Тень радуги

Размер шрифта: - +

5

— Господин! — застучали в дверь. — Там вас все кличут, уж обыскались! Госпожа сидит в карете, ждет вас и страшно ругается!

— Дьявол! — чертыхнулся граф.

Во дворце уже привыкли, что юный господин летит по своим делам, сломя голову и не обращая внимания на препятствия — поведение мало присущее аристократам. Завидев этот вихрь, слуги просто замирали на месте, вжимая голову в плечи, и надеялись, что их сумеют обогнуть. Гилберт против правил этикета лихо перемахивал через ступеньки лестниц, перескакивал через перила, мог и в окно выскочить, если это позволяло срезать путь.

Он подбежал к ожидавшему экипажу, с треском вылетев из кустов живой изгороди. Три пары безупречных лошадей всхрапнули, замотали головами, кусая упряжь, нетерпеливо ударили копытами. Завидев его, сидевший на высоких козлах кучер обрадовано вскрикнул. Звонко щелкнул кнут, едва граф, распахнув дверцу, заскочил в карету, и застоявшиеся лошади резво сорвались в рысь.

— Ну, наконец-то! — сердито воскликнула герцогиня, хлопнув сына по лбу скомканной перчаткой. — Ты почему не переоделся?

— Не успел, — буркнул Гилберт.

— А сапоги в чем, в чернилах?! — заметила она. — О, Небеса, чем ты занимался? И щека синяя.

Достав платочек и помуслив уголок, герцогиня придвинулась и принялась стирать чернильную полоску. К материнскому усердию прибавилась тряска по мостовой, и очень скоро щека графа ярко раскраснелась.

— Что ты такое делал?

— Стихи писал! — досадливо отмахнувшись от платка, заявил Гилберт.

— Для признания? — вскинула брови герцогиня. — И как успехи, что-нибудь вышло?

— Вышло! «Дорогая Адель, я люблю тебя, поверь!» — противным голосом продекламировал граф.

— Уже что-то! — со смехом одобрила герцогиня. — Может, еще пару строчек добавишь? Подумай, я не буду тебе мешать.

Гилберт отвернулся к окошку. Еще нужно было пересечь полгорода, до приезда в королевский дворец оставалось достаточно времени. Но меньше всего ему хотелось сейчас сочинять стихи.

 

 

***

 

В порядочном королевстве всё должно быть на своих местах и каждый обязан заниматься своим делом: ведьма — варить зелья, чернокнижник — чахнуть над гримуарами, принцесса — ждать своего рыцаря, а король…

 

Король Стефан Шестой не любил шумных балов и многолюдных сборищ. Пышным празднествам и придворным развлечениям он предпочитал общество немногих приближенных. Проведя молодость в победоносных военных походах, а зрелость — в поездках по завоеванным землям, в неустанных заботах о благе королевства, на старости лет Стефан мог позволить себе заслуженный покой, размеренные дни и по-домашнему уютные вечера.

Перед обедом, например, король любил сыграть в карты. Обычно компанию ему составляли канцлер, который удачно совмещал игру и доклад о государственных делах, и старшая фрейлина принцессы, которая, в свою очередь, пользовалась возможностью выпросить у короля дополнительные средства из казны, якобы на нужды принцессы, на что король, увлеченный партией, всегда соглашался и немедленно отдавал распоряжение недовольно сопевшему канцлеру.

— В этом году собран отличный урожай фруктов, — сообщал канцлер, методично сортируя доставшиеся карты по мастям. — Значительная часть яблок, вишен и, разумеется, винограда отправлена для переработки цеху виноделов. Около четверти урожая продали нашим северным соседям. Князь Вильгельм лично благодарит за высокое качество поставленного товара и в ответ обещает прислать весной дюжину возов пушнины и столько ж шерсти…

— Шерсть? Хорошо… — Король Стефан кивал, вполуха внимая словам канцлера. Задумчиво почесал затылок под шапочкой, разглядывая выпавшие карты.

В одежде короля не имелось ничего, что выдало бы титул монарха, — кроме тонкого золотого обруча на голове. Этот единственный символ власти король носил поверх бархатной шапочки, из-под которой виднелись совершенно уж седые волосы — в то время как окладистая борода было лишь чуть тронута серебром. Любивший простоту походной жизни, он и сейчас не изменял давним привычкам, отдавая предпочтение не парадным туалетам, а удобной одежде.

Канцлер, напротив, как всегда явился во дворец в кафтане, расшитом золотом и каменьями. На крутой груди, спускаясь на круглый живот, красовались тяжелые узорчатые цепи с орденами, коих председатель министров удостоился за долгие годы службы.

Не отставала от него и старшая фрейлина. Прочие придворные дамы не смели соревноваться с нею в роскоши нарядов.

— В общем, коротко говоря, ваше величество, собранного урожая зерна, овощей и прочих припасов должно хватить на две зимы, — подвел итог канцлер, вновь забирая банк себе.

— Это хорошо, — сказал король, со вздохом сгребая карты, тасуя колоду. — Лишь бы сохранить всё сумели… А что от Лорена, нет вестей? На прошлой неделе прислал сестрёнке записку, мол, жив-здоров. А отцу письмо написать недосуг! Где сам, чем занят, куда еще собирается — непонятно!

— Нет, ваше величество, его высочество пока не изволил о себе дать знать, — беззаботно откликнулась старшая фрейлина. — Однако насколько помню, принц решил изменить маршрут. Думаю, раньше весны его не дождемся. А то и раньше осени. Вы же знаете, ваше величество, эта молодежь… — она неопределенно покрутила рукой в воздухе. — Всё им надо путешествовать, везде побывать, мир посмотреть. А по мне — так и пусть, ума наберется. Пока государственными делами не обременен, можно и погулять по свету.

— Да что ж, сам такой был в молодые годы, — вздохнул король. — Только я тогда больше по военным походам разъезжал… Да, уж коли про войну вспомнили. Как там наш вояка Леопольд, взял свою крепость?



Антонина Бересклет (Клименкова)

Отредактировано: 22.02.2016

Добавить в библиотеку


Пожаловаться





Похожие книги