Усадьба

Размер шрифта: - +

Глава XXVII

К Андрею в тот день я так и не подошла. Зато ходила тайком возле раскрытых дверей в его комнату, где почти все время находилась моя подруга. Она сама перебинтовала ему голову, смывала тряпицей кровь со лба и все говорила и говорила что-то ободряющее – без умолку. Андрей отвечал ей вполне радушно, и временами в его голосе я слышала неподдельную нежность. Ему явно было приятно ее общество. Не знаю, зачем я слушала их разговоры – я вполне осознавала, что это некрасиво, но, кажется, надеялась, что во мне проснется хоть что-то похожее на ревность.

Больше всего мне хотелось сейчас разыскать Ильицкого. Не для того, разумеется, чтобы справиться о его разбитой губе – от этого еще никто не умирал, тем более что он сам виноват – а чтобы высказать ему всю абсурдность и глупость его поведения. Я ни на минуту не допускала, что между Андреем и Лизаветой что-то есть. Но пойти к нему я все не решалась – собиралась с мыслями.

За окнами окончательно стемнело, и обитатели дома сейчас если и не спали, то находились в своих комнатах. Я же стояла у окна в холле на втором этаже и смотрела на чернеющий в ночи парк. Стояла я здесь, втайне ожидая, что Евгений Иванович, быть может, выйдет в коридор из своей спальни – из холла мне отлично было слышно все, что делается в коридоре.

Потому, услышав шаги, я насторожилась. Однако вскоре увидела, что мимо холла прошла только Натали, неся в руках таз с водой – наверное, вышла от Андрея. Увидев меня, она остановилась, поставила таз на одну из тумб возле двери-арки в холл и подошла ко мне.

Однако говорить она не решалась.

—  Как Андрей? – спросила я первой.

—  Доктор Берг сказал, что у него небольшое сотрясение мозга… Ты не думай, он почти все время находился там – мы не сидели с Андреем наедине.

Это было правдой: четверть часа назад Осип Самуилович уехал, я проводила его до дверей, а потом вернулась и встала здесь, возле окна, считая, что слушать разговоры Натали и Андрея дальше мне не следует.

—  Почему бы тебе самой не зайти к нему? – помолчав, спросила подруга. – Андрей о тебе спрашивал.

А вот это было неправдой: по крайней мере, при докторе мое имя не было названо ни разу.

—  Он тебе все еще нравится, верно? – спросила я.

Натали в ответ посмотрела на меня, чуть не плача:

—  Ах, Лиди, я ужасный человек! – воскликнула она – я даже побоялась, что домочадцы нас услышат. – И отвратительная подруга! Но я ничего не могу с собой поделать: у меня сердце щемит от нежности всякий раз, когда я на него смотрю. А когда я увидела его сегодня – в крови, с разбитой головой – я подумала, что, если он умрет, то и мне жить незачем…

—  Брось, это всего лишь сотрясение мозга! – поморщилась я.

—  Ты не понимаешь… - разочарованно отозвалась моя подруга. – Хотя должна бы! Ты ведь любишь его?

Я снова поморщилась еще более раздраженно:

—  Не говори ерунды! Это ты сама себе придумала: Андрей очень приятный, умный и обаятельный человек, но я никогда не была в него влюблена.

Натали с сомнением в голосе возразила:

—  Была! Я видела, как ты смотришь на него.

—  После того, как услышала его «Лунную сонату» иллюзии окончательно развеялись, - мрачно усмехнулась я. Но, глядя на такую серьезную и недоверчивую сейчас Натали, я отринула шутки: - милая, если тебя и должно что-то беспокоить в отношениях с Андреем, то точно не мои чувства. Потому что их нет.

В это мгновение я явственно услышала, как возле арки, ведущей в коридор, скрипнула половица – довольно громко.

—  Кто там? – обомлела Натали.

Я же в два шага пересекла холл и выглянула в ночной лишенный света коридор, по которому, тяжело ступая, спешно удалялся мужчина. Я даже знала, кто это был!

—  Это Касси, - успокоила я подругу, выходя следом. – Я уведу ее, иди спать.

Сама же я быстро и бесшумно скользила по коридору вслед за мужчиной – он свернул за угол, а вскоре я услышала, как щелкнул замок двери – повернув за угол тоже, я не увидела никого, и дверей здесь было целых три. Однако я, не раздумывая, толкнула ту, что вела в комнату Ильицкого.

—  Вы что – подслушивали? – спросила я, ни на миг не сомневаясь, что видела его.

—  Беру пример с вас, - не стал отпираться Евгений Иванович.

Он, бросив на меня короткий взгляд, достал спички и зажег несколько свечей, добавляя света.

Я же в этот момент безотчетно оценила взглядом помещение: почему-то я ожидала увидеть здесь сумбур в вещах и мебели, но оказалось, что в комнате царит почти казарменный порядок. Хотя и по такой обезличенной обстановке можно было понять кое-что о характере хозяина.

Например, у ножки кровати скромно стояла початая бутылка с каким-то явно алкогольным содержимым, на кровати была брошена плоская металлическая фляжка наверняка с тем же содержимым, к которой Ильицкий, судя по всему, уже не раз сегодня приложился. Зато на столе аккуратной стопкой возвышались подшивки журналов «Вокруг света» и «Вестник Европы». И здесь же раскрытым лежал труд Богдановича[1] о Крымской войне, рядом с которым листок, испещренный рукописным текстом – текста было много, под пунктами и с жирными восклицательными знаками. Мне вдруг стало смешно, поскольку на моем столе лежал очень похожий листок уже с моими тезисами, с помощью которых я надеялась при случае непременно взять реванш в очередном споре. И все недоумевала, куда из библиотеки делся Богданович…



Анастасия Логинова

Отредактировано: 27.10.2016

Добавить в библиотеку


Пожаловаться