Воробышек. Истории «дорогой мамочки»

Размер шрифта: - +

История первая: Баронесса. Глава восьмая.

О ссоре с мужем, а также об охоте на крупную дичь и нападении ройха на баронессу Зосю.

Опираясь на руку мужа выхожу из зала, пожелав доброй ночи баронам, оставшимся в креслах. Всю ночь будут пить? Хорошо им! А мне шею свернут, как курёнку... А, может, и что похлеще придумает супруг мой. Прошли в наши комнаты. Барон закрыл двери. Теперь никто не услышит...
– Иди к себе.
– К себе?
– Иди в свою комнату. Быстро.
Смотрю на мужа: на подёргивающееся лицо, испарину над верхней губой, глаза, затягивающиеся пеленой бешенства; и чувствую, что мои кости превращаются в желе. Подумать только! Я боялась барона Алека, и совершенно не опасалась Кобру!.. Делаю шаг назад, второй... По щекам катятся слёзы, всхлипывать боюсь, чтобы не нарушить тишину, заполняющую комнату. Третий шаг назад, и сбоку появляется дверь в мои две комнаты. Метнулась к ней, дёргаю и дёргаю за ручку, а она не открывается. Чувствую за спиной движение, горячее дыхание обжигает шею. Начинаю плакать в голос. Мне страшно! Мне так страшно!.. Тяжёлая рука ложится на плечо, отрывает от двери, вторая рука толкает дверь, которая открывается вовнутрь. Муж втащил меня в комнату, прошептав на ухо:
– Испуганная принцесса...
Швырнул в кресло, навис надо мной, опираясь руками о подлокотники:
– И когда же ты, жена моя, намеревалась мне об этом сказать?
Кобра. Как есть Кобра. И шипит по змеиному. а лицо всё ещё дёргается, и в глазах – бешенство. Вжалась в спинку, потому что страшно.
– Или ты собиралась просто помахать мне рукой: «Ну, бывай, Зигги"? Отвечай!!!
– Сегодня.
-Что, – «сегодня"?
Издёвка в голосе. И что объяснять? Как объяснить, что старательно не думала о возвращении, что не хотела возвращаться?..
– Я собиралась тебе сказать об этом сегодня. Я предупредила, что нам надо поговорить о важном.
– Складно говоришь, принцесса.
– Я не принцесса.
– Да уж, наслушался. Вы точно не были знакомы?
– Точно.
Оттолкнул кресло, которое отлетело к стене. Вместе со мной отлетело. Кубарем выкатываюсь из мягкой ловушки, стараюсь держать в поле зрения всё, особенно мужа, и попутно подыскиваю что-то, могущее заменить оружие. Мне с Коброй не справиться, но время потянуть я смогу. Может быть он придёт в себя... Или кто-нибудь из баронов явится... Муж направился ко мне, я от него, стараясь держаться подальше и не дать загнать себя в ловушку. Стулья, банкетки, пуфики, всё разлетается в разные стороны, как детские мячики. Остановился, рванул ворот, задыхаясь. Не помню, как оказалась на полу, обнимая его колени, прижимаясь лицом, плача от страха за него...
– Убил бы!
Начинаю плакать уже от облегчения... Слава Богу! Успокаивается...
– Хорош реветь, принцесса!
Стараюсь взять себя в руки, но, вероятно, слишком много всего со мной случилось. Не могу остановиться. Сижу на полу, вцепившись в мужа и вся трясусь от рыданий. Кобра осторожно отцепил мои руки, поднял меня, скрючившуюся, крепко держа за предплечья, сказал приказным тоном:
– Дыши, принцесса! Глубоко дыши! Вдох, выдох! Давай, девочка!
Начинаю дышать. Машинально контролирую вдохи-выдохи, успокаиваюсь... Голова болит от рыданий, и стыдно смотреть на мужа. Считает меня истеричкой, наверное. Притянул к себе, растирает плечи, спину...
– Шшшшш, принцесса... Что же ты так... Шшшшш... Тихо... тихо...
Выпутал меня из одежды, унёс в купальню, уложил на тёплую каменную скамью. Загремел пузырьками на комоде... Запахло лавандой. Начал растирать меня лавандовым маслом. Каждую косточку перебрал, кажую жилочку... Не заметила, как уснула. 
Проснулась как обычно, за час до рассвета. Попыталась вскочить и бежать в душ, была перехвачена Коброй. Он ночевал со мной? А почему не разбудил? Или мы сегодня не бегаем по лабиринту? Вспомнила, что мы в гостях у барона Витольда. Захотелось домой. В зáмок. Видеться с баронессой Софией совсем не хочется... И надеть мне нечего... Обняла мужа, прижалась... Так мало времени осталось быть вместе... Кобра насмешливо шепчет мне на ухо что-то непонятное... Судя по тому, что я понимаю одни предлоги, – какие-нибудь непристойности... Куснула его в основание шеи...
Пока мы навёрстывали пропущенную ночь, уже полностью рассвело. Замок ожил. А мне даже не в чем выйти! Вчерашний костюм надевать? Как Золушке? А другой одежды у меня нет.
– Принцесса, чем опять расстроена? Сегодня едем на охоту с собаками. Барон Витольд собрался добыть медведя. Ну и ещё, что попадётся.
– А разве в горах охотятся с собаками?
– Почему нет?
– Действительно. Почему бы трём баронам и не поохотиться с собаками на горного медведя... Мне не в чем выйти из комнаты.
– Так... Не грузи меня, принцесса. Это ваши женские дела. Дома ты как-то с этим справлялась?
Кобра быстро вылез из постели и отправился в купальню. Зашумел душ. Ну вот... Напугала мужа. Кстати, надо бы осмотреться. В гостевых покоях нашего замка есть автоматы-ателье. Может быть и здесь тоже?
Чтобы не лазать по комнатам, вызвала горничную. Прибежала юная прелестница, в ультракоротком платьице с вырезом до пупа и в кружевном фартучке размером со старинную почтовую марку. Ну, Зося!.. Попыталась вспомнить, не было ли на гербе патриция Флавия змеи, или кошки... Пока раздумывала, барон вернулся в комнату освежённый и готовый к новому дню. Милое дитя заулыбалось почтительно, и присело в реверансе. Можно подумать, Кобра с высоты своего роста не разглядит содержимое её декольте. Потянулась за ножом. Опомнилась. Откуда у меня эта манера – за нож хвататься, видя женщину рядом с моим мужем? По новому взглянула на патрицианок. Это какую силу воли надо иметь, чтобы полтора года терпеть в своём доме дорогую мамочку. И не просто терпеть, а окружить её ненавязчивой заботой. Их, конечно, как и нас, воспитывают с детства в таком ключе. Но всё равно! Полтора года! А я за поторы секунды уже готова убить!
Кобра весело сощурился, обошёл вокруг этой... ну... пусть будет горничной, хмыкнул и вышел из комнаты, оставив меня в сомнениях. Интересно, кто прислуживает барону Алеку? Хотя, к барону, наверняка приставили какого-нибудь денщика, или ординарца? Или оруженосца? Я в этом слабо разбираюсь.
– Принцесса, у тебя полчаса.
Ну, спасибо! Мы не дома, между прочим!
– Как твоё имя, девушка?
– Ирма, с позволения госпожи баронессы.
– Мне нужно изготовить себе одежду, Ирма. Где здесь можно это сделать?
Стараюсь говорить ровным тоном. В конце концов, девчонка не виновата. Ага, по приказу ощупывала взглядом моего мужа, мерзавка! Ну вот, дожила. Ревную. Точно придётся реабилитационный курс проходить у психотерапевта... Девчонка, видимо, что-то уловила в моём голосе. Или во взгляде. Хотя я стараюсь на неё не смотреть. Напугается ведь! И так уже одёргивает юбку вниз, а лиф платьишка тянет вверх. Интересно, чего она намеревается этим достичь?
– Ирма? Ты слышала, что я спросила?
– Да, госпожа баронесса. Если госпоже баронессе будет угодно пройти в гардеробную, там она сможет изготовить всё необходимое. Мне позвать старшую камеристку, чтобы она помогла госпоже баронессе?
– Посмотрим.
Выбираюсь из кровати. Ирма с любопытством смотрит на моё плечо. Ну да, татуировка переливается, отражая солнечные лучи. Заглянула в гардеробную, посмотрела на её оснащение. То же, что и у нас. Жить можно. Отправилась в купальню умываться и всё прочее. Ирма пытается прибраться в моей гостиной. Вчера там мебель летала как в невесомости... Столяра придётся вызывать. Но у меня нет времени жалеть Ирму. Бегом в гардеробную, включаю снятие мерок, становлюсь на плиту, гимнастические упражнения, асаны йоги, – голографическая модель готова. Теперь без изысков: бельё, утреннее платье светлых тонов, комбез для охоты, лёгкие туфли и берцы. Берет к комбезу и лёгкую шаль к платью. Сохраняю модель, машинально шифрую от постороннего вызова. Мы с девчонками любили подшутить друг над другом. Вот с тех времён и привыкла. Кто знает, может быть здесь тоже шутницы есть. Судя по Ирме...
Любезно приветствуем друг друга с баронессой Софией. Как две змеи... Ласково шипим... Мужья наши налегают на выпивку и солёный окорок. Ну да, чтобы жажда не кончалась. За столом появились новые лица. Сыновья барона и благородной Софии. Старшему лет двенадцать, а младшему – восемь-девять. Дети благонравно едят кашу, с любопытством поглядывая на баронов и на меня. Но их благонравие меня не обманывает. Судя по шкодливому блеску глаз этих мелких копий барона Витольда, нас ожидает весёлое времяпрепровождение.
Волны ужаса ласково оглаживают меня, и барон Алек присоединяется к пирующим, извинившись за опоздание. Выкушал не поморщившись содержимое штрафного кубка, похвалил баронскую винокурню, и приступил к трапезе, не выпуская меня из своей ауры. Пожалуюсь Зигги. Дома. Мог бы, для разнообразия, и хозяйку погладить. Вскинул на меня глаза, дымка свивается в кольца, а вокруг колец пляшут смешинки. Нечеловеческая красота... Пугающая и притягивающая...
– Как быстро растут дети. Я помню как твой старший учился ходить, Витольд. Слышал вы сговорились с Казимежем?
– Его дочери сейчас пять лет. Пусть дети знакомятся. Через двенадцать лет поженим их. Хочется увидеть внуков. Пока я ещё в силе.
И вот тут безразлично-доброжелательный взгляд благородной Софии изменился, став прицельным. Она смотрела на меня, потом перевела взгляд на моего мужа, потом опять на меня, задумчиво сузив глаза. О чём она думает, интересно? Не нравится мне это!
После завтрака, переодевшись, отправились на охоту. Верхом и с собаками. Под седло нам предоставили уже знакомых мне по низинам полузверей-полуящеров. Их называют фороксы. И они всеядные. Могут на травке пастись, а могут и зверушку какую схарчить. Собаки барона Витольда похожи на некрупного медведя. Или на самого барона. Здоровые, косматые, клыкастые и когтистые. Жуть, короче. Хотя барон Витольд ностальгически вспоминает гончих барона Алека. Если собаки похожи на хозяина, то с гончей стаей замка Делон я бы не хотела встретиться ни при каких обстоятельствах. Мне и самого барона Алека хватает. Ужас ледяными иголочками проходит по моей спине к шее, оглаживает плечи, спускаясь ниже, почти к груди... Замирает... Убью. Возмущённо смотрю на мечтательно улыбающегося барона Алека. Вот что мне с ним делать? Как попросить не ощупывать меня своей аурой? Ещё и облизывается! Как змея пробует воздух языком...
– Принцесса, тебе помочь? Или сама?
Непонимающе смотрю на мужа. Вижу злые искры в глазах... Прихожу в себя. Алек – подонок! Его ауру никто не чувствует, – мне одной всё достаётся; а то, что я стою уставившись на него, – видят все. Мечтательная улыбка сменяется насмешливой, а туманная дымка скручивается водоворотами в изумрудных омутах глаз.
– Попробую сама. Подстрахуй на всякий случай.
Седло на фороксе практически на холке. В силу строения тела этих тварей. Берусь за луку и забрасываю себя в седло. Задом наперёд. Что это со мной? Я же ездила верхом! Юные баронеты покатываются со смеху, потом, опомнившись, делают вид, что ничего не случилось, но глаз с меня уже не сводят. Ждут, чем ещё их порадую. Бароны и благородная София любезно улыбаются. Я выныриваю из зелёных омутов, стекаю с седла, и опять возвращаюсь в него, но уже как полагается.
Наконец-то отправились. Барон протрубил в рог, и мы выехали за ворота.
Еду за Коброй по узкой тропинке. Собаки и ловчие умчались вперёд. Барон с женой и бароном Алеком – тоже. Фороксы лазают по скалам, как ящерицы. А я раздумываю: можно ли в горах трубить в охотничьи рога... Конечно, снежных лавин пока не предвидится, но горы есть горы... Кобра остановился, развернув форокса на задних лапах. Когти проскрежетали по скалам... Бррр!
– Принцесса...
– Да, муж мой?
– Я не спросил тебя... Ты хочешь остаться в этом мире?
– Да, муж мой.
– Хорошо... – Повторил задумчиво. – Хорошо... – И продолжил:
– В баронствах есть традиции гостеприимства... Если мы приглашаем барона быть гостем в долине... Если мы... Зарраза!!! Я не могу объяснить это!!!
– Баронесса София сказала, что если бы мы остались ночевать в долине, ты отправил бы меня греть ложе барона Алека. Это так? Или это шутка была? Зигмунд?
– Не шутка. Таковы наши обычаи. Можем заночевать в долине на обратном пути, сама убедишься.
– А если я не хочу? Я должна? Зигмунд? Если я не хочу?
– Принцесса, ты с барона глаз не сводишь.
– Это не то, что ты думаешь!
Смотрю на кривую усмешку мужа... Вот как я могу объяснить ему, что аура барона ведёт себя со мной слишком вольно? Что я пытаюсь взглядом призвать его к порядку?
– Почему ты злишься, Зигмунд?
– Нет причин? Их действительно нет. Ты не первая женщина, теряющая голову от барона Алека, принцесса. И не последняя. Он притягивает вас, как пламя мотыльков. Я хочу уберечь тебя. Если тебе нужен барон Алек, – пусть так. Наши обычаи позволяют решить этот вопрос безболезненно. Одна ночь, принцесса. Не вынуждай меня принимать меры по обеспечению твоей верности, тебе они не понравятся.
– У вас и на этот случай есть обычаи?
– А то как же!
Отвернулся от меня и отправился догонять охотников. Я – следом. Смотрю в каменную спину... Кобра страдает. Я, – тоже. Какая-то у нас семейная жизнь неправильная. Сплошные непонятки и разборки. Но проводить даже одну ночь в постели барона Алека я не хочу! Никаких долин! Впрочем, меня никто не спросит...
Догнала мужа, подъехали к охотникам. Бароны промочили горло Егерской настойкой. Судя по запаху и по слезам, выступившим на глазах баронов Витольда и Зигмунда – крепчайший напиток. Барона Алека ничто не берёт. Мелкими глотками выкушал чарку, промокнул губы платком, сунул его за обшлаг, и в очередной раз похвалил баронскую винокурню... А потом, подъехал главный ловчий барона и началась охота. Барон Витольд взял таки медведя. Простым ножом. Ужас! Бледная Зося оцепенела, вцепившись в поводья своего форокса... Страшное зрелище: две растерзанные собаки, вставший на задние лапы громадный медведь, не менее громадный барон обернувший правую руку плащом, и вбивший её медведю в пасть. Лапы с когтями охватившие барона дрогнули, и левой рукой барон нанёс медведю удар ножом в сердце. Медведь рухнул мёртвый. Барон взял коготь в качестве трофея, и приказал снимать шкуру аккуратнее, ибо это – подарок барону Зигмунду для его баронессы. Это мне? Приятно... Заулыбалась непроизвольно.
На обед заполевали пару косуль. Пожарили на костре лучшие куски, остальное отдали собакам и фороксам. Бароны погнались за снежными баранами, мы с баронессой Зосей едем сзади, чтобы не мешать охотникам. И вдруг нас накрывает тень и слышится пронзительный яростный крик. Я стащила Зосю с форокса и прижала её к скале, заслонив собой. Надеюсь, ройх меня не тронет. А может, он бешеный? Пусть отвлечётся на фороксов. Бароны недалеко, может быть успеют. Смогут отогнать. Как страшно! Ройх огромный! Свирепый! Фороксов разодрал на куски меньше чем за три вдоха! Как они кричали!.. Ройх заворковал успокаивающе и попытался клювом вытащить Зосю. Продолжаю прижимать её к скале... Где же бароны?!
Раздался странный, режущий нервы, свист изменяющейся тональности. Ройх протестующе закричал, ещё раз попытавшись уцепить Зосю, осторожно отодвигая меня. Близость страшного клюва нервирует. Да и без клюва птичка одним крылом может нас с Зосей размазать по скале. Зажмурившись продолжаю держать оборону. Свист повторился в другой, приказной, тональности. Ройх с яростным клёкотом отлетел от нас с Зосей. Но я держала её у себя за спиной, пока птица не превратилась в уменьшающуюся точку. А потом мы с ней сидели у скалы. Молча. Ждали баронов.
Зигги отдал форокса Зосе, и они втроём с бароном Алеком отправились в замок. Барон Алек поехал с ними, как единственный, кто может управляться с ройхами. Остальных они воспринимают как птенцов. Защищают, возят, но атакующего ройха усмирить никто кроме барона Алека не сумеет. Мы с Зигги остались дожидаться ройха. Надо забрать добычу. Не тащить же её на фороксах. Один ройх способен увезти двух всадников и туши в корзинах. Ловчие доберутся своим ходом. Собак ройхи возить отказываются.
– Почему ройх напал на Зосю?
– Не знаю. Обычно они не нападают на людей. Только не позволяют им приближаться. А баронесса София... не знаю. Единственное, что приходит в голову... Ройх мог кинуться на твою защиту. Вы не ругались? Баронесса не угрожала тебе?
– Нет, конечно! Мы вообще не разговаривали. Ехали за вами, чтобы не путаться под ногами.
– Ройхи чуют направление мыслей... Во время завтрака, когда барон Витольд заговорил о внуках, что-то произошло. Что-то, обеспокоившее Алека. Улетаем после ужина, заночуем в долине. Я улетел бы сразу, но барон Витольд обидится.
– Я не ослышалась, муж мой? Ты сказал: заночуем в долине?
– Я сказал.
Отвернувшись, смотрела на вечереющее небо. Зигги молчит. Так, в молчании, дождались ройха и через пять минут уже стояли на замковом дворе, спустившись с посадочной площадки.
Поужинали, поднимая тосты за охотничью удачу барона Витольда. Зигги сказал, что у него есть дело в долине и мы заночуем там. За столом воцарилась тишина. Ожидающая. А я подумала: ведь барону Алеку не обязательно лететь вместе с нами в долину. Он может отправиться к себе, или продолжить гостить у барона Витольда. Волны ужаса охватили меня корсетом. Начинаю задыхаться. А барон Алек встал из за стола, поблагодарив хлебосольных хозяев. И сказал:
– Что ж, пора и честь знать. Зигги, я воспользуюсь твоим гостеприимством этой ночью.
Ну вот и всё. Все слова сказаны. Барон Витольд сердечно распрощался с нами, прося не забывать, и навещать. Пообещал прислать медвежью шкуру, как только её выделают. Баронесса Зося, снова превратившись в благородную Софию, милостивым кивком позволила мне отбыть, и с точно дозированным уважением, простилась с баронами. Ройхи взлетели, и опустились под другим небом.



Тигринья

Отредактировано: 01.12.2017

Добавить в библиотеку


Пожаловаться





Похожие книги