Тчн - То Чего Нет

Размер шрифта: - +

Дело первое - НОЖНИЦЫ

Иногда самые толстые тюремные стены мы выстраиваем для себя сами. Сами себя загоняем в капкан комплексов, в рамки привычек и стандартов, в трясину чувств - из которых не выбраться. Потому как нет вещи более хищной - чем наш собственный разум, все остальные вещи лишь иллюзии сотворённые им.

1
 
Женщина стояла на зимнем ветру, её обнажённое тело словно светилось в темноте. Андрею оставалось лишь сожалеть, что он не художник, картина бы стала шедевром - красивая обнажённая женщина, стоящая на снегу залитом кровью. Свет фонаря освещает лишь её, тьма скрывает всё, что не нужно видеть и только даёт намёк на существование чего-то иного, жуткого. А снежинки падают и падают, тая на бархатистой коже...

Андрей проснулся ровно в шесть, принял душ, оделся потеплее и вышел из квартиры. Это был ритуал - холодная вода, прогулка в парке, а затем крепкий кофе в кафе на набережной. Он выполнял это почти машинально, автоматически, мысли же всегда были заняты чем-то иным, отвлечённым от происходящего. В те времена, когда Андрей ещё работал, в его голове прокручивались обстоятельства дел и комбинации их решений, когда работы не стало... Впрочем, это той, прежней, работы не стало, не такой он был человек, чтобы валятся целыми днями на диване. Работа была, и она тоже требовала размышлений. Андрей Дорохов был писателем-фантастом, так его именовали газеты, сам он правда не считал, что пишет фантастику, но и не спорил, очень уж не хотелось, чтобы его называли сумасшедшим, даже если это было полезно для имиджа. Когда-то давно Дорохов сам работал с такими вот сумасшедшими. Когда-то он был врачом, ещё до того как начал служить в ТЧН.
Андрей встряхнул головой, будто так можно было прогнать не нужные мысли, сегодня он слишком много думал о ТЧН, это очень плохо. Во-первых: ему не хотелось вспоминать прошлое, хотя от него всё равно никуда не деться, оно лезло из каждой строчки его книг. Но это было другое, это было словно отдельно от жизни, а сейчас вспоминалось то, что вспоминать было нельзя. Но главнее было "во-вторых": если он думает о ТЧН, то значит и о нём там думают. А вот это уже совершенно скверно.
В кафе был новый официант, на Андрея он таращился во все глаза, видимо ему уже сообщили о пунктуальной знаменитости, по которой можно часы сверять - в кафе Андрей всегда заходил в восемь. Кофе оказался слишком горячим, но капризничать Дорохов не стал, просто отставил чашку и стал думать. Домой идти не хотелось. Он был, почему-то, уверен, что едва переступит порог своей уютной родной квартиры, зазвонит телефон и голос, который он услышит в трубке, нельзя будет не узнать.
Появилась мысль - сбежать. Рвануть сейчас же домой, и, не отвечая на звонки телефона, взять паспорт, деньги и уехать на год, на два, навсегда. Ни где не задерживаться надолго и никогда не планировать, где окажешься на следующий день. Средств хватит. И никакое ТЧН не найдёт, вряд ли они смогут вычислить своего лучшего агента, хотя возможно за два года, что он не работает, появился другой лучший, а то и два. Не это пугало, какой смысл им вообще за ним бегать, просто, это не было выходом. Это было непозволительной слабостью, которая принесла бы не меньше неприятностей и неудобств чем голос в телефонной трубке. Это было одно и тоже. Только в трубку он всё же попробует сказать - "нет". Попробует отстоять своё право на спокойную, тихую жизнь. Где нет невзгод и опасностей, а раздражение вызывают лишь язвительные отзывы критиков о его творчестве, но это столь мало по сравнению с тем, что сулит ему телефонный звонок.
Погрузившись в размышления, Андрей не сразу обратил внимание на девушку, сидящую за соседним столиком. Была она здесь, когда он заходил, или пришла позже, Дорохов не помнил, раньше он в кафе эту девушку не встречал, и всё же у него была твёрдая уверенность, что её лицо ему знакомо. "Неужели из ТЧН начали следить, предугадав возможность побега или... Нет, это глупости", - оборвал он сам себя.
Андрей кивнул и улыбнулся девушке, она наклонила голову набок и ещё внимательней посмотрела на мужчину, чуть сузив глаза, точно у неё было плохое зрение. Дорохову подумалось, что он поступает очень глупо, со стороны это, скорее всего, выглядит как заигрывание с хорошенькой незнакомкой. А девушка была действительно хороша, и, что замечательно, знала это. Дорохов подумал, что об этом стоит написать. И усмехнулся про себя: - опять разыгралась фантазия. Скорее всего, девушка просто зашла выпить чашечку кофе, или ждёт подругу, и возможно даже узнала его, потому как видела фотографию на страницах журнала или на обложках его книг, а потому заинтересовалась, а он уже придумал себе, чёрт знает что. Так и паранойю заработать не долго.
Глотнув кофе, Андрей отставил чашку в сторону, напиток успел остыть и теперь ничего кроме отвращения не вызывал. Утро было испорченно. Дорохов подозвал официанта, расплатился, и, дав ему наставления на будущее, какой кофе любит пить, вышел, едва удержавшись от того, чтобы хлопнуть дверью. Он слишком привык к каждодневным приятным мелочам, наподобие хорошего кофе, чтобы менять свои привычки. Да, утро пошло коту под хост, а, соответственно вряд ли он сегодня напишет хоть что-то стоящее внимания.
Ветер закружил вокруг, больно ударяя в лицо колючими снежинками, неожиданно вспомнился сон о девушке, темноте и снеге. Дорохов остановился, ему показалось, что он вспомнил - у девушки из сна было лицо незнакомки в кафе. Но потом он урезонил себя, это уже после он наделил сновидение подробностями этой реальности. Всему виной была его фантазия и не более. Он уже два года прятался за этой мыслью о фантазии, но сегодня она почему-то не помогала, сегодня всё было не так. Проклятый кофе!!!


2
 
Кода Андрей переступил порог своей квартиры, раздался телефонный звонок.
Дорохов не стал играть в непорочную красавицу, а взял трубку и уверенным голосом поздоровался:
- Доброе утро, Юрий Михайлович.
- Я всегда знал, что ты лучший, Андрей.
- Неужели до сих пор? - Дорохов придал свою голосу нотку иронии, на самом деле всё внутри него сжалось и заледенело, а вот голос звучал спокойно, иронично, легко.
- А как ты думаешь, стал бы я тебя беспокоить иначе?
- Дайте пококетничать-то, цену себе понабивать.
- О цене мы ещё поговорим.
- Нет, Юрий Михайлович, о цене говорить мы не будем. Я хочу думать, что вы позвонили мне так, от нечего делать. Лишь, для того, чтобы пожелать доброго утра или попросить автограф на только что вами купленную книгу. И так будет лучше для всех нас.
- Не будет.
- Я ушёл, я больше не могу. Я сорвался, ясно? - голос дрогнул.
- Это совсем другое. Это...
- Вы хотите сказать, что это не будет такой дрянью, какой было моё последнее задание? - Дорохов прикрыл глаза и ясно увидел то, что пытался забыть - Ромку, его закадычного друга, одного из тех, кто основал ТЧН, но так и остался простым Охотником.
ТЧН будь оно проклято. На эту организацию Дорохов вышел не случайно. Случайностей в мире вообще не бывает, Андрей был в этом уверен. Не было случайностью, что в психиатрическую лечебницу поступила женщина сорока пяти лет и то, что лечащим врачом у неё оказался он Андрей Дорохов, и то, что он был убеждён, потому что его так учили, что его пациентка больна. А потом не было случайностью, что в ночь полнолуния дежурил он. Не было случайностью, что он зашёл выпить чая в сестринскую и поболтать с Лидочкой, а потом задержался, для того чтобы помочь этой милой молодой женщине нарезать дурацких снежинок из бумаги для украшения отделения к наступающему празднику. И не было случайностью, что когда в отделении раздался шум, он, улыбнувшись медсестричке, заявил, чтобы она не отвлекалась от важной роботы по продвижению праздника в массы, а причину переполоха выяснит он сам. И то, что он остался жив, тоже не было случайность...

Андрей даже не осознал вначале, что тогда увидел. Первой мыслью было только то, что это бред, сон, навеянный рассказами пациентки. И только потом пришло осознание, что всё происходит наяву. Отделение было залито лунным светом. Свет был неестественно жёлтым, и тени жили, шевелились по углам. На полу лежали особо яркие световые квадраты, разделённые на ещё более маленькие квадратики - точные копии зарешёченных окошек. Зверь стоял как раз на таком световом пятне, на его теле как насмешка был порванный больничный халатик. У ног существа лежала Машенька, всеми любимая в отделение больная, врачи и пациенты считали её блаженной. Родных у Машеньки не было, в дом престарелых ей было ещё рано и в больнице держали её из жалости. Теперь же трупик блаженной, разорванной плюшевой игрушкой, валялся у ног оборотня. Андрей помнил, как ему вдруг нестерпимо стало жалко Машеньку, так что он даже перестал бояться. К тому же, чего бояться? Можно бояться: войны, голода, безденежья, убийц, хулиганов, пожара, но не оборотня. Ведь оборотней не существует! Он сам учил этому больных. Учил, что их кошмары просто болезнь и всему можно найти разумное объяснение, а главное он верил в то, что говорил им.
В руке врача оказались обычные ножницы, которыми несколько мгновений назад он вырезал снежинки. Не серебряные и не освящённые, просто ножницы...
А потом приехали из ТЧН. Тогда это была лишь небольшая организация, держащаяся на добровольцах, которые и вознаграждения то не получали, просто им было интересно присутствовать там, где происходило нечто необычное. Андрею повезло, кто-то из оперативников сообщил знакомому из ТЧН. Не случись этого, все первые полосы газет пестрели бы заголовками наподобие: - "Врач психушки сам свихнулся", "Убитая пациентка", "Кровавые ножницы". А так дело было замято, зачищено, скрыто. А вот те самые кровавые ножницы, Дорохов хранил, более того, считал талисманом.
Тогда Ромка и позвал его - Андрея Дорохова - в ТЧН. Вначале это было в виде хобби. Потом ими заинтересовались, нашлись богатые спонсоры, после подключилось правительство и ТЧН стало нечто вроде группы Альфа, в своём жанре конечно. Правда, ещё более засекреченной. Платили за эти секреты тоже хорошо, да и, втянувшись, человек уже не мог себя представить без этой работы. Это был так ярко, так необычно, что уйти было практически невозможно. Это была привычка, зависимость. Это было больше чем работа, это было откровение. Обычные люди начинали казаться совершенно ненастоящими, вся их жизнь, их надежды и планы были картонными, а то чем занималось ТЧН, то хождение по краю, знание, которое мог нести не каждый, в буквальном смысле слова, делало человека больше, совершеннее этого ничтожного понятия - "человек". Андрей и не думал уходить, пока они с Ромкой не наткнулись на ту тварь в подвале обычного тверского дома. Дом был ещё Екатерининских времён, хорошо сохранившийся и красивый. Стоять бы ему ещё и стоять, если бы два ублюдка не изнасиловали, а потом не убили в его подвале девчонку. Убивали жестоко - около сотни ножевых ранений по всему телу. Кровь текла ручьём. Кровь это больше чем жидкая жизнь, кровь и боль способны разбудить тех, кого не стоит даже упоминать.

ТЧН прибыло на место. Из-за двери ведущей в подвал пахло тяжело, гнилостно, когда Андрей навёл в темноту свет фонаря, по сторонам шарахнулись тени. Ромка вошёл в подвал первым и тут же упал, но мгновенно поднялся на ноги.
- Ничего тут нет, - сказал он пустым, холодным голосом, - пошли, - и стал подниматься по лестнице к свету.
Андрей увидел его лицо и похолодел, всё было так же, всё и веснушки, и нос картошкой, и пухлые губы, но от всего этого веяло такой злобой и ненавистью, что Дорохов понял, если выпустить "это", то миру конец, и не выпустил. Затем приехали специалисты и уничтожили всё здание, отправив его махом в такие дали, что и не представлять лучше.
А Андрей Дорохов уволился. Его понимали, но никто ни разу до сего момента не набрал номер его телефона и не позвонил просто так. Он и сам понимал, но всё же не мог понять - почему?!! Почему обычная стандартная проверка места преступления обернулась таким кошмаром? Почему эта тварь выбрала носителем именно Ромку, ни тех подонков, ни мёртвую девочку, ни десяток милиционеров сновавших там до их приезда, ни даже бомжа, что обнаружил трупик и сообщил органам, а именно Ромку, его друга - Ромку. Было ли это случайностью?
Всё это пронеслось в голове очень быстро.
- Андрюша, - в трубке голос стал мягким, почти ласковым, - надо.
- Кому?
- Тебе надо, только ты сможешь, я в тебя верю.
- Там что у вас работать некому, пошли кого-нибудь, пусть тварь прикончат.
- Посылал.
- И что?
- Четыре замерзших трупа, а она даже зацепки не оставила.
- Она?
- На месте преступления как подпись два отпечатка босых женских ног и больше ничего.
- Я вне игры.
- Мне нужен Охотник.
- Что у тебя нет других?
- Есть, двое мальчиков и девочка пришли к нам совсем недавно, ещё совсем зелённые, младшему восемнадцать, старшему двадцать пять.
- А прочие, была ведь команда?
- Последние погибли два дня назад, я говорил, она убила их. А от группы захвата и уничтожения проку не будет, мы же ничего не знаем об этой твари.
- Пошли этих мальчиков, научили же их чему-то, - Дорохов аккуратно повесил трубку. Открыл бар, достал оттуда бутылку водки и рюмку, налил полную, выпил морщась. Алкоголь он не любил, но данный поступок был не признаком слабости, просто нужно было помянуть ребят. Это было неписаное правило, наподобие третьего тоста, который пьют молча, вспоминая всех, кто далеко, на вахте, дежурстве, идёт с рюкзаком по дороге, кто затерялся в паутине городов и стран и за тех, кого больше нет, и никогда уже не будет. Андрей вспомнил ребят, каждого он знал по имени и в лицо, хотя Охотники обычно работали в одиночку или парой. Андрей работал с Ромкой. Дорохов налил ещё и помянул Ромку.
Подойдя к телефону, Дорохов набрал хорошо знакомый, отчеканенный в памяти номер.
- Слушаю, - голос был непривычно усталым.
- Я согласен.



Наталья Маркелова

Отредактировано: 12.05.2016

Добавить в библиотеку


Пожаловаться





Похожие книги