Удивительные приключения на паровом ходу

Размер шрифта: - +

Глава 5

Это было почти как в мечтах девочки. Конечно, два странных брата-близнеца мало походили на добрых волшебников, но все же они встретились на их пути и согласились помочь. В самом деле, ведь нужна была только карта, а судьба подарила им сопровождающих! Поэтому в крабе гостило хорошее настроение. Все продолжали заниматься привычными делами: Дверца управлял машиной, Фонарь и Шляпа следили за печкой, а Микра читала дневники, но во всех движениях их чувствовалась некая легкость и беззаботность. Дверце пришлось порядочно повозиться, прежде чем он смог подстроить оптимальную скорость и не перегонять впереди идущий транспорт. Только было немного странно, что цирковые лошади и звери совершенно не пугались такой самодвижущейся железяки, в отличие от обычной сельской скотины. Но это еще один плюсик в пользу сложившихся обстоятельств, так как неизвестно чем бы все закончилось, подними звери панику. 
Так караван двигался до вечера, а когда совсем стемнело, остановился в поле на ночлег. Из кибиток вышли люди. Кто-то занялся лошадьми и остальными животными, кто-то разжигал костры и готовил ужин, совершенно не обращая внимания на новых членов команды. Да и вообще, люди держались особняком, по двое-трое и о чем-то угрюмо переговаривались. 
Микра решила не лезть без приглашения к артистам, по крайней мере пока, хотя ей было жутко любопытно и о чем они говорили, и вообще, каково это жить внутри постоянного праздника. Побродив между разложенными кибитками и кострами, девочка так и не дождалась приглашения ни от одной из компании и слегка разочарованная отправилась к себе спать. Роботам же, особенно Шляпе, было строго настрого запрещено покидать краба.
Уже укладываясь поудобней на диване, Микра услышала, как в один из низких иллюминаторов аккуратно постучали. Фонарь отрыл дверь. 
- Спать ложишься уже? – спросил один из братьев, бесцеремонно отодвинув с прохода робота и заглядывая вовнутрь.
- Правильно, правильно, пора ложиться спать! – ответил за нее второй, толкая брата и ища места себе в узком проходе.
- Мы тут вот что, детонька, – заискивающе глядя на нее и сладко улыбаясь, начал первый, - хотели предупредить.
- Да, предупредить, ничего такого, не подумай, - зачем-то сказал второй, так же улыбаясь.
- К нам волки шастают, да и простой люд, для забавы или чего еще.
- Да, шастают всякие, - подтвердил, кивая головой, второй.
- У нас на ночь в лагере собак механических выпускают, для охраны.
- Собак, но механических. Они самые лучшие охранники, тебе, наверное, это известно.
- Так что, если чего надобно на улице, лучше сейчас сделай.
- Лучше сейчас сделать, а то потом невозможно будет.
- Совсем невозможно.
И пятясь задом к выходу, немного замешкавшись в дверях, так как одновременно братья пролезть не могли, они исчезли в темноте.
- О, отлично! Мы еще и под охраной, - обрадовался Дверца. – А то я признаться так беспокоился за всяких вандалов.
- А зачем о них беспокоиться? – удивился Фонарь.
- Вот глупый котелок на ножках, я не о них беспокоился, а о нас, в связи с ними! – покрутил у виска Дверца.
- Но ты же сказал…
- Да мало ли что он сказал! – встрял Шляпа. - Тебе лишь бы заявить о себе.
- Но это же вопиющая несправедливость!
- Молчите вы уже! – выкрикнула девочка и решительно накрылась пледом с головой.
- Это все ты, - шепотом упрекнул Фонаря Шляпа.
- Нет, - так же шепотом возразил тот, - это все Дверца.
- А я причем? - шикнул на них третий робот.
- Я, вообще-то, пытаюсь уснуть! - крикнула Микра из-под одеяла. – Займитесь уборкой угольного отсека, там все изрисовано!
Но она очень сильно пожалела, что дала такое распоряжение, потому как роботы тут же начали спорить, кто виноват в беспорядке.
- У меня творческая жилка, а это бездарно нарисовано! - очень громким шепотом оправдывался Шляпа. – Почему, если что-то случается, то виноват сразу Шляпа!
- Потому что кроме тебя никому в голову не придет заниматься такой ерундой.
- Это искусство, а не ерунда!
- Значит, все-таки это сделал ты!
- Если я один раз нарисовал цветы на стене, не значит, что и в этот раз тоже я это сделал! Мы здесь трудились вдвоем с Фонарем, а всех собак вешаете на меня!
- Я сейчас встану и выгоню вас на улицу, где все собаки тут же повесятся на вас! - крикнула Микра и добавила: - Выключитесь, наконец!
По команде голоса умолкли, чем озадачили девочку. Она никогда и не задумывалась, можно ли роботов просто выключить. 
Лагерь собрался еще до рассвета, поэтому, когда Микра открыла глаза и вытянула ножки из-под одеяла, подтягиваясь, то тут же почувствовала вибрацию — краб уже был в пути. Целый день цирк шагал без остановки и к вечеру приблизился к небольшому городку. Войдя в поселение, караван остановился прямо возле центральной площади, хотя места всем едва хватало. Как только двигатель краба затих, а сама машина легла на пузо, в иллюминатор постучались, и на пороге показался один из братьев.
- Куковякин я. Прошу меня простить,- представился он. - Я приношу свои извинения, и извинения моего брата, да. Ему просто очень стыдно, за такое свое поведение, и поэтому он не пришел, не смог. Да и я собственно не смог бы прийти, но это было необходимо сделать...
Девочку пугали его путаные объяснения. Ей казалось, что за бессмысленной тирадой она упускает саму суть разговора. Поэтому Микра почтительно откашлялась, давая понять, что все еще тут и слушает внимательно.
- Ах да! Собственно что за дело! - пришел в себя Куковякин. - Дело-то на самом деле пустяковое, но не стоит отлагательств. Мы путешествуем уже очень давно, и все артисты нашего театра утомились от однообразной дороги. Мы хотим сегодня вечером устроить небольшое представление, народ местный потешить, да и себя побаловать. Я просто приношу свои извинения, и извинения за своего брата, что остановка немного затянется и наше приближение к океану отодвинется на пару дней. Очень жаль. Надеюсь, вы нас простите?
Куковякин, насколько позволяла его полнота, поклонился, на что девочка только пожала плечами. Идти ей все равно пока некуда. Даже если они доберутся до океана, без папиных подсказок, что прячутся в дневниках, ей никогда не найти маму. Так что, пока дневники не дочитаны, она может позволить цирку, так любезно ее приютившему и давшему надежду, немножко развлечься и размяться. 
К тому же, девочка сама только слышала о таких представлениях. В цирке она была однажды, еще будучи совсем маленькой, поэтому мало что помнила. Микра подумала, что с удовольствием и сама посетит это представление.
Уже через полчаса работники цирка раскинули огромный цирковой шатер на площади, что еще утром служила рынком. Внутри шатра расставили лавочки, арену и прочую необходимую атрибутику, основательно подготовившись к выступлению. Все это сопровождалось уже успевшей приесться за день веселенькой музыкой из громкоговорителей и перекрикиванием рабочих на не очень приличном языке.
Потом пришел опять кто-то из братьев и попросил переставить краба вплотную к цирковому шатру.
- Понимаете, маленькая леди, людям будет интересно посмотреть на такую диковинку. Я бы еще попросил вас приоткрыть дверцу. Пришедшие на представление люди должны видеть, что внутри кто-то может жить.
Микра с радостью согласилась и попросила Дверцу переставить краба, открыла дверцу, а сама с дневником отца уселась на ступеньки, читая и мельком наблюдая за пришедшими людьми. Местные жители отличались более светлой кожей и белыми, словно облака, волосами, да и одеяние их было в новинку. Вместо сандалий на ногах красовались сапожки из валеной шерсти, да к тому же даже женщины ходили в штанах. Ни у кого нельзя было встретить просторных легких туник или расшитых как у приморских жителей рубах, а только толстые, из овечьей кожи, с мехом безрукавки. Но если брать в расчет холодный ветер, который порывами заставлял плясать шатер странный ломаный танец, Микра даже позавидовала такой предусмотрительности. 
А местные жители засматривались в первую очередь на саму Микру. И ее, казавшееся им не к месту, красивое кружевное платье, с пышной юбкой и большим количество оборочек, и ее рыжие волнистые волосы, заплетенные бантом в небольшой хвостик, и смуглая кожа, и красивые, но явно неудобные, туфельки. И каждый, только скользнув взглядом по девочке, тут же принимался охать и ахать, качая головой, и было совершенно непонятно, что они этим имеют в виду. Красива ли девочка по их мнению или же наоборот чрезвычайно уродлива, это оставалось только между соглядатаями.
Уже после они обращали внимание на самого краба, подходили и прикасались к нему, желая узнать, из чего он сделан. Некоторые аккуратно постукивали по корпусу и, услышав глухой железный звук, удивленно хихикали. Были и такие, кто пытался заговорить с девочкой, но откуда ни возьмись, рядом всегда появлялся огромный мужчина, кто-то из труппы цирка, и отгонял надоеду. 
Громкость музыки усилилась, людей уже собралось довольно много и оставалось всего полчаса до выступления, когда к девочке опять подошел один из братьев.
- Кукобякин я. Прошу меня простить,- представился он. - Я приношу свои извинения, и извинения моего брата, да. Ему просто очень стыдно, за такое свое поведение, и поэтому он не пришел, не смог. Да и я собственно не смог бы прийти, но это было необходимо сделать...
Девочке почудилось, что она попала в какой-то странный сон, где все постоянно повторяется. Она уже не кхемкала почтительно, а сразу спросила напрямик:
- Что вы изволите, господин Кукобякин?
- Да так, мелочь одну, ей богу. Не захотели ли бы ваши роботы, ваши слуги, сегодня спеть для гостей? Так, какую-нибудь простенькую песенку.
Услышав предложение, Шляпа невольно громко икнул.
- Вот он, мой звездный час! - провозгласил он и гордо приблизился к Кукобякину. - У меня будет своя гримерная и стилист?
- Эм, - замялся Кукобякин, не ожидая такой прыти от роботов. - У нас, к сожалению, нет такого. Но если вы желаете, я могу попросить нашу Эдну, пластичную акробатку, одолжить вам свою косметику.
- Да, мне это подойдет, - согласно кивнул Шляпа и ступил со ступенек.
- Маленькая леди, - робко спросил Дверца, - вы не будете против?
Микра пожала плечами. Если роботы сами не прочь поразвлечься, то уж она тем более не будет мешать.
- Мне кажется, это не лучшая идея, - тихонько проговорил себе под нос Фонарь. Он как всегда недоверчиво относился ко всему новому.
- Да ладно тебе, не робей! - подбодрил его Шляпа. - Свой стилист - это тебе не всякому великому артисту по зубам!
- А зубов у тебя то и нет...
И они опять начали о чем-то спорить, двигаясь вслед за господином Кукобякиным. Девочка еще немножко посидела на крыльце и почитала записи отца, но ничего путного не нашла. Созывающий уже кричал из последних сил - осталось десять минут до начала представления. Микра сложила дневники на столик, закрыла дверь на вентиль изнутри, вылезла по ступенькам из люка на потолке, закрыла его и с легкостью соскочила с краба прямо в жидкую грязь. Тихо выругавшись, но не сильно, как истинная леди, она поспешила ко входу, надеясь попасть на представление.
Но к ее удивлению, охранники, что стояли на дверях шатра, ее не пустили и потребовали билет. Билет за просмотр чудачества ее же собственных роботов, которые каждый день приносят какие-то неприятности. Вот уж было бы за что платить. Деньги у девочки, конечно, были, немного, но были. Когда они убегали со своего насиженного места, то перенесли сбережения отца из тайника возле хижины в краба. Но возвращаться за ними, открывать все эти вентили — задача не из легких и быстрых, а представление вот-вот должно было начаться. Поэтому Микра не стала спорить и отправилась с другой стороны. 
Когда она проникла под полог шатра, то тут же окунулась в водоворот куда-то спешащих и что-то несущих людей. Был тут и щуплый мужчина, говоривший с печальным тигром из клетки, и какая-то худенькая дама, вся в розовом, с искусственными крыльями, сделанными, по всей видимости, из простой рыболовной сетки и перекрашенные в розовый цвет. Она размахивала волшебной розовой же палочкой, явно сердясь и высказывая что-то огромному силачу, стоящему напротив нее и хмурившемуся. Кто-то бегал с тележкой, полной различной цветной мишуры. Шесть одинаковых миниатюрных женщин, маленьких, ростом даже ниже самой девочки, в белоснежных пачках оттачивали движения, пружиня на носочках правой ноги, поднимая и опуская левую. Все эти женщины были как будто уменьшенной копией настоящих обычных людей, но очень отличной, качественной копией. Окружение казалось настоящим волшебством, и Микра никак не могла понять, как же все эти люди уместились в крохотные повозки.
Наконец, глазами она отыскала обычную с виду девушку, ни с кем не ругавшуюся и с виду ничем не занятую. Она стояла спиной к Микре и были видны только ее длинные шелковистые волосы, которые волной спадали до колен. Решив, что из всех предоставленных в ее распоряжение взрослых, эта дама выглядит куда нормальней, девочка подошла к ней и попыталась обратить на себя внимание, дернув слегка незнакомку за юбку.
- Простите, пожалу... - но договорить Микра не смогла. Девушка обернулась и на ее лиц, вполне симпатичном, оказалась самая настоящая густая черная борода, спускавшаяся примерно до уровня плеч ее обладательницы. Хорошая девичья грудь, выглядывающая из декольте, не оставляла сомнения, что именно девушка с бородой, а не мужчина с длинными волосами и переодетый в платье. Это настолько поразило Микру, что она застыла на месте и не могла произнести ни слова, хотя знала, что так вести себя очень невежливо. В конце концов, может быть девушку проклял волшебник?
- Ну что уставилась, - грубо спросила обладательница бороды. - Язык проглотила?
Положение спас вынырнувший из ниоткуда Куковякин или Кукобякин, который тут же взял Микру в оборот и принялся, как всегда употребляя пространственные выражения и множество ненужных слов, тараторить ей о том, что как раз искал ее.
Он повел девочку в первые ряды и усадил на мягкое кресло, оббитое красным бархатом, по соседству с братом. Тот тоже что-то говорил, но в цирке было так шумно, музыка так громко играла, а народ галдел что есть мочи, поэтому Микра ничего не услышала.
Но вот, наконец, прожектора погасли, музыка сбавила свой тон, и народ, повинуясь этой своеобразной магии, так же затих в ожидании. На середину арены вышел импресарио, забавный карлик, с лукавой ухмылкой, одетый в ярко-зеленый костюм и оранжевые большие башмаки. Он снял с головы такой же ярко-зеленый цилиндр, наклонился и очень громким, низким голосом, несопоставимым с его внешностью, поприветствовал собравшихся, веселой шуткой возвестив о первом номере.
Тут же вслед за ним выскользнули незадолго до этого репетировавшие маленькие леди в пачках и принялись семенить по арене. Они подпрыгивали так высоко и легко, что казалось просто парили в воздухе, а их ножки так быстро переступали, что можно было потерять их из вида, и создавалось впечатление, будто это такие шесть маленьких снежинок, кружащиеся в преддверии зимы. С потолка спустились две канатные качели, и, разделившись, танцовщицы вспорхнули по трое на каждую. Одна посередине, две другие по бокам. Всё вихрем взметнулось вверх, а девушки принялись раскачиваться. И вот они уже перепрыгивают с одной качели на другую и строят различные фигуры, становясь то на плечи друг другу, то на колени. От этого зрелища становилось и страшно и удивительно и каждый раз у маленькой Микры замирало сердце, когда одна из балерин или все сразу делали очередной смертельно опасный трюк. А когда их выступление закончилось и, наконец, остановив свои быстры ноги, девушки встали перед зрителями и поклонились, зал взорвался бешенными овациями.
Вышел тот же импресарио-старичок и представил следующий номер. На сцене показался силач с пятью гирями, цирковые служащие вслед прикатили несколько штанг. Но силач с легкостью, которой могло позавидовать любой богатырь, поднимал тяжелые предметы и жонглировал ими, а потом перешел на штангу. Был он одет в специальный купальный костюм, к тому же обмазан чем-то темным и блестящим, поэтому все его мышцы были видны не вооруженным глазом. Когда он жонглировал очередными тяжелыми предметами, что подсовывали ему работники сцены, — а это были две гантели и один утюг, большой чугунный, по размеру не уступавший головам любого из роботов Микры, незаметно для него на сцену подкралась леди в розовом и кокетливо приставила пальчик к губам, намекая зрителям ее не выдавать. Она взмахнула своей розовой волшебной палочкой и вначале утюг, а за ним и гантели, превратились в гигантские перья, которые потихоньку начали парить и опадать на арену. Силач уставился на происходящее с изумлением, и даже начал улыбаться такому волшебству, но вопреки ожиданиям, перышки эти стукнулись о землю с таким грохотом, будто и вправду были сделаны из железа, к тому же на арене остались внушительные вмятины. Люди в зале залились смехом. Силач обернулся, но розовая фея успела сбежать из его поля зрения вперед. Она взмахнула палочкой, и мужчина оказался одет в кружевное платье, явно жмущее ему в подмышках. Силач рассвирепел и кинулся на розовую фею, но она легко отпорхнула от него в сторону и, вновь взмахнув палочкой, вдруг исчезла. Мужчина упал на то место, где только что стояла фея, и принялся озираться по сторонам. Но проказницы и след простыл. Тогда он содрал с себя одной рукой платье и принялся за свои тяжеловесные снаряды. Силач нагнулся, взялся одной рукой за штангу, которую до этого с легкостью поднимал, и попытался оторвать ее от земли. Раздался характерный треск, будто что-то разошлось по швам, и мужчина вполне себе по натуральному покраснел и прикрыл ладошкой попу. Потом повернулся, огляделся, удостоверился, что ничего у него не порвалось, показал зрителям, которые к слову очень над этим смеялись, и опять приложился к штанге. И вновь раздался тот же звук. Уже не краснея, силач вновь обернулся и все перепроверил. Улыбнулся, покачал головой, смекая чьи это проделки. Он нагнулся и взялся за штангу уже двумя руками и попытался оторвать ее от земли, но смог приподнять с большим трудом всего на пару сантиметров выше. Как вдруг послышался смех, и с двух сторон штанги, как из ниоткуда, спрыгнули кружащиеся балерины-акробатки и, смеясь, убежали. Силач проводил их взглядом, и усмехнулся. Еще несколько раз, совершенно из неожиданных мест появлялась розовая фея и подстраивала силачу какие-нибудь мелкие шалости, пока на сцену не вышел другой парень с тигром на поводке. Артисты попятились, что сказать вся публика отпрянула от арены и замерла на месте. Розовая фея взмахнула палочкой и силач вместе с ней исчезли с глаз, а на середину вышел импресарио и представил артиста с питомцем - дрессированным тигром. Тигр послушно выполнял все команды своего хозяина: и шел по огромному шару, катя его под собой, и прыгал через горящий обруч и прочее, прочее. Даже рычал и бил хвостом, и казалось, что бледный хрупкий парень еле удерживает этого грозного зверя под контролем, и ситуация вот-вот выйдет за рамки. Но девочка помнила, с каким взглядом сидит тигр в клетке и весь номер казался ей фальшивым.
Потом объявили небольшой перерыв, и господин Куковякин угостил девочку мороженным, а Кукобякин сладкой ватой. 
Во второй части на сцену сразу вышла бородатая леди, одетая в красивое вечернее платье и запела низким густым басом о неразделенной любви под луной. Ее сменили лошади, те же худые, что и тащили на себе весь караван. Подгоняемые кнутом, они зачастили аллюром по кругу арены. Лошади кланялись зрителям, танцевали на задних ногах и проделывали множество других забавных трюков, что вообще невозможно было предугадать, глядя на их жалкий вид перед представлением. 
После окончания номера с лошадьми, пришла очередь выступать очень худенькой девушки, с большой копной белоснежных волос, собранных в огромный пук на голове. Она выгибалась и сгибалась, выполняя удивительные метаморфозы со своим телом, и была похожа на очень пластичный жгут. Микре казалось, что в процессе представления бедная гимнастка вот-вот завяжется в узел.
Наконец, она закончила, и на сцену вышел заметно шатающийся карлик в зеленом, и заплетающимся языком, видимо от усталости, он представил следующий номер:
- Дамы и господа! А сейчас, ик, перед вами высупят наши новые аристы, ик! Они сесняются, поэтому попрошу приободрить их апплосисментами, ик!
- Опять за свое, - нагнувшись к брату, сердито посетовал Куковякин.
- За свое, опять! – согласился тот.
Сцену заволокло дымом и в этом тумане появились трое роботов девочки. Фонарь включил свои знаменитые глаза и принялся светить, словно прожекторами, в разные стороны. Из трубы Дверцы валили клубы пара, это он создал такой туман вокруг всех. Шляпа же, с раскрашенным чем-то красным лицом, шагнул вперед и приятным тенором произнес:
- Леди и джентльмены! Вы сидите удобно, поедая свои сладости? А теперь прошу, настройте ваши уши на скрежет механизмов! - и запел:

Пойдём со мной, я покажу, как роботами быть,
Когда внутри лишь шестерни, которым не остыть.
И в голове "тик-так" ничем не заглушить,
Скажите, долго ли смогли б вы так прожить?

Создатель Тим никак не мог всё-всё запоминать,
И вот решил в помощники он роботов создать
Но как они работают, никто не смог понять
Теперь нет инженера, где нам его искать?

В огромном крабе на пару мы ищем путь к себе.
У нас нет карты с компасом, гадаем по луне,
Но мы не унываем, довольны всем вполне,
Мотивчик напеваем, давайте с нами все:

(Раз-два-три)
ЛАЛАЛАЛА-ДА!
ЛАЛАЛАЛА-ДА!
ЛАЛАЛАЛА-ДА!
ЛАЛАЛАЛА-ДА-ДАДА!

Но как же сложно понимать, как человеком быть,
- Мне кажется, достаточно одежду раздобыть! (Шляпа)
- Нет, нужно просто хорошо покушать и запить! (Дверца)
- Но братья, сей вопрос нам надо изучить! (Фонарь)

Мы постоянно спорим, до драк чуть не дошли!
Но истин в разговорах пока что не нашли,
И говорят нам люди: - Вопросом не смеши!
Все дело в том (а дело в том), что в нас нету души.

- Ах, как хотелось бы с душою ночные видеть сны! (Фонарь)
- Душа нужна называться мне «Ценитель красоты»! (Шляпа)
- С душой, сомненья нет, возвел бы я дворцы! (Дверца)
Ну а пока что без души поем мотивчик мы:

ЛАЛАЛАЛА-ДА!
ЛАЛАЛАЛА-ДА!
ЛАЛАЛАЛА-ДА!
ЛАЛАЛАЛА-ДА-ДАДА!

Наверно, всякой вещи предназначенье есть,
И если в доме стулья, на них надо присесть,
Коль джентльмен обязан отстаивать ты честь,
И вас развеселить собрались мы все здесь.

Но мастер Тим нам не сказал, что делать если он
Исчезнет, испарится и опустеет дом,
И наугад с артистами по городам идем,
Один простой мотивчик все время мы поем:

ЛАЛАЛАЛА-ДА!
ЛАЛАЛАЛА-ДА!
ЛАЛАЛАЛА-ДА!
ЛАЛАЛАЛА-ДА-ДАДА!



Маричка Вада

Отредактировано: 13.12.2017

Добавить в библиотеку


Пожаловаться