Танцы на осколках

Размер шрифта: - +

Глава 13

375 год от наступления Тьмы

месяц Хлеборост

18 день

 

Брест кружил по избе, предлагая разные варианты побега. Гера и Милка держали Катерину, не давая той чесаться: когда мясо начало заживать, Прежняя стала извиваться как уж на сковородке, пытаясь дотянуться до зудящих ран. Говорить она по-прежнему не могла, только мычала. Гера накинул на неё нательное белье служанки, стараясь прикрыть наготу и не дать замерзнуть. Он держал подругу искалеченными руками и отбрасывал один план побега за другим. Брест становился все мрачнее. Милка пыхтела, вцепившись в руки Прежней, и иногда вставляла слово другое.

— Значит, двери мы не откроем, — заключил наёмник, нарезая очередной круг, — выбить тоже не получиться?

— Они подпирают ее бревном. Чем сильнее будешь толкать дверь, тем глубже в землю загонишь подпорку, — ответил Гера.

— Ты баял, что с утра тринники сначала молятся всей толпой в часовне, а потом идут по делам?

— Ну, — в очередной раз подтвердил Прежний.

— А когда у них трапеза?

— Не знаю, вроде до молитвы, а что?

— Просто перебираю любые способы. Навья меня задери, ничего не ум не приходит! — Брест выругался и уселся на пол.

Катерина снова дёрнулась, но сильные руки служанки её удержали. Воровка застонала и принялась, что-то мычать. Милка извиняющимся тоном пробормотала:

— Терпи, пожалуйста. Гера сказал, что тебе нельзя давать чесаться.

На что она получила еще один нечленораздельный клёкот.

Прежний усмехнулся:

— А будешь так выражаться, оставим здесь, — пообещал он, улыбаясь.

— Ты понял, что она сказала? — удивился Брест.

— Нет, но она очень громко думает, — продолжал горько улыбаться Прежний.

— Понятно. Никак не привыкну, что ты мысли читаешь. Послушай, ты ведь знаешь этих болотников? Может, есть среди них тот, кого можно подкупить?

Гера помотал головой:

— Нет, им плевать на золото. И потом, чем ты их подкупишь? Портками?

Наёмник зарычал и, вскочив, опять принялся шагать из угла в угол. Прежняя зашевелилась, пытаясь сесть, но её тут же уложили обратно.

— Не глупи, раны еще не до конца затянулись, снова разойдутся, — успокаивал её парень.

Она не послушалась и, мотнув головой, поднялась на дрожащих руках. Глубокие порезы на иссечённой спине ещё кровоточили, но уже не так сильно. Воровка взялась двумя пальцами за переносицу и звучно хрустнула ей, вскрикнув от боли. Милка в испуге отстранилась, а Прежний только молча наблюдал за подругой. Из носа потекла кровь, а Катерина, шатаясь, промычала:

— …о.

— Что? — не поняла ее служанка.

— Нож, — изумлённо повторил Гера, — мы забыли про нож.

Милка тут же поползла до порога, и, нащупав припрятанный «складенчик», кинула Бресту. Тот умудрился поймать его в кромешной темноте и, выдвинув лезвие, примерил в руке.

— Годится. Осталось только заманить сюда кого-нибудь из этих.

Прежний поддерживал шатающуюся подругу, покачал головой:

— В плен хочешь взять? Брест, ты не понимаешь, им наплевать на смерть. Так они будут только ближе к свои Трём. Возьмешь одного в заложники, остальные только помолятся за его душу, но тело беречь не станут.

Надежда, искрой вспыхнув в темной хибаре, так же быстро потухла. Наёмник снова выругался, но нож из рук не выпустил. Он вертел его в пальцах, изредка поглядывая на стонущую воровку, которая от бессилия опять упала на пол. В воздухе повисло обречённое уныние, каждый думал про предстоящие пытки. Милка подошла к Бресту и тихонько опустилась рядом, погладив его по плечу. Тот бросил на нее удивленный взгляд:

— Ты чего?

— Я… — она запнулась. Слезы покатились по ее щекам, и служанка быстро смахнула их, — если уж нам не суждено отсюда уйти, то можно я хотя бы с тобой побуду…

— Дык ты и так вроде со мной тут, — не понял Брест.

Гера закашлялся из соседнего угла. Милка бросила на него жалобный взгляд и отстранилась от наёмника. Прежний прочитал ее мысли, тихонько кивнул:

— Брест, м… как бы выразиться-то. Вот когда Миленка при родах умирала, что ты тогда чувствовал?

Наёмник вздрогнул:

— Не смей лезть ко мне в душу, гад, — ощерился он.

Прежний замолчал, только поплотнее укутал Катерину. Та дёрнулась от лёгкого прикосновения. Брест сжимал в руке нож так, что костяшки побелели, и злобно сверлил взглядом проклятого головолаза. Наёмник тяжело дышал, на шее от напряжения и злости выступили вены. От желания расправы его отвлёк тоненький всхлип за спиной. Он медленно повернулся: служанка, забившись в угол, тихонько плакала, пряча лицо в ладонях. Она старалась не показывать слёз, но судорожные всхлипы выдавали её с головой. Брест отвёл взгляд, тяжело вздохнул: ему было знакомо чувства обречённости и бессилия. Медленно опустив нож, наёмник спрятал его в сапог и, подойдя вплотную к служанке, сел рядом.



Юлия Пасынкова

Отредактировано: 06.12.2016

Добавить в библиотеку


Пожаловаться





Похожие книги