Ветер над океаном. Проклятье самураев

Размер шрифта: - +

4.

Когда Бен наконец добрался до Университетского информационного центра и остался один на один с компьютером, то пришел в ужас. Он вообще-то с самого начала отдавал себе отчет, какая огромная работа ему предстоит, но все как-то не мог на этом сосредоточиться. По дороге обдумывал появление призрака и свое отношение к нему, так быстро и неожиданно для него самого изменившееся. Потом, заставив себя отвлечься от этих, чрезвычайно занимательных, но абсолютно бесполезных мыслей, стал думать о том, что ему говорить сейчас на кафедре, на которую он правдами и неправдами выбил себе командировку, и как бы сделать так, чтобы поменьше на ней задержаться… Но и на кафедре провел не менее получаса, разговорившись с хорошо знакомыми коллегами. Все обрадовались возможности поговорить вживую, не завися от средств связи и разницы часовых поясов.

Только когда в разговоре упомянули имя Сабуро Моримото, еще одного доброго знакомца Бена и по совместительству куратора группы Тома, Бен вспомнил, какое именно дело привело его сюда, и поспешил откланяться, пока никто не спросил у него про успехи его подопечного, и пока сам Сабуро не пришел. Бен был бы рад с ним поговорить, но оправдываться за легкомысленного Тома ему не хотелось. И он покинул коллег, чтобы закопаться в электронный архив, и ужаснулся объему предстоящей работы. Тогда-то он и пожалел, что позволил Тому уйти с призраком.

«Ничего бы с ним не случилось, – размышлял Бен, просматривая каталоги и странички с информацией о людях, живших в старину. – Этот пройдоха и при жизни не пропал бы в незнакомом городе. А как призраку ему точно не стоит ничего бояться. Это окружающим бояться надо. Только ведь Том не об окружающих думает… Тома сводит с ума романтика. Он сколько угодно может строить из себя прагматика и пофигиста, а на деле как ребенок верит в чудеса и тянется ко всему необычному…»

Когда Бен познакомился с ним, Том был типичным мальчиком-отличником из хорошей семьи. Мудрая женщина, мать Тома, всю его жизнь старалась направлять неуемную энергию сына в правильное русло, прививала ему любовь к искусству и спорту, раскрыла в нем способности к музыке и языкам, и Том даже гордился тем, что пока его сверстники пинали балду, он совершенствовал себя. Первый курс он закончил с отличием и делал вид, что ему совершенно наплевать, что он не разделяет тягу некоторых своих сокурсников к разудалой жизни. Бен тогда даже удивился: противиться соблазнам взрослой жизни – поистине редкое в наше время качество. Однако все скоро разъяснилось: Тому просто нужен был персональный толчок. Стоило Тому влюбиться в девицу из тусовки готов, он моментально изменил привычный уклад жизни. Стал носить неформальную одежду, сделал пирсинг в брови и в губе и прическу-ирокез, начал курить и вместо классического рок-н-ролла стал играть на своей гитаре что-то то ли панковское, то ли готическое. И это только то, что было на виду, чем он занимался в свободное время и когда прогуливал занятия, Бен не знал и знать не хотел. Они тогда еще не были друзьями, и он не считал правильным вмешиваться в чужую личную жизнь. Впрочем, до серьезных проблем дело дойти не успело. Девица как-то быстро повзрослела, забросила свои привычки и закрутила роман с кем-то из молодых преподавателей. Том с горя побрился налысо, вынул пирсинг, забросил гитару и вернулся к обычному стилю в одежде и распорядку дня примерного студента. Всего-то и напоминаний о том времени осталось, что привычка курить.

И вот сейчас все повторяется, только вместо первой любви – кровный родственник. Да еще и представитель такой романтичной профессии, как пират. Да еще и неупокоенный призрак, которому нужна помощь. Было бы в высшей степени наивно верить, будто Том сможет остаться в стороне! Что ему какие-то скучные разговоры, к тому же чисто теоретические, когда рядом есть человек, пусть и призрачный, переживший немало приключений? Бену только и оставалось надеяться, что призрак действительно не умеет врать, и ему не нужно ничего, кроме избавления от проклятья…

 

От переизбытка ненужной информации у Бена скоро начали путаться мысли и закрываться глаза. И от однообразной неудобной позы стала болеть грудь. Промучившись немного, Бен не выдержал, пошел искать медпункт. По пути снова думал о том, что хорошо, что он не призрак, и сейчас будет вдохновенно врать, откуда у него появился такой странный порез в таком странном месте. А потом вдруг подумал, что если бы он был призраком, то врать бы ему не пришлось: Билл ясно продемонстрировал, что у призраков ран не остается.

Заново перевязанный (врач при этом очень хвалил наложенную ранее повязку и так и остался убежденным, что ее сделал кто-то из его коллег) и напичканный лекарствами «на всякий случай», он вернулся в информационный зал и снова погрузился в изучение глубокой старины, сев на этот раз у открытого окна, чтобы не страдать от недостатка кислорода. Впрочем, и это не помогло. Прошло еще часа полтора безрезультатных копаний по архивам и базам данных, и Бен почувствовал, что засыпает. Вчерашний перелет через континент, стресс от встречи с призраком, рана и виски на ночь… Даже стопроцентно здоровый человек такое не выдержит, а Бен не строил иллюзий насчет состояния своего здоровья. «Надо полчаса подремать, голова яснее будет, – решил он, укладывая голову на руки рядом с клавиатурой. – А может, мне как великому Менделееву явится во сне отгадка?.. Кто ты, последний владелец меча?»

И он вдруг видит его. Со всей ясностью и четкостью, как будто древний самурай является перед ним во весь рост в ярком устрашающем наряде. Является и падает от выстрела. И вместе с ним падает и еще один самурай. Но что происходит дальше, Бен не видит, да и не хочет видеть. Он хватает с сундука справа от себя лежащий там пистолет вместе с брошенным поверх него красным платком и вываливается в окно, едва успев отставить правую руку, чтобы самому не напороться на зажатый в ней обнаженный меч.



Джеки Воробьева

Отредактировано: 25.08.2016

Добавить в библиотеку


Пожаловаться





Похожие книги