Усадьба

Размер шрифта: - +

Глава XXX

Я не знаю, что именно из моего рассказа Кошкин доложил начальству, но следующие часа полтора – уже поздней ночью – полицейские обыскивали прачечную и винтовую лестницу за картиной. Им не препятствовали: Людмила Петровна, взявшая роль хозяйки на себя, суетилась поблизости, беспрестанно выспрашивая, что да как, Михаил Александрович тоже стоял неподалеку, подавая полицейским светильники и пытаясь быть полезным. Дворовые, кто не спал, также толкались вдоль стен коридора.

Андрея я в этот день практически не видела и даже подумала, что он, как и Ильицкий, уехал, но позже узнала, что Севастьянов попросил никого из присутствующих не покидать усадьбы – дело странное, запутанное, и ему нужно опросить всех, кто что видел. Заняться этим собирались завтра с утра.

А пока я находилась в холле на втором этаже, слыша отсюда приглушенные голоса полицейских и перешептывания лакеев. Натали в гущу событий не лезла, только попросила меня, чтобы я посидела с нею, пока она не уснет. Разумеется, все разговоры наши в этот вечер были о Лизавете.

— Ты знаешь, Лиди, - напряженно глядя в одну точку, шепотом говорила подруга, - кажется, мне ее совсем не жаль. Грешно, я знаю. За что ее так, как ты думаешь?

Я ответила не сразу, а осторожно и тщательно подбирая слова.

—  Она была наследницей огромного состояния. Больше, кажется, не за что.

Натали поняла меня не сразу, но когда поняла – привстала с подушек и посмотрела на меня почти с ужасом.

—  Ты хочешь сказать, что это Вася?! Глупости какие!

—  Нет, ну что ты! - поспешила успокоить я ее, - Вася ведь был в Пскове в ту ночь, едва ли…

—  Даже думать об этом не смей, Лиди! – несколько успокоившись, но все еще запальчиво продолжала подруга. – Знаю, как ты любишь эти свои версии безумные строить, но Васю не трогай! Он единственный, кто у меня остался.

И я принялась заверять ее, что Васю никто ни в чем не подозревает. Я и не лукавила почти. Мысль его виновности не могла не посетить мою голову – теперь ведь он полноправный наследник состояния, но Василия Максимовича даже не было здесь в ночь убийства, он уже несколько дней находился в Пскове.

* * *

Натали вскоре уснула, я же и надеяться не могла, что сомкну глаза в ближайшее время. Так что, благо, еще не переодевалась ко сну, я вышла в холл на втором этаже, пустой сейчас, и упрямо ждала, что полицейские найдут хоть что-то полезное.

Примерно через полчаса ожиданий, мимо арки прошел Севастьянов, а за ним следом, договаривая что-то на ходу – Кошкин. Слушали его внимательно, кивали, и я неожиданно порадовалась за своего protégé[1]: похоже, начальник и правда выделил смышленого урядника среди остальных. Однако Севастьянов вскоре скрылся за одной из дверей, а я негромко окликнула урядника.

—  Вы шли бы спать, Лидия Гавриловна, мы долго еще провозимся, - приближаясь, сказал он.

—  Нашли что-нибудь? – торопливо спросила я, уводя его за собою в полутемный холл – не нужно бы, чтобы другие заметили слишком тесное наше общение.

У меня были опасения, что Кошкин пересмотрел уже условия нашего договора и передумал делиться со мной новостями. Он действительно с некоторой неохотой, но все же ответил:

—  В прачечной нашли несколько мотков веревки. Такой же, которой  потерпевшую… в смысле, Елизавету Тихоновну, и задушили.

—  Вы уверены, что это именно та веревка?

Тот кивнул, не раздумывая:

—  Плетение такое же, кроме того нитки немного синим подкрашены. Та самая.

—  То есть, убийца был в этой прачечной?

—  Не исключено.

И правда – с чего я взяла, что о ночных прогулках Эйвазовой знали только мы с Натали? Кто-то вполне мог увидеть ход за картиной, когда он бывал открыт – случайно или после слежки за Лизаветой – и спуститься за ней, уже имея дурной замысел. Внизу взять веревку и тайком проводить ее до самой избы. Однажды мы с Натали уже проделали это – Лизавета нас заметила далеко не сразу. Кто знает, стала ли он после этого осторожней?

И, потом, ее могли провожать вовсе не тайком, а вполне открыто.

—  Думаете, что это кто-то из обитателей дома? – спросила после раздумий я.

—  Возможно, - снова ушел от ответа Кошкин и нахмурился. Наверное, решил, что и так уже сказал слишком много.

Я же, не замечая его недовольства, прошла еще дальше вглубь холла и села на софу, жестом приглашая его устроиться рядом. Говорить я собиралась долго и обстоятельно:

—  В ушах у… потерпевшей не было серег, а на пальцах колец, хотя она их носила, я знаю. Но едва ли это какие-то посторонние разбойники напали с целью ограбления, раз вы говорите, что убийца взял веревку в прачечной, так?

Я подняла глаза на Кошкина, который все еще не решился присесть, и смотрел на меня испытующе.



Анастасия Логинова

Отредактировано: 27.10.2016

Добавить в библиотеку


Пожаловаться