Танцы на осколках

Размер шрифта: - +

Глава 26

375 год от наступления Тьмы

месяц Хлеборост

24 день

 

Бреста с Милкой выкинуло в высокую траву. Наёмник сгруппировался и, кувыркнувшись, приземлился на ноги. Бывшая служанка кубарем скатилась в канаву. Девица вылезла злая, но решительная, в волосах торчала солома и другой сор, а лицо вывозилось в земле. Брест осторожно поднялся и огляделся: кругом расстилалось зеленое поле, по небу сбивались в стада свинцовые облака, а холодный для этого времени года ветер мотал траву из стороны в сторону.

Недалеко от поля пролегала широкая утоптанная дорога, по ней шли редкие обозы. Приглядевшись, наёмник заметил, что тягловые лошади тащили не торговые повозки, а груженные разным скарбом телеги. На них сидели, тревожно переговаривались и просто спали целые семьи. Услыхав рядом свист и рёв ветра, люди на ближайшей повозке испуганно встрепенулись, глядя, как неизвестно откуда, из воздуха выпали два человека. Наёмник словно тур, протоптал после себя широкую тропу, выбравшись, наконец, на дорогу. Возница, заприметив грозного на вид мужика, хлестнул кобылку, в ужасе глядя, как страшный воин поднял руку:

— Погоди, добрый человек, — мирно обратился к нему Брест.

Лошадка, вздрогнув от резких ударов, припустила вперед, а крестьянин на повозке, осенив себя триной, облегчённо уехал дальше.

Наёмник сплюнул, рядом с ним из травы вылезла Милка:

— Кто это были?

— Не ведаю, — пожал плечами Брест, глядя в удаляющийся обоз, — айда, следующего поймаем.

Они пошли в сторону виднеющихся неподалеку городских стен. Навстречу им катило несколько повозок, но ни один обоз не шел в город. Люди бежали. Наёмник хотел было подойти к дремавшему на козлах бородатому мужику, но Милка его остановила:

— Брестушка, милый. Я-то знаю, что ты добрый и честный, но вот по виду внешнему ты дюже на разбойника похож. Дай-ка я с ними погуторю.

Он пожал плечами и махнул, дескать, вперед. Девица звонко свистнула, так что первый же крестьянин в телеге вздрогнул от неожиданности и сонно захлопал глазами:

— Тьфу ты! Чаво честной народ пугаешь?

— День добрый, дядя!

— Да какой там добрый, — отмахнулся мужик, — надобно чегось?

— Путь мы держим в Тринницу, долго в родных краях не были, пошто люд-то уезжает?

Мужик на козлах воровато огляделся по сторонам:

— Недоброе вы времечко выбрали для возврата домой. Ох, недоброе.

— А что так? — встрял Брест.

Крестьянин смерил его подозрительным взглядом, но, видя мирное расположение воина, заговорщицки зашептал:

— Война в городе зреет. Междоусобица. Кто в луже крови сидеть не хочет, да добро бережёт, давно ужо оттуда лапти навострил. А я, вот, задержалси. Жену-то наперед с шурином и детьми послал, а сам задержалси.

— О как! А из-за чего война-то? — Милка изобразила святую невинность.

— Да видно вы и впрямь долго в ентих краях не бывали. Солдаты Гжевика с церковью на ножах! Говорят, какую-то святыню не поделили, но я так думаю: враки всё это. Что Епископу, что Гжевику только повод нужон, чтобы власть в городе к рукам прибрать.

Крестьянин испуганно замолчал, глядя на внимательные лица незнакомцев. До него дошло, что уж больно много и неуважительно он отзывался об отцах города, и теперь сидел ни жив — ни мертв. В народе сказывали, что Хранители веры ходили переодетыми среди простого люда, да проверяли тайно на еретиков. А теперь и вовсе каждый второй в городе был шпионом и доносчиком. Сболтнув лишнего, мужик побелел, как полотно, а мозолистые натруженные руки судорожно сжали поводья.

— Не губите, судари, — только и смог выдавить несчастный.

Милка неуверенно поглядела на Бреста, а наёмник, быстро смекнув что к чему, грозно кивнул:

— Езжай уже. И не болтай лишнего каждому встречному.

Крестьянин сглотнул, молча кивнув, хлестнул лошадь. Путники проводили взглядом болтуна, а сами направились дальше по дороге. Брест уверенно шагал, погруженный в тяжелые думы. Бывшая служанка семенила рядом, завороженно разглядывая приближающиеся городские стены:

— Давно меня тут не было, — прошептала она.

 

Над городом плыли тяжёлые тучи, надежно укрывшие солнце: скоро быть дождю. Домишки, выросшие уже за стеной, сиротливо жались друг к другу. Последний раз, когда Брест тихонько крался здесь, в них кипела жизнь. А теперь, словно корова всех языком слизала. Иногда в окнах проглядывали испуганные лица, но, несмотря на день, многие ставни были плотно закрыты. Конюшни стояли пустые, редкий человек попадался навстречу путникам. Наёмник кивнул в сторону:

— Туда. Надо навестить кое-кого.

Милка последовала за ним, испуганно озираясь по сторонам. Она привыкла видеть город полный жизни: будучи девчонкой, нередко сбегала сюда с замковыми мальчишками побродить по базарам, свистнуть яблоко-другое, за что потом получала от няньки нагоняя. А теперь город словно вымер. Тоска, страх и предчувствие беды черной змеей заползли за шиворот.



Юлия Пасынкова

Отредактировано: 06.12.2016

Добавить в библиотеку


Пожаловаться





Похожие книги