Усадьба

Размер шрифта: - +

Глава XXVI

Обратный путь я проделала за четверть часа, потому как почти бежала и мечтала только о том, чтобы Ильицкий меня не догнал – мне нужно было побыть одной и подумать сейчас. Он же как на грех не отставал и все пытался сказать что-то. Уже у выхода из парка ему это удалось:

—  Лида, послушайте, не смейте делать поспешных выводов об Андрее и в чем-то его подозревать!

—  Я никогда не делаю поспешных выводов! - отозвалась я раздраженно.

—  Вы постоянно их делаете!..

Но оба мы в этот момент затихли, поскольку где-то в парке за кустами раздался истеричный и взвинченный до предела голос Эйвазовой:

—  Я не могу так больше! Не могу!

И не взглянув на Ильицкого, я уверенно пошла на голос – свернула на одну из прилегающих к главной дороге аллей и сразу увидела сидящую на скамейке в зарослях сирени Лизавету. Опершись на спинку той же скамьи, за ней стоял Андрей и негромко отвечал ей что-то, как будто успокаивал. 

Право, мне не доводилось раньше наблюдать их беседующих наедине – потому, должно быть, я несколько изумилась. Еще мгновение – и я встретилась взглядом с Андреем. Он, совершенно не изменившись в лице, сказал что-то Эйвазовой – она обернулась и посмотрела на меня заплаканными и измученными глазами. А потом перевела взгляд куда-то позади меня. Она даже побледнела еще больше – растеряно поднялась на ноги и выглядела так, будто я снова застала ее за чем-то неприличным.

—  Андрей, мы можем переговорить с тобою наедине?

Это произнес Ильицкий, который стоял за моей спиной. Я обернулась, заглядывая в лицо Евгения Ивановича – и, так же как и Лизавета, испугалась: столько холодной ненависти было в его глазах. Вероятно, он безумно ревновал сейчас Эйвазову. Оставить его наедине с Андреем я просто не могла и, не дав Андрею ответить, произнесла как можно небрежнее:

—  Я надеюсь, Евгений Иванович, вы не обидитесь, но прежде с Андреем хотела поговорить я. А вы могли бы проводить Лизавету Тихоновну в дом.

Он перевел взгляд на меня и, как будто борясь с собой, ответил:

—  Хорошо, Лида, если вы настаиваете.

Когда они ушли, я сама приблизилась к Андрею, но понятия не имела, о чем с ним говорить. Я не знала даже, могу ли я ему верить теперь.

—  Я смотрю, вы и правда подружились с Ильицким, - сказал тем временем Андрей с некоторой усмешкой. – Он даже слушается вас. И зовет вас Лидой.

—  Не могу же я ему запретить, - отозвалась я, как будто оправдываясь. А потом уточнила: - вас это задевает?

—  Возможно. Лидия, я так вымотался за эти дни, что уже ничего не соображаю… - он потер руками лицо.

Андрей и правда выглядел измученным: смерть Максима Петровича он не должен был бы принимать слишком близко к сердцу – они чужие люди. Но, видимо, общая атмосфера в доме действовала на всех угнетающе.

—  Когда вы уезжаете? – спросила я.

—  После девятин[1]… - Андрей, кажется, был недоволен этим. – Мишель уговорил задержаться, я бы уехал хоть сегодня.

—  И вам совсем не жаль оставлять Лизавету Тихоновну на ее родственников? – не удержалась я.

Андрей перевел на меня усталый взгляд:

—  Вы не хуже меня знаете, что в этом доме есть люди, которые с удовольствием возьмут на себя ее защиту... Я все не мог выкинуть из головы ваши слова о любовной связи между Лизаветой и Ильицким, - признался он. – О том я сегодня и говорил с нею, если вам интересно.

—  И что же… вы вот так просто подошли и спросили? – усомнилась я.

—  Я не собирался, право… - пожал плечами Андрей, несколько смущенный, - но как-то вышло, что действительно просто спросил.

—  И что она ответила? – пытливо выспрашивала я.

— Факты, знаете ли, упрямая вещь. Она призналась. Однако я надеюсь, вы не станете об этом распространяться при Наталье Максимовне или еще ком-то. Ни к чему это. Бог им судья… Отчего вы так смотрите на меня?

—  Не знаю, - призналась я потухшим голосом.

Значит, он лгал мне, - горько подумала я об Ильицком, - и, судя по всему, между ними действительно не пошлая связь – он любит ее. Почему он опять выбирает женщину, которая принесет ему лишь несчастья – уже приносит. Мужчины никогда не меняются и не учатся на ошибках…

* * *

К обеду я не вышла – не могла смотреть ни на Ильицкого, ни на Андрея, ни на Лизавету. Ей-богу, общество Людмилы Петровны было бы мне сейчас милее.

В дверь постучали – это была Натали.

—  Я не помешала?..

Она с сомнением посмотрела на тяжелый навесной замок, который я держала в руке – этот замок я выпросила у сторожа и задалась целью вскрыть его с помощью шпильки. Забавно, но в этот раз у меня получилось всего со второй попытки: я же говорила, что главное понять принцип – и тогда нет ничего невозможного!



Анастасия Логинова

Отредактировано: 27.10.2016

Добавить в библиотеку


Пожаловаться