Танцы на осколках

Размер шрифта: - +

Глава 3

375 год от наступления Тьмы

Месяц Хлеборост

7 день

 

Брест сидел за столом, положив голову на сжатые кулаки, и напряженно думал. Морщины на лбу сложились в глубокие ущелья, а желваки от напряжения едва не прорывали натянутую кожу. Лешик молча наблюдал за думками друга, периодически плеская себе в кубок кваса. Молчание затягивалось, и хозяин дома, обнаружив, что квас в кувшине уже закончился, решил-таки поинтересоваться причинами столь неожиданного визита.

— Та-а-ак… — протянул он.

Наёмник вынырнул из своих мыслей и уставился на собеседника, в хату к которому он бесцеремонно ввалился пару часов назад.

— Ты же знаешь, что тут я могу доверять только тебе.

Лешик хмыкнул и, тихонько скрипнув лавкой, поднялся, бросив пустой кувшин в бадью с водой. За стеной тихонько заплакал ребенок, но скоро умолк. Мужчина бросил встревоженный взгляд на дверь и потёр виски:

— Слушай, Брест, ты, правда, не вовремя. Я обещал жинке не встревать в мутные истории, а твоя басня чистотой с болотную жижу. За твою шкуру предлагают много золота. Очень много. И если тебя тут поймают, то ещё и меня до ядрёной матери загребут. На кой тебе вообще этот рубин сдался?!

Наёмник вскинулся и зашипел:

— «Жинке обещал», — передразнил он, — послушай себя со стороны! Кем ты был и кем стал? Мы же вместе с тобой на бельгетов ходили, этих псов! Я еще помню, как ты кости ломал одной рукой, а другой сносил головы вместе с шишаками, а сейчас брюхо отрастил. Мы с тобой спина к спине же кровь лили, на песиглавцев ходили…

— Ходили, — перебил тираду Лешик, — но сколько времени-то прошло? Война давно закончилась, а нечисть и без нас есть кому гонять, у меня же семья, младшему еще года нет. Это ты все воюешь. И не тебе мне про честь воинскую песни петь, сам-то в наёмники подался. Это раньше мы бились за веру и свободу, а сейчас ты лишь на побегушках у барона, — мужчина тяжело вздохнул, — послушай, Брест, я чего-то не разумею. Ты заваливаешься в мою хату посреди ночи весь в грязище, сам чуть ли не в исподнем. Тебя ищут стражники по всему городу, а ты вместо объяснений начинаешь мне проповедовать о воинской доблести не хуже нашего Горбача. Может-таки вразумишь меня, что вообще деется?

Брест со свистом втянул воздух, руки сжались в здоровые кулаки, а кожа на костяшках натянулась и побелела. Некоторое время мужчины буравили друг друга взглядами, не уступая. Наконец, Лешик устало выдохнул и полез за вторым кувшином, теперь уже с брагой. Наёмник медленно сел.

— Что всё-таки произошло? — донеслось из погреба вместе с бряканьем бутыли.

— Меня подставили, — угрюмо ответил Брест.

— Это я уже слышал, давай детали.

— Меня нанял управляющий барона охранять рубин. Я и суток не отдежурил, как он снова заявился. Мы с ним поговорили, мужик спокойно убрался, а дальше ничего не помню… Очухался чёрте где в лесу, шея не гнется, вся спина в кровь содрана — тащили что ли? — и ещё нашел вот это, — Брест положил на стол серебристую иглу с обломанными черными перьями, — запуталось в поддоспешнике.

Лешик вылез из погреба, поставил кувшин, щедро плеснув себе в кружку, и аккуратно двумя пальцами взял иглу. Повертел, внимательно приглядываясь, даже понюхал и положил обратно.

— Что скажешь? — спросил наёмник.

Хозяин предложил чарку с вином, Брест покачал головой. Лешик усмехнулся:

— Всё еще не пьешь?

— Никогда это не любил, — поморщился наёмник, — не нравится терять ясность.

Бывший соратник пожал плечами, жадно отхлебнул, причмокивая:

— Воля твоя. Что касаемо иглы, то тут ничего сказать не могу. Намазана какой-то дрянью, перья вороньи похоже — обычный дротик для «духовки». Такой сделать каждый дурак сможет, а вот мазь дюже любопытная. Я сам в этих снадобьях не разбираюсь, но знаю одну бабку, которая ведает толк в них.

— Что за бабка? — тут же заинтересовался Брест.

— Тут недалеко есть одна деревня, около нее знахарка живет, с травами возится. Она тебе и расскажет, что за яд и откуда взялся, коли договоритесь.

— Спасибо, Лешик, — наёмник кивнул, — может, ещё что присоветуешь?

— Погоди, — остановил его хозяин дома, — давай хоть не на пустой живот лясы точить.

 

Он не спеша поднялся и потопал к пузатой печи, стоящей посередине избы. Пошарив внутри, вытащил котелок с теплой кашей, следом на свет появились мясо на сковороде и теплое молоко в крынке. Мужчина посмотрел на Бреста, прикинул про себя что-то и, вздохнув, опять полез в погреб. Наёмник, почуяв запах еды, издал животом рёв голодного волкодлака. Чтобы как-то отвлечься от манящих запахов, он принялся разглядывать убранство.

Хата оказалась небольшая, но вместительная. В окна вставлены стекла, а не бычьи пузыри как у бедняков. На стене тихонько тикали часы, а два огонька от свечей едва подрагивали, тускло освещая комнату. В уголке из-за печки выглядывало блюдечко с молоком, а рядом краюха хлеба — хозяева чтили домового.



Юлия Пасынкова

Отредактировано: 06.12.2016

Добавить в библиотеку


Пожаловаться





Похожие книги