Увмд-2. Чудовище для принцессы

Размер шрифта: - +

Урок 24. Иногда можно побыть слабым, но только не в чужих глазах

Урок 24

Иногда можно побыть слабым, но только не в чужих глазах

 

Вечера стали особенно тягостными, находиться в одной комнате со Стефанией и не иметь возможности хотя бы поговорить, как-то объясниться - мучение, к которому Герман, казалось, был готов, но ошибся. Такого не ожидал даже он. Выкручивал блокатор, выжимая из него все до последней капли, постоянно был в напряжении, чтобы не видеть, не чувствовать, и все же липкие щупальца обиды с тянущими нотками горечи пролазили в мельчайшие щели и буквально вытягивали из Германа душу. Казалось, это ощущали и остальные.  В комнате было непривычно тихо, а одинокие попытки Рене завести очередной бредовый разговор разбивались, как о ледяную стену.

Занятия с Гроттом возобновились только спустя три дня, за которые жизнь Германа успела сделать крутой вираж и вернуться почти в самое начало, как будто вокруг него снова появилась невидимая ему мрачная стена, распугивающая людей. Даже если столовая была полна, и студенты сидели друг у друга на головах, никто не спрашивал, можно ли присоединиться к ним, и так уж сложилось, что завтракали, обедали и ужинали они скромным мужским коллективом. Иногда забегала Дзюн, но она ела как птичка и почти не разговаривала, так что ее можно и не считать.

На второй день игнорирования Герман снова попытался поговорить со Стефанией - расставаться, так хотя бы по-хорошему, но ничего не вышло. Ситри посоветовала не лезть. Кто-то смотрел в их сторону сочувственно, кто-то с насмешкой, кто-то с неодобрением. И даже если не смотрели, Герман чувствовал.

- Эй, может после ужина завалимся к ребятам в 214 блок? - предложил Рене, нарочито бодро. Герман как раз собирал конспекты после занятия, последнего на сегодня. Учеба изрядно отвлекала, поэтому конца учебного дня он, в отличие от других студентов, не ждал с замиранием сердца. - Там веселуха какая-то намечается, много кто придет. Пойдем?

- Идите.

Рене растерялся. Это чувство было подкрашено бледно-желтым и пахло почему-то репчатым луком. Даже чихнуть захотелось. Подошла Дзюн - сегодня она не пропустила ни одного занятия, хотя частенько пропадала, впрочем, без последствий для личного дела - и потянула рыжего за рукав.

- Эй, я его почти уговорил! - воспротивился он, но девушка, несмотря на крошечный рост и пропорции фарфоровой куколки, легко потащила Рене к выходу. На пороге она оглянулась, не слушая бухтение парня, и бросила на Германа внимательный серьезный взгляд, как будто видела насквозь. Некоторым людям вовсе не нужно было рождаться менталистами, чтобы проявлять простое человеческое понимание.

Аудитория быстро опустела, через полчаса дадут сигнал к началу ужина, поэтому слышно было, как толпа проголодавшихся парней и девушек пересекала аллею, отделявшую учебный корпус и столовую. Сквозь открытое нараспашку окно были слышны даже обрывки разговоров, смех, хлопанье входной двери, она как раз под окном и была. Герман подошел и выглянул наружу. Ветра нет, это плохо.

- Эй, Герман, - позвали сзади. - Я что сказать хотела.

Ситри мялась в дверях, что ей мало подходило. Взгляд серьезный, а вот пальцы нервно теребят ниточку, торчащую из недавно перешитой пуговицы. Форма сидела на Ситри криво, юбка висела на бедрах, а китель в груди всегда как будто тянул, вот и приходилось перешивать пуговицы, когда они уже почти отрывались. Несуразная, высоченная, худая и жилистая, она едва ли кому казалась красивой. Странно, почему Герман вдруг подумал об этом?

- Я слушаю, - он оперся о подоконник поясницей.

- Не обижайся на хозяйку, - вот, снова назвала Стефанию хозяйкой. Давно такого не случалось. - Она просто… потерялась.

И Герман тоже потерялся. Кажется, они потерялись в одной и той же лжи.

- Я не обижаюсь, - почти честно ответил он. - Она все правильно сказала. И все правильно сделала.

- Лгун, - коротко бросила Ситри и вздохнула, неловко передернула широкими плечами. В этом, каком-то трогательном, жесте она вдруг стала на мгновение почти беззащитна. - Вы нужны друг другу, я же вижу. Я же не слепая. И если она сама не найдется, ты ее найди, хорошо?

Ситри развернулась на каблуках и, громко топая, вышла в коридор. После нее остался стойкий флер беспокойства и заботы с запахом старого шерстяного пледа. У Германа был такой когда-то, под ним было очень уютно зимними ночами.

Уютная Ситри.

Герман хмыкнул и вышел из кабинета, аккуратно прикрыв за собой дверь.

На ужин он идти не собирался, впрочем, в комнату тоже. Несколько раз по пути приходилось останавливаться и пережидать, чтобы не столкнуться с товарищами, слишком близко к сердцу принимающими его дела. Оказавшись у входа в библиотеку, он почувствовал себя, наконец, уверенно. Внутри было гораздо прохладнее, отчего запах бумажных страниц ощущался сильнее. Сорамару сидел за конторкой и листал журнал, переворачивая страницы донельзя изящным движением кисти.

- Здравствуй, - поздоровался Герман. - Я посижу тут немного.

Он прошел в читальный зал. Разумеется, пусто, все же на ужине, только Герману есть не хотелось. Он сел за дальний стол, достал конспекты и попытался загрузить голову домашней работой. Расчеты динамики ударной тепловой волны от соединения Стихии Огня и Воздуха при заданных параметрах плетения энергопотоков оказались настолько сложными и многоуровневыми, что Герману удалось надолго погрузиться в работу. Прежде он не сильно любил математику энергетических потоков, но постепенно заинтересовался, правда, воспользоваться расчетами вне практических занятий было просто негде, слишком малыми и слабыми были пока их манипуляции с магией. Задумавшись, Герман едва не испортил свой идеальный чертеж.



Сора Наумова и Мария Дубинина

Отредактировано: 25.09.2016

Добавить в библиотеку


Пожаловаться





Похожие книги