Тайны Вечного города. Термы Нерона

Размер шрифта: - +

Глава восемнадцатая. Заговорщики

Политика Нерона и особенно экстравагантное поведение молодого правителя не нравились многим из отодвинутой от власти аристократии. Некоторые вменяли ему в вину увеличение налогов, большая часть которых в настоящее время шла на строительство колоссальных размеров дворца. Часть людей оказалась недовольна отношением Нерона к сенату, почти лишившему этот государственный орган возможности влиять на управление страной. Но большинство выражало возмущение его страстью к публичному пению, идущему вразрез с традициями и моральными устоями. Они считали унижением государства, что правитель таких обширных земель, словно уличный актеришка прилюдно надрывает свою глотку в театрах.

Фабий покрылся испаренной. О десятках неудавшихся заговорах, настоящих и выдуманных, по городу ходило множество слухов. Но он испугался не за Нерона, у того все же есть гвардия, она как-нибудь защитит. Испугался Фабий за себя, свою семью и друзей. Люди, решившиеся на такой поступок, не остановятся ни перед чем, чтобы сохранить свои планы втайне. Даже перед убийством троих детей и их близких.

- Что-то ты, друг мой Натал, невесел… – Сцевин придвинулся к толстяку. – Переживаешь?

- Есть такое…                                              

Он хмуро бросил взгляд на стоявшего рядом слугу. Невольник быстро отошел в сторону.

- Не пугай беднягу, он отличный парень, – засмеялся хозяин дома и обратился к рабу. – Позови Милиха. – И вновь взглянул на своего приятеля. – Не трусь. Чего стоит такая жизнь? Что бояться ее потерять? За что цепляться?

Вскочив, он принялся расхаживать, размахивая руками.

- Нами правит актер, бездарность, вообразившая себя соловьем! Скажи мне, какой участи мы заслуживаем, раз такое терпим?

Фабий вздрогнул, видя, как Сцевин с красным от выпитого вина лицом стремительно приближается к нему. Глаза говорившего были расширены, в них полыхали безумные, сильно подогретые алкогольными парами огни. За несколько шагов до первой пальмы он резко остановился, покачнулся и повернулся к перепуганному Фабию спиной.

- Наши рабские души заслужили такого правителя. Сдается мы сильно чем-то прогневали богов. – Он уставился на молчавшего Антония Натала. – Ну, хватит. – Взмахом руки Сцевин рассек воздух, потрясая кулаком. – Пришел конец тирании. Лучшие люди, наконец, решились. И мы, мой друг, среди них! Разве не честь избавить Рим от матереубийцы, певца и тирана? Может, наша жизнь только для этого нам и дана? А коли не сложится… – Он на мгновение замолчал, судорожно вдохнул воздух. Схватил у стоявшего рядом слуги кубок и жадно осушил. – Не сложится… Не беда. Значит, не увидим дальнейшего позора, заполонившего мой любимый город и потешающегося над его вечными устоями.

Пошатнувшись, Сцевин с трудом добрел до ложа и тяжело опустился на него.

- Я согласен с тобой, – промямлил Антоний Натал.

- Так, давай же выпьем! – просиял Сцевин и поднял протянутый ему кубок. – За Цереру. С ее приходом расцветает природа. Не находишь символичным, что в первый день Цереалий Рим вновь обретет свободу?

“Это же уже завтра! – От услышанного у Фабия перехватило дыхание. – Они хотят убить императора на цирковых играх. Нерон в последнее время редко покидает дворец, делает исключение только для представлений в цирке. Там соберется множество зрителей и у них появится возможность легко подойти к нему”.

Толстяк, соглашаясь, вновь промямлил нечто неразборчивое.

- Господин? – в столовую с поклоном вошел толстый человек с редкими, жидкими волосами на голове и огромным бесформенным носом.

- Милих, – обратился к нему Сцевин. – Мой любимый, преданный Милих. У меня к тебе поручение. Очень важное…

- Слушаю, – слуга склонился в еще более низком поклоне.

- Собери моих самых любимых рабов и приведи сюда.

Милих попятился и, развернувшись, быстрым шагом покинул помещение.

- Близится час, близиться, – хозяин дома потер руки в нетерпении. – Чувствуешь, Антоний, как боги наблюдают за нами? Им интересно, чем все закончится.

Толстяк непонимающе воззрился на Сцевина.

- Следовало раньше решиться, – продолжал тот. – А мы все собирались, совещались... Своими трусливыми действиями едва все не погубили. Повезло, что он вначале захотел нас попугать, а не пошел сразу к Нерону.

- Благо префект вовремя сумел все исправить, – кивнул Антонин Натал.

“Префект? – Фабий превратился в одно большое ухо. – Какой из них? Города? Гвардейцев? Стражников? Или Египта? А может, одного из легионов? Кто из них сейчас в Риме?”

Он надеялся, что толстяк продолжит и выдаст имя сообщника, но тот замолчал.

“Значит, их больше, чем двое… Сколько?”

Вернулся Милих, приведя с собой около десятка слуг. Увидев их, Сцевин сделал попытку подняться, пошатнулся и повалился обратно на ложе. Рассмеялся, улыбнулся во весь рот и весело произнес:

- Счастливый день для меня станет счастливым и для вас. Я всем вам даю свободу. Мой друг Антоний Натал свидетель. Милих оформит все необходимые документы.

Бывшие рабы, а теперь вольноотпущенники радостно зашумели и принялись благодарить своего недавнего господина.

- Все! Все! – отмахнулся тот от них. – Идите. Милих, принеси завещание.

- Вы уверены? – слуга вновь поклонился. – Может, завтра? Уже поздно.

- Я сказал сейчас! – рявкнул Сцевин. – И быстрей.

Слуга коротко кивнул и выскочил из столовой. Повисло молчание. Заговорщики принялись есть в тревожной, напряженной тишине. Лицо хозяина дома сделалось отрешенным, отражая тяжелые раздумья, терзавшие его душу. Антоний Натал вяло жевал, вытирая вспотевший лоб. Фабий слегка пошевелился, пытаясь размять затекшие ноги. В столовой стояла нестерпимая духота, ему сильно хотелось кушать, о чем настойчиво сообщал урчащий желудок, а еще сильнее пить.



Андрей Дерендяев

Отредактировано: 04.03.2016

Добавить в библиотеку


Пожаловаться





Похожие книги