Ветер над океаном. Проклятье самураев

Размер шрифта: - +

***

На семинар Том в этот раз не опоздал, однако на учебе так и не смог сосредоточиться. Как только появлялась свободная минута, мысли тут же возвращались увиденному во сне. Лицо Билли, живое и смеющееся, стояло перед его глазами, четче, чем на фотографии с самым большим разрешением. И Том был уверен, что при жизни он именно таким и был. Веселым и бесшабашным. Смерть выпила из него все соки, заострив черты, лишив их красок и молодости, оставив только худшее. Как же несправедливо, что ему пришлось умереть так рано. И так страшно. Том представил на его месте себя – еще толком и не пожившего, и стало еще страшнее. Никогда до этой минуты он не задумывался о смерти, он даже не верил, что может умереть, не дожив до старости, потому что в его голове никак не укладывалось, как молодой, полный жизни и планов человек может просто перестать существовать. Ведь Билли так мало успел, и так много мог бы успеть…

Том помотал головой, отгоняя глупые мысли. Он уже успел – успел отнять многие жизни. Он пират. Пусть ему было только восемнадцать, пусть он был младше, чем сам Том сейчас, но он разбойник. Убийца. За свою короткую жизнь он совершил немало преступлений. И успел бы совершить еще больше. И возможно, стал бы одним из самых страшных пиратов Индийского океана, до тех пор пока не попался бы в руки правосудия, и его не отправили бы на виселицу. И поделом.

Но видение живых юных глаз раз за разом заставляло Тома сомневаться в своей правоте.

«Он же не по велению сердца пошел в пираты, – рассуждал Том. – Скорей всего, у него просто не было выбора. А там… пришлось и воровать, чтобы выжить, и убивать, чтобы не быть убитым…»

«Кажется, ты оправдываешь его, Том? – ехидно спросил он сам себя. – Никак не можешь смириться с мыслью, что в твоих жилах течет кровь подонка?»

«Я не оправдываю, – возразил он себе. – Я просто пытаюсь понять его. Кто знает, кем бы я был, если бы мне не повезло родиться в благополучной семье? Может, тоже скатился бы в преступный мир. Каждый выживает, как может. А если бы ему повезло родиться в хорошем обществе, он бы смог многого добиться. Он умный и любознательный. С таким интересом расспрашивал про наш мир. Самолетов не боится, и наверняка бы понял про компьютеры и интернет, если бы я ему рассказал…»

«Он тот, кто он есть! Преступник. Жестокий и не знающий жалости».

«Все равно он не должен был умирать так рано. Это несправедливо!»

«Том, ты просто гребанный сентиментальный романтик!» – выругался он на себя и так сильно сжал ручку, что пластмасса не выдержала и разлетелась на две половинки. Впрочем, неважно. Он все равно уже давно не делал никаких пометок.

 

В перерыве ребята из группы подошли к нему, чтобы поинтересоваться, пойдет ли он после занятий со всеми в сад Рикугиен, а потом в клуб. Идти Тому не хотелось. Он все еще злился на себя за эту глупую жалость к Биллу, да еще и Бен прислал многословное послание, в котором просил еще раз обстоятельно обдумать, так ли Тому необходимо его присутствие в Токио. Том, злясь уже на него, думал, что триста лет напрочь выветрили авантюризм из крови Деккерсов: его далекий предок-пират, судя по всему, был отчаянный сорвиголова, а нынешний Бен-магистр, хоть и был еще молод, предпочитал просиживать штаны в своем кабинете. И Том в ответ тоже разразился длинным письмом, с кучей туманных намеков на некие обстоятельства, о которых он не решается говорить с помощью таких ненадежных средств связи, как телефон или интернет, но он клянется, что его жизнь зависит от присутствия Бена и меча в Токио, и что он очень сожалеет о том, что вынужден пользоваться добротой своего товарища, и клятвенно обещает искупить свою вину, когда все благополучно завершится.

В сад на прогулку, совмещенную с экскурсией, Том все же поехал. И вовсе не потому, что будет стыдно возвращаться на родину, не повидав толком Токио, а потому, что в нем в очередной раз взял верх гуманист и противник пиратства, и он решил не потакать желанию вернуться в гостиницу и подробнее расспросить Билла о его жизни.

Экскурсия увлекла его, как и разговор со одногруппниками по семинару, и он совершенно забыл даже про стертые ступни, не говоря уж о ждущем в номере призраке. Однако потом разговор, словно нарочно, свернул на первые визиты европейцев в Японию, и Том уже было собрался повторить заготовленный ответ про то, что предки ему не захотели рассказывать о своих приключениях в здешних краях, как вдруг осознал, что шутка перестала быть актуальной. Он замолчал и больше ни на чем другом сосредоточиться уже не смог.

Мысли упорно крутились вокруг призраков и всех тайн, что с ними связаны, и Том, сославшись на разболевшиеся ноги, что вовсе не было ложью, в конце концов ретировался в гостиницу. И как только переступил порог своего номера, позвал пирата.

За окном уже стемнело, но Том не стал включать электричество. По пути он купил много разных свечек и теперь расставил их по всей комнате и зажег. И привычная обстановка сразу стала казаться таинственной и вовсе несовременной. Однако призрак появляться не спешил.

– Билл! – в очередной раз позвал Том, и кондиционер, единственный работающий прибор, наконец-то выключился.

Пират появился в зеркале с обычным равнодушно-презрительным выражением на лице.

– Чего тебе? – спросил он холодно.

– Ты вчера хотел поговорить, – напомнил Том. – Сегодня уже расхотел?

– Ты вчера всем видом давал мне понять, как тебе противно разговаривать с пиратом, – скривился Билл. – Я не хочу навязываться. Я никогда никого не просил об одолжениях. Да никогда и не рвался разговаривать с сухопутными крысами, которые ни разу не держали в руках оружия. О чем нам говорить, если ты готов хлопнуться в обморок от одной мысли, что твой предок отправил на тот свет больше душ, чем ты мух прихлопнул?



Джеки Воробьева

Отредактировано: 25.08.2016

Добавить в библиотеку


Пожаловаться





Похожие книги