Усадьба

Размер шрифта: - +

Глава X

После ужина, когда я, переодевшись ко сну, сидела за бюро и писала письмо для Ольги Александровны, в мою дверь постучали.

—  Лиди, это я, открой, дорогая… - услышала я жалобно-просящий голос моей подруги.

Пришлось отложить письмо и отпереть дверь.

—  Ты думаешь, что я ужасный человек и очень плохо поступила сегодня утром, да?

Она стояла на пороге уже одетая ко сну, с распущенными волосами и закутанная в длинную шаль. Говорила она по-французски, почти скороговоркой – как будто боясь, что я вот-вот захлопну дверь перед ее носом. Натали глядела на меня снизу вверх полными раскаяния глазами – невозможно было сердиться на нее.

—  А ты сама как думаешь? – между тем поинтересовалась я. – Достойно ты вела себя с Лизаветой Тихоновной? Что бы сказала Ольга Александровна, услышь она тебя?

Натали состроила плаксивую гримаску и мимо меня проплыла в комнату, с ногами забралась на кровать:

—  Я знаю, что вела себя дурно, – она низко наклонила голову и избегала смотреть мне в глаза, - мне очень стыдно, и я уже десять раз отругала себя за несдержанность. Но я ничего не могла с собой поделать: всякий раз, когда я вижу свою мачеху, в меня как будто бес вселяется. Я просто не могу удержаться! Но согласись, что и она виновата!..

Я, уже закрыв дверь комнаты, села на край кровати и внимательно слушала Натали – она и правда раскаивалась. Но я не могла не возразить:

—  Я не припомню, чтобы твоя мачеха сказала и сделала хоть что-то плохое в твой адрес.

—  Она отправила меня в Смольный! – Натали даже вскрикнула возмущенно. – Неужели этого недостаточно?!

—  Во-первых, не стоит кричать, дорогая: все уже спят, - заметила я, - а, во-вторых, ты говоришь так, будто она отправила тебя на каторгу, а не в лучшее женское учебное заведение в России.

Натали подумала секунду. Но потом опять нахмурилась и выдала неопровержимое:

—  Все равно!

Я подсела ближе к ней, взяла ее руку и попыталась поймать взгляд:

—  Натали, послушай, я понимаю, что у тебя предубеждение к этой женщине, но согласись, милая, что оно основано на обидах маленькой, капризной двенадцатилетней девочки. А теперь ты взрослая, умеющая владеть собой барышня – смолянка. Ты же знаешь, как должна относиться истинная смолянка к людям, которые ей не нравятся?

Натали, разумеется, знала, потому как Ольга Александровна изо дня в день нам поясняла, как должна вести себя смолянка и что она должна думать. И, что немаловажно, еще и показывала это на собственном примере – ни разу за девять лет обучения я не слышала, чтобы наша начальница повысила голос, высказалась о ком-то дурно или пренебрежительно.

И я, и Натали, и, наверное, каждая из смолянок стремилась к тому, чтобы стать похожей на Ольгу Александровну.

—  Вероятно, я должна найти в ней что-то хорошее, – неохотно признала Натали.

—  Умница! – похвалила я. – И я уверена, в ней есть это хорошее – за что-то же ее полюбил твой отец.

Я поддержала Натали улыбкой, и та ответила мне тем же – кажется, у моей подруги даже настроение улучшилось после того, как она приняла решение помириться с мачехой.

—  Лиди, перед тобой я тоже должна извиниться, - снова вернула жалобный взгляд Натали, - за то, что не пошла с тобой на прогулку. Вероятно, тебе очень хотелось поговорить, а я этого не поняла, потому что все мое внимание занял Митенька… - Лицо ее озарила улыбка, - Он такой славный малыш, ты себе представить не можешь! Завтра я обязательно тебе его покажу! Вася дал ему свое отчество и фамилию – папенька, конечно, ужасно разозлился, узнав об этом, но запретить все равно не мог. Хотя и пригрозил, что даже лишит его наследства, но Вася не испугался и все равно хочет жениться на Даше! Лиди, правда же он поступил храбро, как настоящий мужчина?

Мне очень хотелось сказать моей подруге, что настоящий мужчина сперва ведет женщину под венец, а потом уже заводит детей, но я смолчала.

Признаться, я даже восхищалась Натали сейчас – очень мало я знала людей, которые могут любить так искренне и бескорыстно. Совершенно не придавая значения тому, что племянник – незаконнорожденный, и что его мать всего лишь горничная. Скажу честно, что я бы так не смогла.

Натали же любила людей исключительно за их внутренние качества и всей душой стремилась помогать слабым. Пусть запала ее хватало ненадолго, как с госпиталем, но большинство ведь и вовсе не считает нужным даже попытаться помочь посторонним людям.

Я поступила в Смольный на три года раньше Натали. Эти три года были самыми тяжелыми в моей жизни: я ужасно говорила по-русски, не понимала и половины из того, о чем ведут речь мои подруги по институту. Да и подругами они лишь назывались – девочки искренне хотели меня поддержать, зная, что я недавно осиротела, но были бесконечно далеки от меня. Да и то, что совсем недавно во Франции случился переворот, прекративший Вторую Империю, сыграло свою роль – меня, француженку, считали,  наверное, иностранной шпионкой и противницей монархии.



Анастасия Логинова

Отредактировано: 27.10.2016

Добавить в библиотеку


Пожаловаться