Усадьба

Размер шрифта: - +

Глава XXIX

—  От Василия Максимовича нет ли вестей? Скоро он вернется? – спросила я за завтраком, потому как царившее молчание меня несколько раздражало.

Подали сегодня снова овсяную кашу, столь ненавистную Лизавете и Ильицкому. Впрочем, их за столом как раз и не было. Андрей же хоть и ходил пока с перебинтованной головой, но по всему было видно, что чувствует себя намного лучше. Натали сидела напротив него, но ни разу не подняла глаз: мне еще со вчерашнего дня казалось, что между ними произошел какой-то разговор, отнюдь не приятный. Но мне Натали ни в чем не признавалась – кажется, и у нее появились тайны.

—  Вчера вечером Василий телеграфировал, что с нотариусом проблемы какие-то… - ответила Людмила Петровна на мой вопрос. – Обещал письмом подробнее расписать. Вот сердцем чую, взял этот нотариус на лапу от Лизки… еще фамилия противная такая – Синявский. Жид, наверное. Как пить дать взял…

—  Так, может, с утра письмо пришло уже?

—  И то правда! – подумав, оживилась Ильицкая.

Потом она оглянулась на двери и громогласно крикнула, подзывая лакея. Почта действительно пришла – вот только от Васи не было ничего, зато доставили несколько писем для Лизаветы Тихоновны, которые я взялась после завтрака отнести ей – все равно комнаты наши находились рядом.

Подходя к ее будуару, я отчего-то почувствовала неладное: дверь была приоткрыта именно так, как вчера ее оставила я. Лизаветы в комнате не оказалось. И постель была нетронутой – застала я здесь точно ту же картину, что и вчера ночью, разве что сейчас было гораздо светлее. В задумчивости я положила письма на столик для гаданий, и, когда увидела расклад из карт с лежащей поверх всех «Le morte», мне сделалось действительно нехорошо и настолько тревожно, что я тотчас покинула комнату.

Скорым шагом и не совсем отдавая себе отчет, я прошла в другой конец коридора – туда, где была спальня Ильицкого, и настойчиво постучала. Он не открывал, а я все стучала, нервничая все сильней и сильней – пока не услышала за своей спиной голос князя Орлова:

—  Лидия Гавриловна, Евгения нет… он уехал сегодня ночью.

—  Уехал?.. – эхом повторила я, даже не пытаясь скрыть, как меня это расстроило.

Однако прочтя в глазах князя жалость и испугавшись, уж не догадывается ли он о чем-то, я поспешила сменить тему.

—  Михаил Александрович, видели ли вы сегодня Лизавету Тихоновну? Я не могу ее найти.

Тот лишь покачал головой, кажется, заражаясь моей тревогой.

А встревожена я уже была не на штуку. Она не ночевала у себя… Куда она пропала? Первой мыслью было, что она сбежала с Ильицким, но мысль эту я тотчас отринула: зачем ей бежать из собственного дома? Не взяв вещей и даже не собрав любимые карты. У меня вообще было ощущение, что после того, как она этой ночью ушла в парк – она больше не возвращалась. И ведь ушла Лизавета не одна, а с мужчиной.

—  Михаил Александрович, я очень вас прошу, соберите слуг-мужчин, я боюсь, случилось что-то ужасное…

Через полчаса я шагала по заброшенной части парка, показывая дорогу. За мной, пытаясь не отставать, спешили князь Орлов, сторож с ружьем и двое крепких лакеев. Чем ближе к избе мы подходили, тем меньше сомнений у меня оставалось, а увидев издалека, что дверь избы распахнута настежь – сомнения перестали мучить и моих спутников.

Князь вошел в дом, опережая меня – и, спустя мгновение, вышел наружу. Резко побледневший, с расширенными от ужаса и непонимания глазами.

—  Не ходите, - неожиданно резко сказал он, уперев руку в косяк и не давая мне пройти.

Разумеется, я не послушалась, и, отведя его руку, вошла в дом.

С порога был виден край женской юбки и обутые в ботинки ноги – картина слишком знакомая мне, чтобы я оставалась хладнокровной. Первым побуждением было послушаться князя и уйти. Но я все же вошла, пересилив себя.

Это была Лизавета. Она лежала на полу, устремив раскрытые глаза в потолок, а закостеневшие уже пальцы судорожно вцепились в веревку, плотно охватившую ее шею. Это не было самоповешение: концы веревки свободно лежали на полу. Кроме того, в избе, где еще пару дней назад царил относительный порядок, сейчас все было перевернуто вверх дном. Здесь боролись как минимум два человека. Эйвазова отчаянно пыталась защититься. О том же говорили ее растрепанная прическа и изорванное платье – юбка, задравшись, оголяла ноги, которые князь торопливо прикрыл остатками платья. Закрыть мертвые глаза у него уже не вышло.

—  Лидия, вам лучше все же выйти на воздух, - сказал он после.

В этот раз я только кивнула, не став спорить.

Уже снаружи князь, по-прежнему не пуская слуг в избу, давал распоряжение одному из лакеев:

—  Нужно ехать в Масловку. Немедля. Там есть почтовое отделение – нужно телеграфировать в полицию, что… произошло убийство. Пусть сюда кого-нибудь пришлют. И… я очень прошу, не нужно пока рассказывать об этом посторонним.

Слуга часто кивал и, выслушав все, поспешно направился к дороге. Впрочем, я очень сомневалась, что последняя просьба Михаила Александровича будет принята во внимание.



Анастасия Логинова

Отредактировано: 27.10.2016

Добавить в библиотеку


Пожаловаться