Танцы на осколках

Размер шрифта: - +

Глава 2

Я отстегнула перевязь ножен у стражника и забрала меч. Попробовала приподнять неподвижное тело, но мужик оказался слишком тяжел. Так не пойдет. Надо облегчить себе задачу в прямом смысле слова — на нем одних доспехов цельный пуд. Я сняла с него шлем. Расстегнула ремни, удерживающие кожаную броню, стащила нагрудник. Поножи и наручи постигла та же участь — стражник остался в льняном поддоспешнике, штанах и сапогах. А вот их, пожалуй, оставлю.

Взяв его за ноги, потащила из оружейной. Рядом раздался какой-то шорох. Мгновенно бросив свою ношу, я прислушалась. Легкое поскрёбывание повторилось, к нему добавился писк. Тьфу ты! Крысы. Едрит-твою с молитвою. Крепко про себя выругавшись, подцепила неподвижное тело и поволокла его дальше, иногда вслушиваясь в гулкую тишину вокруг. Мне стоило быть начеку. Замковый люд, конечно, не спешил соваться в проклятое крыло, но это не значит, что какой-нибудь храбрый служка не захочет пощекотать себе нервы, сбегав сюда на спор. Или поздний, излишне дотошный стражник не решит проверить, всё ли спокойно.

 

Еще с месяц назад, когда я пристроилась сюда на работу, местные тут же рассказали все свои байки и сплетни. Свежие уши для болтуна, что сахарный леденец для ребенка. Мне оставалось только кивать, иногда восклицая «Да ты что-о!». Но нет худа без добра. Вдоволь наслушавшись тутошних сказок, я призадумалась: какие из них можно использовать в своих целях.

Любимой темой для почёса языка, конечно, была смерть молодой баронессы, дочери барона Гжевика. Та преставилась пару месяцев назад при странных обстоятельствах. Вроде была молодая девица на выданье, но внезапно слегла, а через несколько дней по ней уже заказывали поминальню. Челядь с тайным удовольствием смаковала эту историю. Одни говорили, мол, это проклятье сыграло, что вместо тела на кровати нашли клубок змей. Другие говорили, что баронесса упырицей оборотилась и теперь восстает из гроба, попить людской кровушки. В общем, пересказывали эти сказки до сих пор, что мне было только на руку.

Вещи дочери старый барон из-за отцовской сентиментальности не выбросил, и мне не составило труда стащить одно из ее платьев. Девица была добрая, в смысле, кровь с молоком, но это ничуть не смущало: после смерти все усыхают. Платье висело на мне словно мешок на пугале, что по мне, дык, еще больше нагоняло страху от облика привида. Пару раз в неделю я наряжалась в похоронные тряпки и прогуливалась в лунном свете по коридорам западного крыла. Немного повыла там, немного постенала сям, и челядь зашепталась о нечисти, обитающей в стенах замка. Теперь по ночам каждый запирался в своих комнатах на три засова, рассовывал чеснок по углам, и даже стража лишний раз старалась не появляться в этом крыле. Я же пожинала плоды своего месячного труда, занимаясь делами в относительном спокойствии и безопасности.

Взяв мужика за ноги, поволокла его дальше, пыхтя и отдуваясь. Ну, до чего же здоров, бычара. Задрав ему рубище до шеи и обнажив мускулистое в шрамах тело, я от души перематерилась:

— Плевать, — вырвалось вместе с хрипом, — он мне еще пригодится.

Затащив наемника в коридор, прислонила его к стене. В галерее оказалось тихо и сумрачно. Факелы не горели, но через узкие окна пробивался лунный свет, освещая лишь клубки пыли на каменном полу. Те меланхолично перекатывались из угла в угол от сквозняка, что гулял тут повсюду. Я вернулась в старую оружейную и, кое-как сложив снятые со стражника доспехи, затолкала их в нишу за шкафом. Там не найдут, во всяком случае не сразу.

Вернувшись обратно в галерею, нашарила в небольшом укрытии свое платье служанки и быстро накинула его поверх костюма. Кстати, надевать темную одежду для дела — глупость из бабьих сказок, дескать, воры всегда в черном шныряют. Одежда должна быть удобной, в идеале добытой тут же в замке, если кто заметит — можно притвориться челядью. Только для меня местные наряды — проблема: начиная от королев, заканчивая кухарками — все особи женского пола носили только юбки. Трудновато, однако, лазать по крышам в корсете и длинной юбке, но появиться на людях в штанах еще хуже. Десять плетей перед толпой на площади подогревают задницу до температуры медленно тлеющих углей.

Поправив рубаху, я перешагнула через сползающее тело и, всколыхнув клубки пыли, прокралась до конца галереи. За первым поворотом обнаружилась дверь. Припомнив, что там находится трапезная, вернулась за стражником и, кряхтя, поволокла его ко входу. Вытерев мужиком пол — за ним тянулся вычищенный от пыли след — наконец бросила его около двери. Приложив ухо, прислушалась: в трапезной было тихо.

Обреченно взглянув на бесчувственного охранника, тяжело вздохнула:

— Достался же бугай. Почему же всегда так везет? — отдувалась я, затаскивая несчастного в зал, — ну ничего. Всё должно окупиться сторицей.

В трапезной никого не оказалось. В дальнем углу догорали поленья в очаге, над огнем висел котелок. Посередине стоял огромный выскобленный стол с лавками по бокам. Тени от мебели дрожали и плясали на полу вслед за язычкам пламени. На столе оставалось немного еды и кувшин с квасом.

— Очень кстати, — промелькнуло в голове. Целый день впроголодь все-таки.

Свалив мужика около стола, я сцапала хлеба с сыром и огромным куском затолкала себе в рот, отряхнув руки. По дороге прожую.

— Хоть кваском запей, — насмешливо раздалось за спиной.



Юлия Пасынкова

Отредактировано: 06.12.2016

Добавить в библиотеку


Пожаловаться





Похожие книги