Воробышек. Истории «дорогой мамочки»

Размер шрифта: - +

История первая: Баронесса. Глава седьмая.

О посещении долины, а также о подружке Зигги и о встрече с патрицианкой из мира Воробышка.

Сразу после завтрака, отправились на площадку для ройхов. Опять в корзину? Нет, Зигги взял меня на седло. Петер усадил перед собой Лотту, а барахло Франц уложил в корзины. Барон Алек летит налегке. Прибежала запыхавшаяся Бланка, вручила молодым огромный свёрток с чем-то сдобным. Ройхи заволновались. Зрелище – жуткое. Машинально прижалась к мужниной груди. А что? Она широкая! Меня огладило пушистой лапкой ужаса. Негодующе посмотрела на смеющегося барона Алека. Что-то изменилось после свадьбы в отношении барона Алека ко мне. Ушёл холод высокомерия? Возможно... А может быть, я просто привыкла.
Когда ройхи, перед тем как взлететь, захлопали крыльями, захотелось, взяв пример с Лотты, уткнуться в грудь мужа. Но я заставила себя сидеть прямо. Ну, может, чуть-чуть сильнее прижалась к Зигги. И мы взлетели!!! Это потрясающе!!! Ройх успокаивающе воркует, а я ору во весь голос от восторга. Зигги смеётся... Ройхи покружили над горами, давая возможность налюбоваться освещёнными солнцем неприступными склонами, потом поднялись высоко-высоко. А внизу, под нами, мир разделился надвое. На второй половине – небо приняло другой оттенок. Ройхи начали снижение на землю, находящуюся под другим небом. Это и есть долина?
Как оказалось, не совсем. Это ещё предгорья. А долина – она дальше. Но эта местность – под другим небом. То есть она в другом мире. На другой планете? Не стала спрашивать. Добраться сюда можно только на ройхах. Они могут пролететь через границу между мирами. Есть у них такая способность, которую местные называют магией. А я, зная о существовании порталов, и что магия – это сказки, думаю, что ройхи каким-то образом, в полёте, открывают портал между мирами...
Прилетели в долину. Приземлились на центральной площади большого посёлка. Появление барона Алека вогнало всех в ступор... На пару секунд. А потом взвихрился воздух, и ни души на улицах не осталось. А говорите – магия... Стимул должен быть хороший! Зигги заревел изюбрем, требуя пред свои светлые очи, старосту. К нему бочком по-крабьи приблизился осанистый дядька. Манера передвижения настолько не соответствует внешности, что я не выдержала, уткнулась-таки в грудь мужа, и расхохоталась со слезами и завываниями.
– Госпожа баронесса первый раз летела на ройхе. – извиняющимся голосом произнёс Кобра.
– Так это... Значит, барон наш Роже, женился, сталбыть?
– Барон Роже умер и забыт. Теперь у вас барон Зигмунд. – Милостиво объяснил барон Алек.
– Многая лета барону Зигмунду!!!
Дальше всё пошло как по-писаному: ройхи улетели охотиться, староста повёл нас показывать участок и дом. Не понимаю только, – почему он всё время на меня поглядывает. Ну не красавица я, в отличие от Лотты, так что же теперь? Участок с домом молодым понравился. Сад тоже хорош. Сорвала яблоко, обтёрла его руками, и только приготовилась съесть, – Зигги отобрал.
– Отравишься, принцесса.
– А почему они тогда в саду растут?
– Ты не понимаешь: это яблоки. Поэтому и растут в саду. Но в долине, если ты берёшь еду без разрешения хозяина, – готовься к смерти. Пусть Лотта предложит тебе плоды своего сада. Тогда можешь есть.
– Что-то мне уже не хочется...
Барон Алек рассмеялся шелестящим смехом, распугав всю живность в округе. Бледная Лотта храбро улыбается, благодарит барона Зигмунда за щедрость, и гостеприимно предлагает нам угощаться всем, что понравится.
Пока бароны гуляли с Петером по окрестностям, мы разобрали приданое Лотты. И выяснилось, что я забыла элементарную вещь: простолюдинки не носят шёлк. Под страхом смертной казни не носят! Лотта расстроилась. Я тоже. Вернувшиеся мужчины заметили изменение настроения далеко не сразу. Барон, потребовав перо и пергамент, писáл разрешение для Петера охотиться в баронских лесах, для пропитания семьи. Барон Алек, внимательно посмотрев на нас с Шарлоттой, сказал нам:
– Барон Зигмунд не любит писáть. Не упускайте такой случай.
Пока Шарлотта хлопает своими глазищами, я задаю вопрос:
– Барон Алек, закон, запрешающий шёлковую одежду для простого сословия обязателен в долине? Для Шарлотты? Ведь она теперь, – жена землевладельца?
Бароны расхохотались.
– Землевладельца... Принцесса, ты меня уморишь, всё-таки!
Потом Кобра посерьёзнел и сказал:
– Здесь, в долине, все законы и правила обязательны к исполнению, принцесса. Долина сама следит, чтобы они исполнялись. Поэтому я и занимаюсь писаниной, чтобы Петер мог временами подстрелить оленя, или пару куропаток...
– А рыбу? Или здесь нет таких водоёмов?
– Пиши, Зигги. На листе места хватит. И напиши, что по личной просьбе баронессы, ты даруешь Шарлотте право в праздники надевать шёлковую одежду. Я засвидетельствую.
С благодарностью смотрю на беспрецедентно доброго барона Алека. Может он отравился? Дымные змеи в зрачках изумрудных глаз оживились и начали расти. Съест сейчас? Или чуть позже? Есть, действительно, хочется. Пироги надо молодым оставить. Им не до готовки пока... Они наедине хотят побыть...
– В таком большом посёлке должен быть трактир...
– Баронесса Воробышек могла его даже заметить. На площади...
Волны ужаса окутывают меня, сбивая дыхание. Барон Алек изволят питаться? Мною?
– Алек...
– Ты пригласил меня, Зигги. Сам пригласил.
Хлопаю глазами не хуже Лотты: это что значит?.. За это время Кобра закончил писáть, расписался, и поставил оттиск баронского перстня.
– Подписывай, Алек. Твоя очередь.
Барон внимательно прочитал грамоту, и заверил её подписью и оттиском своего перстня.
Выслушав все излияния благодарности, мы отправились в трактир. Пообедали вполне прилично: баронам – мясо, мне – рыбку. Готовят здесь вкусно. Или долина и за этим следит? Бароны сидят за вином, и никуда не собираются. Отправилась выпить чаю в кондитерском зале, отделённом от обеденного стеной с прорезанной в ней широкой аркой. Не торопясь выпила чашечку чаю, попробовала местные пирожные – крохотные, тающие во рту. Заказала ещё чаю с пирожными... Обопьюсь и лопну, пока мужчины будут вином наливаться.
А в обеденном зале послышалась музыка. И песня. Женщина поёт. И красиво поёт, между прочим. Каблучки стучат... Она ещё и танцует? Встала, отправилась смотреть. Расстроилась. Знойная красавица лет двадцати двух – младше меня! – танцует вокруг баронов, не отрывая зовущих чёрных глаз от моего мужа! По нашей классификации – линия мю. Истинная богиня плодородия: крутобёдрая, тонкостанная, пышногрудая. Миндалевидные чёрные глаза, похожи на сливы. Иссиня-чёрные густые волосы крупными кольцами спускаются по спине и плечам... Тонкие пальцы бьют в бубен. Изгибается в танце, демонстрируя изобильные достоинства. Не заметила, как в моих пальцах оказался метательный нож. Прикосновение холодного металла отрезвило... Староста поэтому на меня смотрел с таким удивлением? Конечно! Нас даже сравнивать смешно!
Танец закончен. Красотка пошла с перевёрнутым бубном собирать подношения. Я, задыхаясь, смотрю, как она приближается к баронскому столу. Почтительно кланяется барону Алеку, швырнувшему в бубен золотую монету, и подходит к Зигги! Вплотную подходит! Мой муж также кладёт в бубен золотую монету. Красавица не отходит, требовательно, с вызовом и мольбой смотрит на барона. Мой муж кладёт в бубен ещё две монеты и отстраняется от танцовщицы. Слава Богу! Но женщина упорствует:
– И это всё, Зигги?
– Тебе мало?
– Что мне деньги?! Я хочу получить то, что будет только моим...
– Возьми деньги, Лола. Бóльшего ты от меня не получишь.
– Всё прошло, Зигги?
– Всё прошло, Лола.
Женщина, всхлипнув, ярким вихрем промчалась к выходу. Хлопнула дверь. Я сделала вдох. Оказывается, всё время, пока они говорили, я не дышала... Ужас лёгкой дымкой окутывает меня, слегка касаясь кожи, пробуя... Начинаю злиться. А барону Алеку весело. Подмигивает мне... Зигги оборачивается... Мне, наверное, должно быть стыдно. Но я же не подглядывала? Я просто стояла в арочном проёме, наблюдая как за моим мужем увивается знойная красотка. Они были близки, – к гадалке не ходи! Опять начинаю задыхаться. Что со мной? Я ревную? Нас учили абстрагироваться от чувств. Дорогая мамочка не должна испытывать чувства к отцам своих детей. И к детям тоже. Наверное, со мной что-то не в порядке...
Кобра быстро встал из за стола, и подхватил меня за локти. Захотелось вырываться, кричать и плакать! Напоминаю себе, что с Коброй мы знакомы всего несколько дней, и у меня нет никакого права на его прошлую жизнь. Ему лет тридцать, и конечно, у него были женщины. Может, и дети где-нибудь есть... И вообще: портал сработает, и меня перенесёт на Новый Вавилон... Хочется рыдать.
– Принцесса... Устала? Скоро вернёмся. Ройхи закончат охоту, и мы улетим.
И я решилась:
– Нам надо поговорить, Зигмунд. Это важно.
– Надо, – значит, поговорим. Когда вернёмся.
Поймала взгляд барона Алека. Изучающий... Отстранённый... Дымка ужаса вокруг меня сгущается до степени тугозатянутого корсета. Трудно дышать. Высвобождаюсь из рук мужа и подхожу к столу, за которым всё ещё сидит господин барон. Пока иду, постоянно твержу себе, что барон Алек – гость Зигги.
– Барон Алек...
Улыбки: моя почтительная, и барона – вежливая. Кобра ждёт, продолжения, готовый меня остановить прежде, чем я нарушу закон гостеприимства. Но мы молчим. Дымные змеи в зрачках барона извиваются, нежась под моим взглядом, а я не могу подобрать слов, чтобы попросить его дать мне возможность дышать. Ситуация медленно движется к грани приличий... И барон, обласкав меня взглядом, приподнимает ладони, соглашаясь на мою безмолвную просьбу, и убирает от меня свою ауру. Вздох облегчения с моей стороны... И клёкот ройхов с улицы. Налопались? Поохотились, в смысле?
Ледяной ужас, окутывающий барона Алека, отправился наружу. Зигги как-то хищно подобрался. Не наши ройхи? Барон Алек втянул щупальца своей ауры и успокаивающе кивнул моему мужу. А в дверях воздвиглась гора. Матёрый человечище! Точнее, – барон. Но мой муж рядом с ним выглядит щуплым, а барон Алек – вообще мальчишкой. Голосом барона можно разгонять медведей. Или забивать сваи...
– Услышал от барона Казимежа, – не поверил. Зося мне не простит, если я не привезу вас на обед.
– Баронесса София, – это серьёзно.
– Алек, когда женишься, тогда поймёшь насколько это серьёзно.
– Я не спешу, барон Витольд.
Бароны обмениваются шутками. А я стою улыбаюсь всем и никому, и жду, когда мне представят барона Витольда. Или меня должны ему представить? Какие законы регламентируют знакомство? Одно радует, объяснение откладывается. Потому что мы все отправимся в замок господина барона Витольда, где нас ожидает баронесса София с обедом.
Наши ройхи вернулись после охоты. За это время барон Витольд уговорил пару чарок крепкого вина, и развеселился. Зигги ограничился одной чаркой. Барон Алек выпил две, как воду, чем вызвал уважение барона Витольда.
Ройхи опять захлопали крыльями, и взмыли в воздух. Высоко-высоко... Это такой восторг, словами не передать. Долина осталась в своём мире, а мы перелетели в баронства. И приземлились на площадке для ройхов в замке барона Витольда. Муж снял меня с птицы, подал руку, чтобы я могла опереться, и мы пошли к замку, где нас встречала баронесса Зося. То есть, София. Баронесса, улыбаясь говорила обязательные фразы, а в глазах её не было тепла. Для меня не было. Она смотрела на «дорогую мамочку». Такие взгляды я ловила всю свою взрослую жизнь. А так ли невероятно предположение, что госпожа баронесса из Нового Вавилона? Надежда начала прорастать во мне, пуская ростки... Если Софии удалось остаться в этом мире, то, может быть, это удастся и мне? 
Остаться наедине с баронессой удалось только после того, как нас разместили в гостевых комнатах, и барон Витольд повёл баронов показывать свою псарню. Оказывается, бароны охотятся не только внутри горы, и не только на людей. Не знала, как начать разговор... Но баронесса не стала ждать:
– Приветствую дающую миру жизнь. Неожиданная встреча.
– Как тебе удалось остаться в этом мире, баронесса София?
– Я из патрициев. Можешь обращаться стандартно.
– Благородная София желает услышать вопрос повторно? Или соблаговолит ответить?
– Никто не представляет такой ценности, как дающая миру жизнь. Поэтому всем прочим дают координаты портала, который работает в течение месяца после контрольного срока. Дающим миру жизнь предоставляют индивидуальный портал, который сработает если опасность для жизни окажется реальной. Тяжёлая рана, сильное истощение... Ты хочешь здесь остаться? Не получится!
– А как здесь оказалась благородная София?
– Меня выбросило в предгорья. А мой Витольд охотился. Вот так мы и встретились. И с тех пор не расстаёмся.
Никогда не думала, что услышу, как патрицианка говорит о муже «мой». И с какой любовью и гордостью это прозвучало!.. Попробовала мысленно сказать «мой Зигги» – нет... Я так не умею. С учётом того, что меня вернут на Новый Вавилон, – это и к лучшему... Опять начала задыхаться.
– А ты действительно хочешь остаться... Никогда бы не подумала... Твой муж знает, что ты здесь ненадолго?
– Нет. Я всё никак не могу подобрать слов. Совсем было решилась поговорить с ним сегодня, как появился барон Витольд.
– А барон Алек? Он каким боком с вами?
– Зигги пригласил его быть гостем в долине.
– Что, вот прямо так и сказал? Будь гостем в моей долине?
Баронесса Зофия весело удивилась. Что в этом смешного, непонятно.
– Вы собирались заночевать в долине?
– Нет. Мы ждали возвращения ройхов, чтобы вернуться в замок. А при чём здесь ночёвка?
Жена барона Витольда с неопределённой усмешкой смотрит на меня. Потом объясняет:
– А при том, что согласно законам гостеприимства, ты, баронесса Воробышек, делила бы ложе с бароном Алеком. Не знаю, что на уме у Зигги... Кстати, что это за имя такое: Воробышек?
– Нормальное имя. Меня так назвал патриций Флавий.
– Ты родила ребёнка легату?
– Да.
Зычный голос барона Витольда прервал нашу с баронессой Зосей беседу. Пошли встречать баронов. У меня в голове со скрежетом проворачивается фраза баронессы: «согласно законам гостеприимства, ты, баронесса Воробышек, делила бы ложе с бароном Алеком». Становится понятным взгляд, брошенный на меня бароном, получившим приглашение от Зигги. И его ответ на попытку Зигги остановить его в доме Шарлотты: «ты пригласил меня, Зигги». Но мне абсолютно непонятно: почему мой муж это сделал?! Я ему надоела? И он решил передать меня барону Алеку? Так ведь можно было сделать проще! Начинаю булькать от возмущения, как кипящий чайник. Но! Не ко времени... Придётся подождать...
Подумать только! Я думала, что у барона Зигмунда «широко гуляют»... Я ничего не видела в жизни! Баронесса Зося посмеивается, – она привыкла за столько лет. Барон Алек... Ну тут отдельный разговор. Стараюсь держаться подальше. Мне стыдно на него смотреть. При мысли о том, что барон предполагал, что я знаю обычаи... что Зигги просветил меня... Нет, не буду смотреть на барона!..
А вечером барон Алек спросил меня, почему мы с баронессой Софией разговариваем так, как будто давно знакомы. И воцарилась тишина. Ждал ответа барон Витольд, ждал Зигги, волны ужаса легонечко оглаживали пространство вокруг меня, не касаясь кожи... Мы с баронессой растерянно смотрели друг на друга... Я не знала, что сказать. Не знала, как баронесса объяснила своё появление в предгорьях. Нагишом, с одним плетёным колечком на пальце... Барон Витольд, устав ждать, сказал:
– Моя жена из другого мира. Не из долин.
Теперь Зигги смотрит только на меня. И звереет. Медленно, но верно. А я кидаюсь головой в омут:
– Мы из одного мира. Благородная София и я.
– Так ли это, баронесса Воробышек?
Мягкий, ласковый голос. Барон Алек говорит, как с несмышлёным ребёнком, цепляющимся за свой вымысел. А Зигги молчит. Улыбаясь разглядывает меня, как в первый день знакомства.
– Не дави на неё, барон Алек! Мы из одного мира. Даже общий знакомый имеется.
Захлопала глазами на баронессу. Получила пояснение:
– Легат Флавий мой двоюродный брат.
Значит, баронесса София из первых семейств Нового Вавилона. Повезло барону Витольду.
Не о том думаю... Зигги сейчас сорвётся. Зря баронесса упомянула родственника. Барон Алек, приятно улыбнулся. Дымные змеи в изумрудных глазах начали танец: сворачиваясь кольцами, свиваясь и распрямляясь... Ужас мягко прихлынул ко мне. Укутывая, как пледом. Да что же это такое! А кто-нибудь видит, ощущает это? Дымные змеи насмешливо покачали головами.
– Всё это, конечно, очень занимательно, баронесса София. Но вы не производите впечатления землячек. Аура другая. Есть определённые признаки, по которым всегда можно выделить «одномирцев». Так вот у вас – эти признаки отсутствуют. Баронессе Воробышку никто не угрожает. Тебе не надо лгать, чтобы защитить её.
– Да как ты смеешь?! Я не лгу!
Улыбка барона становится мечтательной. Пытаюсь сгладить ситуацию:
– Мои предки прибыли в тот мир на две тысячи лет позже, чем предки благородной Софии. За две тысячи лет люди изменили планету, сделав её пригодной для жизни. Так что: мы из одного мира, но аура у нас разная.
И снова на меня смотрит патрицианка. Гостеприимная баронесса Зося уступила место благородной Софии, которая отдаст за меня жизнь, но при жизни смешает меня с грязью. Барон Алек, медленно облизнувшись, улыбнулся:
– Правду ты сказала, баронесса Воробышек. Кстати, а имя у тебя имеется?
Молчу. Как унизительно... На глазах вскипают слёзы. Благородная София улыбается Зигги и говорит:
– А у чистокровных нет имён. У них есть реестровый номер.
Повернувшись ко мне, спрашивает у меня:
– Я ведь не ошибаюсь, чистокровная? Или за эти годы внесли изменения в законодательство?
Во рту пересохло, голоса не было. Я покачала головой. Ужас ледяными когтями впился в позвоночник, обдирая кожу до костей, приводя в чувство... И я, взмахом ресниц стряхнув с глаз слёзы, смогла ответить:
– Изменений, касающихся чистокровных, в законодательство Нового Вавилона за последние годы внесено не было, благородная София. У меня есть реестровый номер, и нет имени.
Барон Витольд встал из кресла, в котором сидел, подошёл ко мне, опустился на колено, и склонил голову:
– Прости меня, баронесса Воробышек. Ты наша гостья... Моя жена... Мне стыдно.
Я испугалась, не зная, что сказать. В смятении, смотрю на баронов, краем глаза видя, как баронесса встаёт и направляется к выходу из зала.
– Не надо просить прощения, барон Витольд. Баронесса София вспомнила традиции нашего мира. Я не обиделась. На правду не обижаются.
И тут от двери прозвучало:
– Основной традицией нашего мира является забота о чистокровных. Наслаждайся семейной жизнью, барон Зигмунд. Пока твоя жена не отправилась обратно. В тот мир, откуда явилась. Сколько тебе ещё здесь быть, чистокровная?
– Меньше пяти месяцев, благородная София.
За что она так со мной? Я же ничего ей не сделала! Оскорбилась на то, что барон Витольд решил принести мне извинения? Или ревнует к двоюродному брату? Никто ничего об их отношениях не говорил. Такие вещи, обычно, на слуху. А я вообще не знала, что у патриция Флавия есть двоюродная сестра. Я прожила с ним полтора года в его поместье. Три месяца до зачатия, девять – до родов, и полгода кормила сына, которого родила патрицию. И видела я легата только ночами до зачатия, и вечерами – после. Он приходил ко мне, расспрашивал, как прошёл день, не надо ли мне чего-нибудь. Приносил цветущую ветку, ставил её в вазу. Сидел полчаса, потом уходил не оглядываясь. Вышел проводить меня к флаеру, преподнёс подарок. И всё.
Опять не о том думаю. Надо думать, как выжить. Барон Зигмунд опять в улыбку ласковую придурь напустил. Вошёл в образ «бешеного Зигги»... Барон Витольд расстроен, а барон Алек, – улыбается мечтательно. Страшно подумать, о чём может мечтать владетель замка Делон. Мой муж очень плавно поднялся из кресла и протянул мне руку.
– Пойдём, принцесса. Поздно уже.



Тигринья

Отредактировано: 01.12.2017

Добавить в библиотеку


Пожаловаться





Похожие книги