Усадьба

Размер шрифта: - +

Глава XV

Я была очень недовольна собою, очень! Получается, я в корне оказалась не права во всем, что касалось Ильицкого. Сделала совершенно неверные выводы, а все оттого, что позволила эмоциям затмить рассудок: Ильицкий не понравился мне с первого взгляда – не понравился настолько, что мне каждым словом хотелось уколоть его, задеть… А уж в мыслях я тем более не стеснялась, думая о нем Бог знает что.

Подобное поведение совершенно недостойно воспитанницы Смольного – а оттого мне было еще мучительней.

И все же, хоть я и ошибалась во многом по поводу Ильицкого – в главном я считала себя правой: человек он крайне неприятный. Потому что мужчина, мелочный до того, чтобы всерьез разобидеться на девицу и пообещать ей мстить, может вызвать разве что жалость…

—  В Петербурге новостей масса! – рассказывал Андрей, сидевший за ужином между мною и Натали. Князя Орлова же усадили, разумеется, слева от моей подруги, обязав его ухаживать за ней за столом. Андрей продолжал: - новую университетскую реформу – о которой мы с тобой спорили, Женя, помнишь? – об отмене автономии в университетах. Так вот, ее все же введут, похоже, и уже в этом году.

—  Вы думаете это плохо? – полюбопытствовала Натали.

—  Ну, как вам сказать, Наталья Максимовна: если раньше, к примеру, деканов и ректоров выбирали сами преподаватели из своей массы, то теперь они будут назначаться сверху. Судите сами, хорошо ли это.

—  Я думаю, что это очень плохо! – пылко подхватила моя подруга. – Наверняка станут назначать людей, ничего не смыслящих в науке, но зато угодных государю, которые и студентов станут воспитывать в духе беспрекословного подчинения. А еще я слышала, что собираются ввести государственный выпускной экзамен помимо факультативных[1]!

Ильицкий на другом конце стола в ответ на это громко хмыкнул:

—  А теперь я у тебя спрошу, Наташа: по-твоему, это плохо?

—  Разумеется, плохо! – не раздумывала даже она. – Это значит, что обучать студентов теперь будут по строго оговоренной программе – ни одного лишнего слова на лекциях. Что же здесь хорошего?

—  Вот-вот, ни одного лишнего слова – это-то и хорошо! - кивнул Ильицкий. - Ибо количество излишне свободомыслящих студентов в наших университетах превышает все разумные пределы. Вот и получается, что вчерашние студенты двух слов связать не могут по-русски и не смыслят ни капли в своей профессии – зато в политических течениях да в «народничестве» большие специалисты.

Ильицкий говорил свысока, менторским тоном и посматривал на мою подругу снисходительно, как на неразумного ребенка. Не могу передать, как меня это злило!

И, конечно, трудно было не понять, кого он имеет в виду под «не могущими связать двух слов по-русски». Кажется, заметила это не только я, потому что Андрей тотчас принялся ему отвечать – несколько язвительно:

—  Смею напомнить тебе, Женя, что российская наука, о который ты сейчас так дурно высказался, породила все же таких людей, как Горчаков, Менделеев, Мечников, Павлов, Склифосовский, Пирогов! Умудрились они выучиться без государственного-то контроля!

—  Да-да, а еще Мусоргский, граф Толстой и великий Пушкин! – тут же поддакнула Натали.

—  Наташенька, граф Толстой, кстати, так и не окончил университета, увы, - ответил на это Ильицкий и так мерзко улыбнулся уголком губ, что я не выдержала.

Я пообещала себе, что слова не скажу ему за ужином, но простить ему унижения своей подруги я не могла!

—  Евгений Иванович, - заговорила я, - а вы уже знаете, что в связи с реформой, с нового учебного года повышается плата за обучение в университетах и гимназиях? И весьма существенно повышается. Ходят слухи, что и в дальнейшем она будет увеличиваться едва ли не ежегодно. Вы же понимаете, что это приведет к тому, что образование в России вновь станет доступным лишь обеспеченным слоям, а у детей кухарок и лакеев не будет даже возможности занять высокие посты – несмотря на возможные их потенциалы. Россия вернется к кастовому обществу, которое было при царе-Николае. А эта реформа – первый шаг назад. Так по-вашему это все же благо?

—  По-моему нет ничего постыдного в труде кухарок: каждый должен заниматься своим делом, как было на Руси исстари. Дашутка, вон, - кивнул он на вошедшую с подносом горничную, - отлично шьет и убирает, живется ей у господ вполне вольготно – зачем, Лидия Гавриловна, ей ваши образования? Скажи, нужно тебе образование, Даш?

Горничная только бросила на него осуждающий взгляд и спросила:

—  Чай прикажете нести, Лизавета Тихоновна?

—  Неси, Даша, неси… - отослала ее Эйвазова, которой, кажется, разговор не очень нравился.

А я смотрела на Ильицкого и силилась понять: уж не шутит ли он? Неужто и правда, в наш просвещенный век сравнительно молодой еще мужчина может исповедовать взгляды столь косные.

—  Значит, государством должны править дети сегодняшних управленцев, детям кухарок и мечтать не стоит выбраться «в люди», а французы, если я не ошибаюсь, исстари на Руси ходили в гувернерах у господских детей, так? - уточнила я, не сводя глаз с кузена Натали.



Анастасия Логинова

Отредактировано: 27.10.2016

Добавить в библиотеку


Пожаловаться