Воробышек. Истории «дорогой мамочки»

Размер шрифта: - +

История первая: Баронесса. Глава шестая.

О свадебных хлопотах, а также о самой свадьбе, ревности барона и о подготовке приданого.

Обратную дорогу я пролетела не заметив. Надо сделать головной убор. Или покрывало? Чтобы соответствовать образу? Вспомнила, что на некоторых гравюрах дамы были изображены в высоких колпаках с вуалью на остром кончике. Что-нибудь такое сотворить? При моём росте... Ладно, не будем изощряться. Ещё на Лотту надо посмотреть, в чём она собирается венчаться. Барон Алек не должен испытывать дискомфорт, ведя невесту к жениху... От него и так жутью веет. А уж если он разозлится... Не надо нам таких экспериментов! И туфли!.. Хорошо, что в замке полы с каким-то покрытием. Ноги не мёрзнут. А то бы уже чихала... Влетаю к себе. Меня уже ждут Бланка и Лотта.
– Господин барон сказал, что одна из моих горничных выходит замуж. И что я буду посажённой матерью. Бланка, мне нужны пояснения. Я не знаю традиций баронств. Что я должна делать? И кто невеста? Ты, Шарлотта? В чём ты пойдёшь венчаться? Имей в виду: посажённым отцом будет барон Алек, и господин барон должен вести к жениху красивую и нарядную невесту... Франц, подними её!
Франц, не шевелясь, вытаращился на меня, шевеля губами; а я задумалась: не слишком ли быстро говорю... Как Трандычиха (персонаж к/ф «Свадьба в Малиновке"). Не знаю, кто она такая, но её упоминал наш учитель истории, когда мы с девчонками начинали тараторить. Бланка обмахивается платком, беззвучно смеясь. Шарлотта в обмороке. Вероятно от счастья. Ага, сам барон Алек в посажённых отцах! Она свою свадьбу на смертном одре вспомнит!
Вынимаю цветы из вазы, выливаю воду на невесту. Времени мало, нечего разлёживаться! Шарлотта садится ошеломлённо тряся головой, и разбрызгивая воду. Франц успокаивающе гудит:
– Лотти, я же сказал, господин барон Зигмунд всегда держит слово! Сказал, – сделал! Ты вспомни, когда он объявил, что женится только на той, что сможет пройти лабиринт? Три года прошло, а он вспомнил, и женился на госпоже баронессе!
Где-то далеко-далеко послышался звон... Разбилось что-то хрупкое... И очень дорогое. А острые осколки впивались и впивались в меня. Как больно! Бланка встала на цыпочки и ударила Франца кулаком в лоб, заставив его перед этим нагнуть голову. Улыбаюсь. Дорогих мамочек учат не демонстрировать свои чувства окружающим. Потому что наши чувства не имеют значения.
– Шарлотта, свадебное платье! И туфли! Что ещё нужно, кроме фаты, Бланка? Букет невесты?
– У Лотты нет другой одежды, госпожа баронесса. Она работает в самом лучшем из своих платьев. Лотта честная девушка, и не получает подарков за услуги.
– Это понятно. Непонятно, где брать платье... Так, Франц, свободен! Шарлотта, идём одеваться.
Я не заплáчу! Не дождётесь! Пусть барон женился на мне по обещанию! Пусть! Мы всё равно женаты. И я не буду портить себе оставшиеся до возвращения дни. Их и так мало осталось. Уже меньше пяти месяцев...
Заставляю Шарлотту раздеться, и встать на платформу для снятия мерок. Она заартачилась было, но Бланка живо привела её в чувство. Так что гимнастические упражнения Лотта проделывала уже без возражений. Голографическая модель есть. Разрешила Лотте одеться. И задумалась над платьем. С бельём более-менее ясно: батистовая сорочка, нижнее платье из поплина, белые чулки. Спросила Бланку какого цвета должно быть платье невесты. Оказывается, – любого, кроме белого и синего. Белый, – цвет траура у простого люда, синий – у баронов.
Чулки надо делать жемчужно-серые. А сорочку и нижнее платье, – светло-голубыми. Декольте невесте не положено. Да и не носят здесь приличные дамы декольтированные платья. Товар лицом показывают те, кто им торгует. Платье в пол, с высоким воротом, и длинными узкими рукавами скопировала со своего. Только сделала его ярко-голубым. А вот верхнее платье – из жемчужно-серых кружев. Как снег в сумерках. Вспомнила морозные узоры на стекле, получилось красиво.
Барону Алеку не будет стыдно за невесту. Покрывало – тончайшая вуаль. Из хлопка. Бланка вовремя вспомнила, что шёлк и бархат разрешены только баронам. Ну и баронессам, конечно же! Простому сословию – хлопок и лён. Иначе – казнь. Но серебряную оторочку я таки сделала на вуали. Это же покров невесты!
Туфли – светло-серые кожаные лодочки для Шарлотты. И густо-клюквенные аксамитовые для меня. Каблуки сделала семисантиметровые. Нечего ковылять на высоченных шпильках. Отправила Лотту и Бланку в будуар, одеваться и причёсываться. Сижу, думаю над головным убором для себя. Простоволосой не принято ходить. Я даже с комбезом надеваю берет. О! Кстати, да! Как говорит мой муж. Берет, – это то, что надо! Уселась опять перед пультом, и через десять минут у меня есть изумительный берет, лихо заломленный с одной стороны, и мягко свешивающийся с другой. Как у Рембрандта. Брошь нужна! Украшения нужны и для невесты. Надо, пожалуй, барона Алека тряхнуть. Посажённый отец должен свою лепту внести.
Не успели меня причесать, раздался стук в дверь. Бланка пошла открывать, потому что Шарлотта в полуобмороке, да и невеста всё-таки, а Розалинда и Амалия заняты моими волосами. Береты здесь не носят, и девчонки во главе с Бланкой, думают над моей причёской. Теоретически, можно завернуть волосы вокруг головы, перевивая их жемчугом. Проблема – в отсутствии жемчуга...
Зря я сетовала на отсутствие украшений! Теперь проблема – в отсутствии времени. А хочется сесть на пол, возле этого сундука, и вдумчиво перебирать всё, посматривая в зеркало... Такое изобилие – глаза разбегаются. Напоминаю себе о правиле тринадцати. Потом вспоминаю изображения дам на старинных картинах, они-то правилами себя не обременяли. Точнее, – правила были другими. Подумала-подумала, и решила обойтись без излишеств. Уши у меня не проколоты, так что серьги отпадают. Верхнее платье отделано золотым шитьём, – можно ограничиться цепочкой, или бусами. Нашла гранатовые бусы, тёмно-красные, почти чёрные, подсвеченные пламенем изнутри. Бусины не гранёные, а овальные. Надела на шею, чтобы не было пустого пространства. И золотую брошь на берет в форме кленового листа. И хватит.
Шарлотту украсили жемчугом. Налобная повязка с височными подвесками, ожерелье-пелерина, широкие браслеты на запястья. Картинка! Пышные пшеничные волосы, огромные небесно-голубые глаза, розовые губы, рыжевато-каштановые брови и ресницы. Высокая, статная. Лебедь белая! И я рядом – воробышек. Поёжилась от нахлынувшего ужаса. Посажённый отец приближается. Получается, что барон Алек будет моим кумом? Или я всё перепутала?
Выводим невесту из моих покоев. Барон как раз подплывает к дверям. Чёрный плащ трепещет крыльями тьмы, изумрудные глаза удивлённо раскрылись, туманная дымка в них свернулась в готовности атаковать. На губах – милостивая улыбка. Надеюсь, он не будет кусать Шарлотту. У неё и так с мозгами большие проблемы. Бланка рассказала, что случилось с лучниками:
Эта дурища, встречалась с одним из лучников барона. Всё прилично, – Лотта хорошая девушка, только безголовая. А Петер (так зовут жениха) никак не решался сделать ей предложение. Всё мямлил. И одна мудрая женщина в долине дала ей средство «усиливающее решительность». И посоветовала добавить его в отвар, который стражи пьют для бодрости. Счастье, что это оказалось сильнейшее снотворное. Могла и яду предложить. Но люди здесь ценятся. Для охоты. Мудрую женщину в долине не нашли. Но барон Алек обещал, что найдёт её. Так что ей недолго осталось бегать.
Когда Бланка с Лоттой и Францем (они, оказывается, брат и сестра) явились к барону Зигмунду, тот был в ярости. Но женщин Кобра, действительно не обижает. Так что баронской волей Шарлотта выходит замуж за Петера, и молодая семья отправляется жить в долину. Господин барон подарил им участок земли и дом с садом и хозяйственными постройками. Денег на обзаведение подбросил посажённый отец, – барон Алек. Жемчуг для Шарлотты – тоже его подарок. Барона Алека привлекли к свадьбе, чтобы он не вздумал наказывать Лотту за дурость. Ну и чтобы на молодую семью не наезжали. Хозяин замка Делон известен далеко за пределами гор.
Пришли в зáмковый храм. Барон Зигмунд вместе с женихом вошли с другой стороны. Слава Богу, мы не опоздали! Барон не любит ждать. Лучник в парадной форме. Мужчинам проще. Барон Алек протянул невесте руку, чтобы она оперлась на неё, и подвёл её к жениху. У Петера совершенно обалделый вид. Смотрит на Шарлотту и не узнаёт. Впрочем, глянув на барона Алека, быстро пришёл в себя, и взял невесту за руку.
– Спрашивать о желании не буду. Объявляю вас мужем и женой! Петер, можешь поцеловать свою супругу.
Ну? Я хочу сказать, что? И нафига мы столько готовились? Лотта и Петер стоят, взявшись за руки, преданно смотрят на барона. Барон выражает взглядом неудовольствие. Мною. Что я сделала не так? Тихий смех над ухом, ледяной ужас огладил меня от шеи до пяток:
– Похоже, Зигги ревнует, баронесса Воробышек... Позволь проводить тебя в пиршественный зал. Сегодня ты моя пара. Традиции...
У меня глубоко внутри зарождается нервный смех. Значит, меня даже близко видеть не хотят! Ладно. Традиции надо чтить. Протягиваю руку барону Алеку. Укусит, или нет?
Ограничился лёгким касанием губ. И повёл меня вслед за бароном и новобрачными в пиршественный зал. Сегодня здесь все свои. За вычетом дежурной смены. Оказывается в замке очень много народа. За дальними столами люди постоянно меняются. Кто-то садится закусить, кто-то бежит обслуживать баронов. Музыканты поют и играют, шуты кувыркаются, зáмковые девки, на этот раз в пристойной одежде, весело отплясывают с лучниками. Свадьба, – что тут скажешь... Новобрачные, в лёгком обалдении, сидят за баронским столом. Всё в соответствии с традициями.
Барон Алек ухаживает за мной, подкладывая мне деликатесы, и подливая минеральной воды. От выпивки я отказалась, а она здесь льётся рекой. Барон Зигмунд опорожняет кубок за кубком, не глядя в нашу сторону. Тосты становятся всё более солёными. Лотта уже сидит пунцовая. Барон Алек улыбается насмешливо и доброжелательно. Жуть!
Отправились провожать невесту. Я, как посажённая мать, барон Алек, как посажённый отец. Но он остался за дверями спальни. Мне, в принципе, тоже здесь делать нечего. Брачную сорочку я сразу отдала Бланке. Но традиции предполагают присутствие посажённой матери.
– А где настоящая?
– Госпожа баронесса?
Бланка отвлеклась от переодевания Шарлотты, которая всё бледнее и бледнее. Нервничает. Может быть в технической дефлорации больше смысла, чем кажется... Мне было незачем переживать. Ну это уже в прошлом.
– Настоящая мать Шарлотты? Где она?
– Погибла при нападении на караван. Точнее, умерла родами. Лотта и Франц родились во время боя. Бароны не разбрасываются людьми, тем более, что у одного из лучников родились мёртвые близнецы. Он увидел в этом знак судьбы, и принёс их домой. Жена его детей не приняла. И ушла в долину, оставив семью. А он заботился о детях сам, воспитывая их, как умел. Господин барон приказал выдавать ему пособие на их содержание, и помогать с уходом за младенцами. Так что Франц и Лотта дети зáмка.
Из коридора послышались мужские голоса. Это же как надо орать, чтобы было слышно через двойные двери! Похоже, мужчины, воздавая дóлжное содержимому баронских погребов, несколько увлеклись. Надо было научить Шарлотту предохраняться от пьяного зачатия. Я не подумала об этом, а следовало бы! Вряд ли Петер владеет дыхательными техниками, освобождающими кровь от ядов.
Явственно потянуло жутью. Шелестящий голос барона Алека из за дверей не слышен, но мужчины затихли. Он что? Всё это время ждал за дверями спальни? Это традиция? Или что? Растерянно смотрю на Бланку, получаю в ответ такой же растерянный взгляд. Не традиция. А вдруг он разозлился? Вежливый стук в дверь. Бланка открыла. Барон Алек отступил от двери и кивнул бледному и совершенно трезвому (как такое может быть?!) Петеру. Оставили новобрачных наедине.
Заметно пьяный барон Зигмунд тяжело смотрит на барона Алека, отвечающего ему удивлённо-насмешливым взглядом. Не нравятся мне эти игры. Но влезать между двух баронов, один из которых пьян, – неее, это не для меня!
Барон Алек, считая, по-видимому, так же, не поворачиваясь к нам говорит:
– Бланка, проводи госпожу баронессу в её покои.
Смотрим с Бланкой на нашего господина. Засопев злобным носорогом, он всё же кивает нам в знак согласия. Поворачивается и идёт, покачиваясь, впереди нас. Барон Алек неслышной тенью скользит за нами. Почётный эскорт. Так и движемся с Бланкой между двух баронов. Амалия и Линда (имя Розалинда меня вгоняет в ступор. И не только меня, потому что все зовут её Линда) ускользнули в боковой коридор. Бланка тоже была бы рада ускользнуть, но её никто не отпускал. Так и шли до моих дверей. Барон Алек растворился в темноте... Но не ушёл. Отпустила Бланку, сказав, что сама управлюсь. Бланка убежала. Наверное зáмок ещё будет праздновать свадьбу. Бароны ушли, можно веселиться.
– Ты останешься у меня? Зигмунд?
– Я пьяный. А в твою постель, принцесса, пьяным не приходят.
– Ты мог бы протрезвиться...
– А я не хочу! Понятно?!
– Чего же непонятного. Ты женился на мне по обещанию, высказанному перед всеми. Ты обещал жениться на женщине, которая сможет пройти лабиринт. Не твоя вина в том, что я непривлекательна...
На глаза наворачиваются слёзы, я их смаргиваю, стараясь не разрыдаться. Барон, покачиваясь, смотрит на меня с минуту. Потом говорит:
– Д-дура!!!
И выходит хлопнув дверью так, что она треснула по всей длине. И что? Как это понимать? Но на душе, как ни странно, становится легче. Барон Алек исчез, уйдя следом за мужем. Он меня охранял? Ну да, мы теперь близкие, хотя и не родные. Заложила засовом дверь в прихожую, и отправилась спать. 
Проснулась, по обретённой привычке, за час до рассвета. На автомате вскочила, побежала в душ и одеваться. Зашнуровывая берцы задумалась: бежать в лабиринт? Одной? Или барон...
– Принцесса, подъём!
И незачем так орать. Мои покои отделяет от коридора всего одна дверь. Остатки второй жалко висят на одной петле. Так что я прекрасно слышу. Выскакиваю в коридор. Барон, как обычно, недоволен моим копанием. Трезвый, слава Богу!
– Шевелись, Воробышек!
– И тебе доброго утра, муж мой.
О вчерашнем не заговариваем, бежим к лабиринту. Сегодня барон выбрал укороченную дорогу. Но сложную. Один из участков пришлось преодолевать ползком. Всё время себя уговаривала, что барон крупнее меня, и если он протискивается в эту трещину, то и я пролезу. Уффф... Вышли на свежий воздух. Побежали на площадку. А на площадке нас дожидается барон Алек. Красивый, как картинка на коробке шоколадных конфет. И мы, – все в пыли, потные, как мыши под метлой.
– Баронесса Воробышек... – Изящный поклон. – Зигги, друг мой, хотел просить тебя о спарринге. Но вижу, что это не совсем удобно.
– Отчего же... Если ты подождёшь несколько минут. Можешь пока размяться.
И начал меня гонять по площадке для боя без оружия. Чувствую себя новобранцем. Как бы не пришло моему супругу в голову заняться со мной строевой подготовкой... Пятнадцать минут. Хорошо, что боем без оружия с дорогими мамочками усиленно занимались. Так что членовредительства всё ещё удаётся счастливо избегать. А что за спарринг желает барон Алек?
Они сошли с ума. Оба-два. Разве можно тренироваться фламбергами? Тренировочный бой? Боевым двуручником? Сижу на ограде, наблюдаю. Барон Зигмунд смотрится с двуручником очень органично. А барон Алек... Такое ощущение, что он не толще меча. Вот только фламберг в его руках порхает бабочкой. Красиво. И страшно. Если не рассчитает удара... Таким клинком можно развалить пополам латника в лёгком доспехе. А бароны бездоспешные. Потихоньку собирается народ. Лучники и ратники, слегка помятые, видимо всю ночь гудели, отмечая свадьбу. Все тихо смотрят на тренировку баронов. А я думаю: какой же силой обладает барон Алек, если мой муж уже заметно устал, а ему «хоть бы хны». С приятной улыбкой продолжает наносить колющие и рубящие удары. Барон Зигмунд успевает их отбивать. Пока успевает. Атаковать у него уже не получается. И что же дальше?
Бароны синхронно делают шаг назад. Упирают мечи в землю, придерживая их левой рукой, прижимают к груди сжатую в кулак правую, и склоняют головы в ритуальном поклоне. Тренировка, по-видимому, окончена. Зигги дышит хрипло, потом «включает» контроль дыхания, и идёт к ведру, которое притащил от колодца один из лучников. Сдирает с себя рубашку, и обливается ледяной водой, рыча, как медведь. Барон Алек, насмешливо улыбаясь, говорит:
– Пить надо меньше, Зигги. Я мог четырежды убить тебя.
– Трижды, Алек.
– Пусть трижды. Тебе бы и одного раза хватило.
Бароны расхохотались и покинули площадку, оставив мечи оруженосцам. Проходя мимо, барон Зигмунд сдёрнул меня с ограды, посадил на плечо, и так вошёл в замок. Пронёс меня по коридорам до свежезамененной двери в мои покои, и только там снял с плеча. Барон Алек пропал по дороге, растворившись в одном из боковых коридоров. А я всю дорогу радовалась высоте зáмковых потолков.
– Чисти свои перышки, принцесса. После завтрака отправляемся в долину. Надо ввести во владение молодую семью.
– Можно я спрошу тебя, Зигмунд?
Положил мне руку на плечо, развернул в сторону двери, открыл её, и шлепком по заду придал мне ускорение. Всё молча. А я хотела про долину спросить. Не понимаю, откуда она взялась. Мы влезали на гору – сплошные горные пики, с цепью зáмков. И ни одной мало-мальски приличной долины. Ладно, поскольку мы туда сегодня отправимся, там я всё и узнаю.
Быстро привожу себя в порядок, одеваюсь в дорожный костюм: длинная юбка-годе, жакет, блузка с воротником-стоечкой. Небольшая брошь в виде веточки с бриллиантами росы на листьях, – на лацкан жакета. Волосы заплела во французскую косу. И шляпу типа ковбойской на голову. Зашнуровала высокие ботинки на каблучке. Задумалась, в чём ходят в долине. Потом, не мудрствуя лукаво, сделала для Лотты три широких верхних юбки: шерстяную, полотняную и плотного шёлка, двенадцать сорочек, шесть пышных нижних юбок с оборками, отделанными кружевной каймой, шесть блузок плотного шёлка, и двенадцать полотняных. Цветастую шерстяную шаль, полотняные платки, и огромную шаль-плед из пуха. Чулочки-носочки-панталончики – по две дюжины. Рукавички пуховые, и перчатки шерстяные. Сапожки зимние на меху без каблучка, высокие ботинки на шнуровке, летние туфельки, и домашние лёгкие туфли. Наверняка половину необходимого забыла, но хотя бы что-то на первое время будет у девочки. Бланка потом скажет, что ещё нужно. Ага, и кофры, чтобы всё это тащить. Или рюкзаки?.. Задумавшись, открываю дверь, которую уже собирается высаживать нетерпеливый супруг.
– Как ты думаешь, Зигги, что я забыла?
Муж посмотрел на меня, шевеля губами. До десяти, что ли, считает? Потом, как обычно, заорал:
– Амалия!!!
Откуда появилась Амалия, я так и не поняла. Только что мои покои были пусты... Благонравно сложив на фартуке руки, горничная преданным взглядом смотрит на господина барона.
– Барахло упаковать. Отдать Францу для отправки. Выполнять!
Ужас! Замок медленно, но верно, превращается в казарму... Скоро будем строем ходить.
Перебираю эти мысли, пока меня волоком тащат в малую столовую. Ну да... Голодный барон Зигмунд, – зрелище не для слабонервных. Надеюсь, что барон Алек не успел проголодаться. Страшно подумать, чем он питается. При воспоминании о бароне заныла кисть руки, прокушенная при первой встрече с ним, когда он так любезно пригласил меня на охоту.
Барон Алек появился в столовой одновременно с нами. Малая столовая, невелика лишь сравнительно с пиршественным залом. Впрочем, это же зáмок. Наверное, так и должно быть. Ах нет! Ещё одно отличие: стол круглый. Впрочем, все рыцари короля Артура за ним свободно разместились бы. И локтями друг друга не задевали. Сидим, завтракаем. Я ем овсяную кашу с орехами, изюмом, и мёдом. Бароны консервативно вкушают мясо с кровью, запивая красным вином. Я пью чай.
– Алек, ты прогуляешься с нами в долину?
Барон, почему-то, посмотрел на меня, потом сказал:
– Если ты приглашаешь, Зигги...
– Будь гостем в моей долине, Алек.
Разговор баронов похож на павану, а я не понимаю церемониальных танцев. Причём, Кобра говорит серьёзно, а в голосе барона Алека проскальзывают весёлые нотки. Неявно, но заметно. И я так и не поняла, почему, после провалившейся попытки переворота, Кобра ударил барона Алека...



Тигринья

Отредактировано: 01.12.2017

Добавить в библиотеку


Пожаловаться





Похожие книги