородный, да и камни – простые поделочные, но вещь, без сомнения, старая. Я дал бы ей от трехсот до пятисот лет, как раз время великих потрясений и великих магов.
    - Дайте мне, - Пачеко взял украшение у шута. – Дешевка, скупщики не дадут за нее и пяти монет.
    - В наше время, люди всему знают цену, но понятия не имеют о подлинной ценности. Со всей ответственностью, могу утверждать, вещь магическая.
    - Магическая? То есть, вы хотите сказать, эта одна из тех штук, что дают власть над стихиями… или что-то в этом роде?
    - Увы, увы, внешность зачастую обманчива, границы познания вашего покорного слуги, уже, чем может показаться. Я знаю только то, что уже сказал – вещь магическая. Что это – могущественный талисман, или детская игрушка, сказать затрудняюсь, по причине полного отсутствия склонностей к чародейству. Однако я знаю место, где могут помочь разобраться с нашей небольшой проблемой.
    - Архипелаг Магов! – фыркнул рыцарь. – Скажешь тоже, это и я знаю.
    - Путь туда не близкий, а у нас сломана повозка, и нет денег заплатить даже за Портал, не говоря уже об услугах чародеев. Даже, если мы и доберемся, нужны знакомства, связи… кто станет разговаривать с нищими фиглярами.
    - У вас есть я! – широко улыбнулся шут. – И пусть вас не беспокоит первое, не волнует второе и не угнетет третье. Если вы согласитесь принять старого дурака в вашу замечательную труппу, я с удовольствием предоставлю в распоряжении компании свои скромные ресурсы, включая деньги и интеллект, а это, особенно в сочетании, немало.
    - У меня нет выбора, - вздохнул Рудольфио.
    - Вы можете продать мне ожерелье.
    - Если штука с магией, она больших бабок стоит, - у Пачеко загорелись глаза.
    - Не обязательно.
    - А бандиты будут продолжать охотиться за нами. У меня все-таки нет выбора.
    - Похоже, что так. Осталось высадить мессира Уэстерна и его… спутника в удобном для них месте, и мы можем лететь к магам, - Шико улыбнулся рыцарю.
    - Я… э-э-э… если вас не обременяет моя компания… дороги сейчас небезопасны… мой меч… я был бы счастлив… - смотрел Уэстерн при этом исключительно на Ливию. 
    - Что ж, - шут хлопнул в ладоши. – На том и порешим, и курс на Архипелаг Магов!
    
    
    32.
    
    
    Крупные соленые капли падали на изображение рыцаря в сверкающих доспехах. На широкие плечи была накинута шкура поверженного чудовища. Рыцарь салютовал мечом окну каменной башни.
    Капля упала на изображение прекрасной принцессы. Полувысунувшись из окна, она протягивала руки, приветствуя спасителя.
    Он любил старые сказки, где добро побеждало зло, где герои добивались всего своими руками и делали все этими же руками. А не  помощью ненавистной магии.
    Ребенок размазал слезы по щекам.
    - Ничего, как только мой отец узнает, что я здесь, он придет. Он вам покажет. Всем! Он у меня могучий, сильный! Рыцарь! А потом… потом он заберет меня отсюда. Навсегда!
    Рука привычно нащупала медальон.



Руслан Шабельник

Отредактировано: 03.04.2016

Добавить в библиотеку


Пожаловаться





Похожие книги