Воробышек. Истории «дорогой мамочки»

Размер шрифта: - +

История первая: Баронесса. Глава четвёртая.

О том, как Воробышка готовили к вечернему пиру, а также о самом пире в баронском замке, о брачной ночи и утреннем времяпрепровождении в семье барона Зигмунда.

Бланка оказалась суровой дамой лет пятидесяти, если брать возрастные категории здешнего мира (не включая барона Алека!), и примерно около трёхсот пятидесяти по меркам чистокровных. Упёрла кулак правой руки в крутое бедро, и, в упор меня не видя, обратилась к Францу:
– Только не говори, что я должна вот это превратить в женщину, Франек...
– Приказ господина барона, Бланка.
– С каких это пор нашему барону нравятся хворостинки? Франек, не морочь мне голову.
Я поняла, что они ещё долго будут пререкаться, потому что Францу в голову не приходит, что кто-то может не знать о смене власти. А я хочу отдохнуть. Хотя бы ванну принять. Вечерний пир меня пугает. Бароны напьются, и чем дело кончится, – неизвестно... Я не осуждаю их. За одним столом с бароном Алеком можно только напиваться. Кусок в горло не полезет.
– Франц, представь мне слуг барона, и можешь идти.
Бланка уставилась на меня, как на внезапно заговоривший стул, или другой предмет меблировки; а Франц, похлопал глазками, и обьявил:
– Ну... так это... Это же Бланка! Её все знают! Она здесь командует всем.
Я развеселилась. Наверное от усталости. Не захихикать бы. Испорчу имидж...
– Очень хорошо, Франц, представь мне Бланку и можешь идти.
Бланка «отмерла», негодующе воззрилась на меня, и уже открыла было рот, как Франц всё-таки сказал:
– Госпожа баронесса, это вот Бланка. Она здесь управляет замком и слугами. Я могу идти?
– Стоять! Какая ещё баронесса, Франек?! Барон Роже никаких распоряжений не давал!
Вот это темперамент! Когда Бланка рявкнула «стоять!», – я чуть не вытянулась по стойке смирно. Строевая подготовка в обучение дорогих мамочек не входит, а то бы точно «потеряла лицо».
– Барон Роже умер и забыт. Барон Зигмунд приказал проводить его жену к тебе, чтобы ты привела её в порядок к вечернему пиру.
– Барон Зиг... Это Сатх, что ли?
– Наш господин барон Зигмунд. – С нажимом произнёс Франц.
– Понятно, откуда ветер дует. И чего желает госпожа баронесса?
– В первую очередь принять ванну. Хочу смыть с себя копоть.
Бланка свистнула в серебряный свисток, висящий на витой цепочке на её внушительной груди. Из замка выбежали три молодые женщины, поклонились Бланке, с любопытством посматривая на меня.
– Госпожа баронесса, позволь представить тебе прислугу: Амалия, Розалинда, Шарлотта.
Девушки поочерёдно приседали, разглядывая меня из под ресниц скромно опущенных глазок. Так смотреть я и сама хорошо умею.
– Приготовьте ванну. Госпожа баронесса желает смыть с себя копоть.
Не понравилась я Бланке. Ну и ладно. Мне есть о чём беспокоиться, помимо неудовольствия домомучи... домоправительницы. И Кобра ей тоже не нравится.
– А что такое сатх?..
Девчонки захихикали, Бланка нахмурилась, а Франц, всё ещё топчущийся неподалёку, сказал, беспомощно лупая небесно-голубыми глазами:
– Ээээ... Ну это... Это они по незнанию, госпожа баронесса. Больше не повторится. Так я могу идти?
– Как только ответишь, Франц. Впрочем, иди.
– Ага! Спасибочки! Желаю здравствовать госпоже баронессе.
Дитё малое. Сплошное умиление. Как он меня ещё тётенькой не назвал... А с мужчинами разговаривает нормально. Странно. Начинается упадок сил. Адреналин схлынул, и я еле держусь на ногах. А ещё пир. И надо быть «в порядке». Как это понимает Кобра?..
Очнулась уже в ванной. Все действия до этого производились на автопилоте. Устала смертельно. Притихшие девчонки помогли вымыться, вымыть голову, наполнили ванну горячей водой, капнув в неё несколько капель цитрусового масла, и оставили меня, повинуясь жесту Бланки. Надеюсь не утопит.
– Госпоже баронессе надо поесть.
Ох! Я ей всё прощу! Я и не думала, что настолько голодна!..
Ела ломтики вяленого мяса, и пряные травки, заворачивая их в листья салата, сложенные горкой на серебряном блюде... Пару каких-то местных фруктов: сливы не сливы, персики не персики... Не разбери поймёшь. Но запах приятный. И только собралась выпить чаю, вошёл мой самозваный супруг. Присел на край ванны, схватил ломоть мяса, салат, откусил сразу половину, с придурковатой улыбкой глядя на меня. Захотелось совершить срочное погружение. Как у древнего барда: «...лечь бы на дно, как подводная лодка, и позывные не передавать...» (© В. Высоцкий «Сыт я по горло..."). С трудом удерживаюсь чтобы не прикрыться руками. И пены в воде, как назло, нет...
– Бланка, – свободна.
Бланка недовольно поджала губы и не двинулась с места. Меня затрясло. Пока внутренне... Стараюсь ровно дышать. Вдох, выдох... А бешеный Зигги прорычал:
– Свободна, я сказал! Пошла отсюда!
За пиршественным столом я сидела очень прямо, в закрытом платье с высоким воротом, и ничего не ела. Пила минеральную воду, заставляя себя делать мелкие глотки... Меня не оставляла внутренняя дрожь, только теперь к ней прибавилась ещё и ломота во всём теле. А при криках «Горько!» хотелось кинуть вилку в глаз кричащему. Я бы попала точно в цель. Хотя у меня и подрагивают руки. Барон Зигмунд, супруг мой «перед небом и людьми» (он протащил меня через зáмковый храм, созвав баронов в свидетели), вставал с места, помогал мне подняться, и впивался в мои губы. Я не привыкла к такому обращению! Но после четвёртого поцелуя поняла, что чем больше я сопротивляюсь, стараясь незаметно отстраниться, тем крепче меня целует мой благоверный (кажется так называется венчаный супруг). И тем веселее хохочут гости. Бароны развлекаются. Господин барон Алек не почтил пиршественный зал моего мужа своим присутствием, поэтому все с аппетитом едят дичь, рыбу, и всякие соленья; запивая это изобилие вином, льющимся рекой.
– Ты ничего не ешь, принцесса. Почему?
– Я не голодна, спасибо, господин барон, супруг мой.
– Тебе надо набираться сил, Воробышек.
– Я... поем... позже. Спасибо, что заботишься обо мне.
– Не лги мне, принцесса! – бешеный шёпот, прикрываемый лёгкой улыбкой.
Ужас накатывает ледяной волной, вышибая дыхание. Нет, я не боюсь Кобру. Это господин барон Алек решил присоединиться к пирующим. Чёрные крылья неизменного плаща вихрятся вокруг выходца из девичьих грёз. Пара шагов, и он уже здесь. Что-то у меня со зрением. Не могу правильно оценить расстояние.
Шелестящий голос лениво проговаривает стандартно вежливые фразы поздравлений и пожеланий, а господин барон подчеркнуто внимательно разглядывает мою шею. Точнее, красные пятна на ней, которые завтра почернеют. Тонкая соболиная бровь приподнялась вопросительно-насмешливо. Кобра ответил змеиной улыбкой. Барон, коротко поклонившись, отошёл на шаг. Рядом со мной тут же освободили место, и господин барон изволили присесть к столу. Присутствующие схватились за кубки, как утопающие за соломинку. После парочки «Горько!», выкрикнутых очередными любителями посмеяться, барон Алек выразительно поморщился, и больше таких криков не было. Благодарность моя поистине безгранична!
Пьянка набирает обороты. Как там у барда? «Уже дошло веселие до точки...» (© В. Высоцкий «Смотрины"). А господа бароны тихо переговариваются. Вчетвером. Мой супруг, барон Алек, и ещё двое, похожие на польских панов старых времён. Я не прислушиваюсь. Меньше знаешь, – крепче спишь. Хотя в моём случае, о сне речи не идёт. Кобра пообещал мне возместить ночью недостаток внимания, которое он уделил мне днём. Я не понимаю этого. С дорогой мамочкой положено сближаться не более трёх раз за сутки. Она должна отдохнуть... Но говорить на эту тему с бароном Зигмундом я не намерена. Он всё сделает наоборот. Поцелуи по варварскому обычаю это ясно продемонстрировали.
В боковые двери пиршественной залы вошли несколько женщин в открытой яркой одежде. Я встала из за стола. Барон, не глядя, схватил меня за руку и дёрнул к себе. Сдерживаюсь изо всех сил, чтобы не заорать, устроив безобразный скандал. Вспоминаю историю феодализма: когда мужчины переходили к крепким напиткам и мужским развлечениям, дамы удалялись.
– Супруг мой, я вас покидаю. Господа бароны, развлекайтесь.
У Кобры сузились глаза, но барон Алек, посмотрев в зал, тронул его за руку, и кивнул. Начинаю любить барона Алека...
– Франц! Проводи госпожу баронессу.
– Слушаюсь, господин барон! А куда её проводить?
Почти ожидала конкретного, по-военному, указания дороги, но барон Зигмунд меня удивил, спокойно сказав:
– Отведи мою жену к Бланке.
– Слушаюсь, господин барон! – И уже мне:
– Пойдём, госпожа баронесса.
Бланку мы обнаружили идущей к дверям пиршественного зала. Франц обрадовался, передал меня с рук на руки, и исчез в боковом проходе. Надо изучить план замка. Это просто лабиринт какой-то, куда там подземному!
Молча иду рядом с домоправительницей, стараюсь запомнить дорогу. Два поворота налево, пропустить проход, ещё раз налево, пропустить проход, теперь направо, вверх по лестнице на три пролёта, прямо, пропустить три прохода, налево, направо, направо, лестница, подняться на пять пролётов, направо, прямо, и упёрлись в дверь, которую Бланка открыла ключом. Попали в небольшую квадратную прихожую. Потом – гостиная, оттуда проход в зимний сад, будуар и спальню. Есть ещё кабинет. Или молельня? Ну и удобства, конечно.
– Это покои жены хозяина зáмка, госпожа баронесса. Какая из горничных для тебя предпочтительнее?
– Пусть меняются, Бланка. Я на глаз не могу определить. Или сама реши. Ты их знаешь, я – нет.
Морщась сдираю с себя платье и бельё. Перешагиваю, и иду в душ. Бланка цокает языком за моей спиной. Ещё бы! Я вся в синяках и ссадинах. У господина барона стальная хватка и абсолютное пренебрежение условностями.
Спать улеглась одна. В кровати можно потеряться. Бланка пригнала массажистку, и та размяла каждую мою мышцу. Дрожь прошла. Напилась наконец-то чая, и уснула. Амалия спит в отдельной комнате, совмещённой с будуаром. Входа снаружи в неё нет.
Проснулась оттого, что с меня начали сдирать рубашку, дыша перегаром. Вывернулась из пьяных рук, оставив в них клочья многострадального ночного одеяния. Стою в лохмотьях возле кровати, босиком на пушистой шкуре какого-то животного, смотрю на медленно звереющего мужа... Чудесный вечер обещает перерасти в не менее чудесную ночь. Но в этом вопросе я на уступки не пойду. Пусть не надеется!
– Принцесса, не играй со мной. Это плохо кончится.
– Ты пьяный. В мою постель пьяным не приходят!
– Ты запрещаешь мне пить?
Весёлый интерес. Судя по этим нескольким дням нашего знакомства, муж мой в самом опасном своём состоянии. Ну, может, не в самом... Я его почти не знаю.
– Я ничего тебе не запрещаю. Я сказала, что в мою постель пьяным не приходят. И тому есть причина.
– Говори, принцесса, мне интересно.
– Это может сказаться на здоровье детей.
– Дете-е-ей?
Кобра озадаченно помотал головой, упал на постель, и расхохотался. Я растерянно моргаю, не понимая, что смешного я только что сказала.
– Я исправлюсь, Воробышек. Вот прямо сейчас исправлюсь.
Не знаю, где учился Кобра, а нам преподавали это на курсах выживания. Как с помощью дыхательных техник наполнить кровь кислородом, и разложить практически любое отравляющее вещество, попавшее в кровь, на безобидные составляющие. Если есть хотя бы минута, то результат гарантирован.
И вот, со мной в спальне, совершенно трезвый и злой муж. Мой господин, стоящий между мной и опасностями этого мира. Пять месяцев мне ещё здесь жить... Надо приспосабливаться. Смотрю с опаской. Кто знает, чего от него ждать... Протягивает мне руку:
– Иди сюда, принцесса. Я уже трезвый.
Опять заныли все мои синяки. Но я храбро цепляюсь за руку своего мужа и повелителя, и карабкаюсь на постель. Тихий издевательский смех:
– Послушная принцесса.
– Я не принцесса.
– Возможно. Но ты ведёшь себя как принцесса. И на плече у тебя знак клана, который ставят только высокородным.
– Это совсем не то! Это... Я не смогу объяснить. Но я не принцесса.
– Поправь меня, если я ошибаюсь, Воробышек. Первое: к тебе не прикасаются без разрешения. Второе: ты ожидаешь от любого, что он будет заботиться о тебе. Третье: для тебя нет ничего необычного в том, что тебя защищают даже ценою жизни. Достаточно? Скажи, где я ошибся?
– Всё правильно. И всё-таки я не принцесса. Эта татуировка – знак чистоты крови. И генетической линии. Больше ничего.
– Не буду спорить с тобой, принцесса. Не хочу тратить время на пустые разговоры.
И больше мы в ту ночь не разговаривали.
– Подъём, принцесса!
И тут же дорогой супруг вытряхивает меня из кровати и тащит в холодный душ. А на улице ещё тьма кромешная...
– Совести у тебя нет! Я только уснула! Ночь ещё. Темень за окном...
– Высказалась? Тогда одевайся. Или продолжим ночь, я не против.
Лазаю по шкафам в поисках одежды, муж начинает злиться.
– Ещё пара минут, принцесса, и пойдёшь в чём есть.
– В синяках, что ли?
Опять счастливая улыбка и ласковая придурь в глазах. Вываливаю всё из ящиков, хватаю первую попавшуюся тряпку, оказавшуюся батистовой сорочкой, с тоской вспоминаю свой комбез от серых лордов... Господин барон Зигмунд бьёт кулаком в стену комнаты для прислуги, и ревёт, как раненый буйвол:
– Амалия!!!
Заспанная горничная выскакивает из комнаты, низко кланяясь барону.
– Где костюм в котором моя жена была днём?!
Амалия молнией метнулась к стене возле двери ведущей в будуар, открыла стенной шкаф, о существовании которого я не подозревала, и достала комбез, бельё и берцы. Какое счастье! Сбрасываю сорочку, мгновенно облачаюсь в униформу, шнуруя берцы думаю, не предстоит ли мне марш-бросок по горам. Но времени стараюсь не тратить. Мужчины не любят ждать. А мой муж свой запас терпения на сегодня уже исчерпал.
Марш бросок на знакомую гору, потом быстрый спуск внутри горы по всем уровням полосы, а точнее, спирали препятствий. Выходим из пещеры полюбоваться взошедшим солнцем. Барон недоволен:
– Завтра собирайся быстрее, принцесса. После завтрака жду тебя на тренировочной площадке. Пришлю Франца тебя проводить. Разрешаю идти.
– А ты не будешь завтракать? Со мной?
– Я позавтракаю с баронами. Иди принцесса!
Рявкает, как медведь. Заглядываю снизу в лицо мужа, – в глазах неудовольствие. Демонстративно вздыхаю (как в дамских романах), и иду в замок. Тяжеленная дверь распахивается настежь, отскакиваю назад, чтобы не получить створкой по лбу...
– Приветствую, баронесса Воробышек!
– Доброго дня, барон Алек, бароны.
Барон Алек любезно придержал дверь, чтобы я могла пройти. Паны бароны раскланялись со мной рассеянным кивком. Военный совет в сборе. Бегу завтракать. В ванной есть утилизатор, а в будуаре – кабина-ателье. Днём надо заняться моделированием одежды. Попросить Бланку помочь. А то я намудрю с фасонами, барон будет недоволен. Пока что, мой муж очень старается быть добрым со мной. И пусть это продолжается как можно дольше.
Вбежала к себе, усилием воли подавив желание крикнуть: Бланка!!! Завтракать!!! (с кем поведёшься, от того и наберёшься). Комбез – в утилизатор, берцы – Амалии с приказом вычистить; сама – в ванную. Контрастный душ, махровый халат, выхожу в будуар, усаживаюсь перед трельяжем. Шарлотта с щёткой для волос вычёсывает меня, как персидскую кошку. Волосы, как львиная грива, блестят и потрескивают. Приказываю заплести плотную косу, вплетая узкую бархатную ленту.
Меняю махровый халат на атласный, типа кимоно, иду в гостиную завтракать. Бланка – гениальная домоправительница. Хоть я ей и не нравлюсь, но она мне вместо кофе заварила крепкого чая. Опять надеваю свежевычищенный комбез, Амалия подаёт берцы. Только я их зашнуровала, появился Франц. Господа бароны изволили закончить завтрак.
Идём с Францем на тренировочную площадку. Старательно запоминаю дорогу. Вот где надо проводить экзамен по пространственному ориентированию! Страшное дело! Я точно знаю, что здесь есть короткие дороги. Но меня водят по длинным. И мой муж, и Франц. Не доверяют...
Тренировочная площадка находится на заднем дворе замка. Чего тут только нет! Но супруг мой поджидает меня на пятачке, огороженном канатами. Боксировать с ним я не буду. Ещё чего! У него кулаки размером с мою голову. Ну... меньше, конечно, но ненамного.
– Шевелись, принцесса! У меня мало времени! Через час начнётся охота.
Споткнулась, но удержалась на ногах. И почему я решила, что Большая охота закончилась? Нас оставалось девять. Меня отправили сверх программы по приглашению барона Алека, значит, ещё неделю бароны будут охотиться. И мой муж тоже... Будет охотиться на людей... А потом? Вспомнила дикие крики, раздающиеся в подгорных коридорах... Рот наполнился слюной с металлическим привкусом, испугалась, что мне станет дурно... Остановилась, дышу. Вдох, выдох... Спокойно. А мужчинам выдают боевые ножи... Правил нет... Вдох, выдох... Спокойно... Спокойно... Внезапно оказалась в воздухе, на руках у Кобры, с тревогой смотрящего на меня.
– Принцесса, тебе нездоровится? Мы сократим тренировку. Или позвать лекаря? Не молчи, Воробышек!
Опять злится. А я просто растерялась. Меня никогда не носили на руках. Странное ощущение...
Мы всё-таки потренировались. Кобра гонял меня на предмет боя без оружия. У нас разные школы, абсолютно разные. Так что скучать в ближайшее время не придётся. Будем обучать друг друга.
Я не стала спрашивать, пойдёт ли Кобра на охоту. Вероятно, он, как принимающая сторона, обязан участвовать. Неделя... Хочется спрятаться под одеялом, и не выбираться наружу... Вместо этого, спросила, что такое Сатх. Кобра улыбнулся по-змеиному, и поинтересовался, где я это слово услышала. Получив в ответ «не скажу», развеселился, и сказал, что так его называет Бланка. Я индифферентно молчу, жду продолжения.
– Это такая змея, принцесса. Очень крупная и очень ядовитая. Яд такой силы, что разъедает кожу. Любит жить в пещерах.
Я представила, что в пещерах помимо барона Алека могла встретить ещё и змей... Очень крупных и очень ядовитых...
– Что-то ты побледнела, принцесса... Не трясись, в наших горах сатхи не водятся. Слишком холодно для них. У Алека в лабиринте есть пара-тройка, но во время охоты их запирают.
– А если барон Алек привёз с собой любимую змею?
– Я бы, может, и привёз, но ройхи их не терпят. Но если баронесса Воробышек желает увидеть сатх, мой лабиринт всегда открыт для неё. Зигги, охотники собираются.
При первых звуках шелестящего голоса, я прижалась к Кобре. А сейчас, он насмешливо смотрит на меня, отвечая барону Алеку:
– Алек, твоё присутствие благотворно действует на баронессу. – Я содрогнулась. – Погости у нас подольше.
И опять заревел, прямо у меня над ухом:
– Франц!!! Франц, бездельник! Где тебя носит?! Проводи баронессу в её покои!
Барон Алек мечтательно улыбается, рассматривая меня. Боюсь предполагать, о чём он при этом думает. «Благотворно действует»... Интересно, где Кобра воспитывался? Но рядом с бароном Алеком, если сразу не помрёшь от страха, то всегда будешь в тонусе. Это мой муж точно подметил.



Тигринья

Отредактировано: 01.12.2017

Добавить в библиотеку


Пожаловаться





Похожие книги