Воробышек. Истории «дорогой мамочки»

Размер шрифта: - +

История вторая: Конкубина. Глава пятая.

О «Манифесте о гражданстве», встрече с другом детства, а также о судьбе, ожидающей сенаторов Республики и о требованиях легата-прим к внешнему виду Воробышка.

Стою в шаге за консулом, рассматриваю сенаторов. Вежливо улыбаюсь в ответ на еле заметный кивок сенатора Мария. Хорошо, что они с благородной Калерией не пострадали. Хочется верить, что легату-прим не придёт в голову усыновить «до кучи» ещё и моего первого сына. Хотя, если и его отправить в Военную Академию... Ему сейчас одиннадцатый год. Придётся усиленно заниматься, чтобы наверстать упущенное... Хммм...
– Зачем ты привёл сюда чистокровную, консул Флавий?
– Это всё, о чём ты хочешь спросить, сенатор?
– Ты ничего не добьёшься, консул. Ни-че-го! Тебя не поддержат. Бери свою конкубину, и уезжай отдыхать. Прекрасный год надо провести в радости.
Благородный Флавий молча, с лёгкой улыбкой, слушает сенатора Мария. Экраны на стенах не дают упустить ни малейшей детали. Остальные сенаторы безмолвствуют.
– Объявлено военное положение, сенатор. Когда в столице и пригородах ведутся боевые действия, мне не надо спрашивать у сената одобрения мер, предпринятых для стабилизации обстановки и защиты мирного населения.
Ох!.. Лица сенаторов, после столь любезного пояснения консула Флавия, надо видеть... Интересно, кто планировал операцию? Что-то мне говорит о том, что автора этой наглой выходки я знаю.
– Блестяще! Начать боевые действия, и объявить их причиной военного положения... Вполне в стиле легата-прим. Как же это он тебя одного сюда отпустил? Или конкубина контролирует твоё поведение, консул?
Вежливая улыбка на лице консула не дрогнула. Наоборот, стала ещё любезнее:
– Отправляйтесь по домам, сенаторы. Вас проводят. Чтобы вы не дай Бог не заблудились...
И тут же в зале появились легионеры. Сенаторы, сохраняя надменный вид, двинулись к выходу из зала. Молодцы! Это надо уметь: идти под конвоем, как в сопровождении почётного эскорта. Уважаю!
Консул, подождав пока всех выведут из зала, тяжело опустился на стул. Я испугалась. Может, сказывается прекрасный год? Или... Что вызвало на лице благородного Флавия такую усталость? Подошла ближе, позволив притянуть себя вплотную...
– Вот так, Воробышек... Будем строить Империю. Легат Вителлий абсолютно прав: от болтунов ничего хорошего не дождаться. Тебе здесь не нравится? Отправить тебя в поместье?
– Я буду с тобой, благородный Флавий. Если это не обременительно для тебя.
– Я хочу, чтобы ты была рядом, Воробышек. Я уже говорил тебе. Посиди здесь примерно час. Потом вернёмся на базу. Не заскучаешь?
– Наверное нет. Буду с народом новости смотреть.
Показала консулу глазами на экраны, на которых сейчас высвечивалась парадная лестница Сената. Он улыбнулся, поцеловал меня в макушку, и вышел. А я с тремя преторианцами осталась ждать.
Ожидание было нескучным. Послушала заявление консула Флавия к народам Империи. Посмотрела присягу новоявленных герцогов свежеиспечённому Императору Марку. Поскольку все действующие лица – военные, то действительно уложились в час. Легат-прим назначен консулом. Слава Богу, согласился! Но герцогство ему тоже всучили. Огромный кусок Империи на границе. Интересно...
И первое поручение герцогу Вителлию Северу: разобраться с злоупотреблениями в бывшей Республике. Разве это входит в компетенцию консула? Похоже, кто-то учёл исторический опыт... повторения мартовских ид не будет. Вот и славно!
"Манифест о гражданстве» приветствовался ликующим народом салютом из всех единиц стрелкового оружия. Поскольку служба в армии даёт гарантированную пенсию, то все малоимущие хотя бы минимальный срок, но отслужили. А вот бывшие сенаторы и многие из патрициев превратились из первых лиц Республики в жителей Империи. Без права голоса. Непонятно, чему так радуются новоявленные граждане Империи. Слово Императора закон, и обсуждению не подлежит. Статус консула в армии перенесён в имперские масштабы.
Лично мой статус останется без изменений ещё лет семьдесят. По «Манифесту» женщина получает гражданство только отслужив в армии, или родив минимум двенадцать граждан Империи. Учитывая, что гражданином становится отслуживший в Вооружённых Силах Империи, мне надо ещё минимум десять детей. Если родятся мальчики. И когда самый младший завершит обязательный после Академии трёхлетний контракт, я стану гражданкой Империи. Блестящая перспектива!
С другой стороны: можно завербоваться в армию. Можно было бы, не будь я дорогой мамочкой! Евгенические законы никто не отменил. Их слегка уточнили. Дорогая мамочка может «остаться в семье». Если медицинские показания позволят...
Потребовать что ли от легата-прим жениться? Ага, так и заявить: «только после свадьбы, дорогой! Иначе, – ни-ни!» Неее, не буду требовать. Вдруг согласится? И что я буду делать? Если я уже замужем за бароном Зигмундом?.. Обещал Зигги меня найти... верить нельзя никому!
Пришёл мой конвой. То есть, личная охрана конкубины Императора Марка. Знакомые всё лица. Я, наверное, жутко им надоела! Вместо охраны Императора, таскаться за «дорогой мамочкой». Его Императорское Величество Марк встретил меня в коридоре, легонько поцеловал в губы, и попросил (!) погулять немного в парке. Мы скоро поедем. Уже совсем скоро. Ага... Я так и поняла. Пошла гулять в парке.
Посмотрела фонтаны, подержала руки под водой «счастливого». Прошлась по старой аллее, где деревья не только мне, но, наверное, и барону Витольду не удастся обхватить руками. Забрела в лабиринт из фигурно подстриженных кустов. Гуляю...
– Лямбда, это ты?! Привет!!! Ты счастливая девочка: только вспомнил о тебе, и вот она ты!
Поворачиваюсь, не веря ушам... Точно! Светлые волосы растрёпанные раньше, сейчас подстрижены ежиком, расхлябанность сменилась безупречной выправкой, а глаза те же: с проказливыми чёртиками. И улыбка радостная и немного удивлённая, как в тот день, когда мы встретились по распределению. Отца двух моих детей я знаю с детства. Это с ним и ещё с несколькими ребятами мы устроили водяную ловушку для преподавателей. Ага, а потом были наказаны. До тринадцати лет нас учат вместе. Потом разделяют, и встретиться можно только случайно. По распределению. Или за пределами резервации.
– Сигма-два! – счастливо смеюсь. – Ты всё такой же! Ничуть не изменился!
– Не совсем... Как ты?
– Всё хорошо... лучше расскажи о себе.
– Ты получишь выборку из его личного дела, кариссима. Свободен, центурион.
Сигма-два салютует легату-прим, ой, то есть уже консулу, одновременно, спрашивая меня одними губами: «кариссима?» Пожимаю плечами... а что отвечать?.. Друг моего детства уходит строевым шагом...
Заставляю себя повернуться к консулу Вителлию. Хочется тихонечко завыть... но... Не дождётесь!
– Приветствую благородного Вителлия Севера.
– Виделись уже сегодня, кариссима. Знакомый?
– Друг детства.
– И не только друг.
Фраза-утверждение. Благородный Вителлий не спрашивает. Он знает.
– Благородный Вителлий забыл с кем имеет дело? Для меня не важны «прошлые заслуги». И отец двух моих близнецов не стал для меня ближе, чем был до их появления на свет.
Говорю всё это Лютому, и внезапно понимаю, что говорю правду. Друг детства остался другом, даже после рождения от него близнецов. Для меня это был всего лишь контракт. Как и в двух предыдущих случаях... Консул Вителлий внимательно смотрит на меня, и из его глаз исчезает слово «Смерть». А я, осознав, к чему мог привести наш разговор с Сигмой-два, вздрагиваю внутренне. Внешне, – нельзя. Благородный Вителлий Север не должен увидеть мою слабость.
– Прогуляемся, кариссима.
– Это не будет нарушением каких-либо традиций? Прогулка с конкубиной Императора?
– Не будет. Традиции устанавливаются с моего одобрения.
Ну? Я хочу сказать: что? Просто слов нет! А тон какой любезный!
– Кариссима... Будь осторожнее в общении. У тебя сейчас появится много новых друзей, ищущих твоего внимания. Желающих через тебя добиться чего-нибудь от Императора.
– Я понимаю.
– И ещё. Возможно я слишком рано об этом говорю, но тебе лучше привыкать к мысли, что после ухода Императора ты будешь принадлежать мне.
Смотрю на благородного Вителлия, и молчу. Слов для ответа нет. А, может, это и хорошо, что их нет...
– Не надо бояться, кариссима. Тебе ничего не грозит. Ты мать моего сына, и слишком большая ценность сама по себе.
– Да? Так может, Имперский герцог Вителлий Север женится на мне? На ценной матери своего сына, и бывшей конкубине Императора Марка?
Страх плохой советчик. Сколько дурости в моих словах! Консул Вителлий начинает впадать в ипостась «Лютый». Запрёт в поместье. В лучшем случае. Или в герцогство отправит... Что же мне в Резервации не сиделось?! Ждала бы спокойно очередного распределения... Ах нет! Всё равно бы забрали...
– Интересное предложение... сама придумала?
Вот же гадство! И как ответить? Сказать, что пошутила? Хотела побольнее задеть? Язык что ли себе откусить?..
– Кариссима... Почему тебе не сиделось в Резервации?.. Не отвечай... мысли вслух.
– Легат-прим... Ой, то есть, консул позволит задать ему вопрос?
– Можешь обращаться по старому. Эти должности совмещены. После моего разжалования их разделили. Теперь всё вернулось «на круги своя». Спрашивай, кариссима.
У меня уже все вопросы вылетели из головы. Он что? Издевается?! Опять в первом эшелоне?! Собираюсь с мыслями. Легат-прим терпеливо ждёт. Не к добру такая толерантность к дорогой мамочке!
– А если бы я сидела в Резервации, то что было бы?
– Сейчас ты жила бы в моём поместье. В безопасности.
Задумалась... продолжаю прогулку... потом всё-таки решилась:
– А если бы консул Флавий не отправился меня встречать? Ты красиво похоронил бы останки разорванной толпой «дорогой мамочки», а меня отвёз в своё поместье? В безопасность?
– Кариссима... не хватай меня за руки. Это неприлично. Ты конкубина Императора.
А глаза смеются. Доволен. Чем, спрашивается?
– Почему ты не отвечаешь, легат-прим?
Легат-прим наклонился ко мне и взглянул прямо в глаза. Моё сердце ухнуло в пятки.
– А нужен ли тебе мой ответ, кариссима?
Моя охрана рявкнула «Да здравствует цезарь!», избавив меня от необходимости отвечать легату-прим. Подошедший Император, насмешливо улыбнулся моему почтительному поклону, кивнул благородному Вителлию, схватил меня за руку, и увёл из парка. Мы всё-таки уезжаем на базу...
– О чём вы так увлечённо беседовали с консулом, Воробышек?
– О том, что легат-прим заберёт меня себе.
С упрёком посмотрела на Императора. А можно ли так на него смотреть?
– Воробышек, пойми, пожалуйста: ты мать моего сына. Я проживу ещё максимум десять месяцев. И наш сын унаследует Империю. Конечно, пока он учится и отрабатывает свой первый контракт, править будет регентский совет во главе с консулом Вителлием Севером. Но дело не в этом. Дело в мальчике. Если ты отправишься в резервацию, то через три года тебя включат в действующие списки. И нашему мальчику придётся как-то с этим жить. Дети жестоки, и ему не преминут напомнить, что его мать «дорогая мамочка», и работает по контракту. А если ты останешься с консулом Вителлием Севером, то у тебя будет постоянный контракт, и ваши дети будут полнородными братьями и сестрами.
– Я не хочу сейчас обсуждать это, мой Император. Я не готова.
– Привыкай, Воробышек. Время бежит быстро. Слишком быстро...
А по прибытии на базу, Император Марк Флавий закрылся со мной в своей каюте, почти на сутки. Очень забавно было слушать как преторианцы отвечают страждущим: «Император занят. Не принимает».
– Чему ты смеёшься, Воробышек?
– Император занят...
– Я очень... очень занят. А если ты будешь смеяться, я тебя укушу... Вот так!
Консул Вителлий воспользовался привилегией легата-прим входить без доклада куда угодно. В спальню, к счастью, не пошёл. Крикнул: «Мой Император, я в кабинете». И закончилось веселье.
– Отдыхай, Воробышек. Приду вечером.
Им хорошо... А мне чем себя занять? Проспать до вечера? Так я скоро в тюленя превращусь!
Вспомнила, что легат-прим, зная что я здесь через пять минут потребует кофе. Вылезла из кровати, надела халат с драконами, пошла программировать перекус. Заказала кофе, и булочки с начинкой из жидкого шоколада. Подумала-подумала, и ещё тонких ломтиков вяленого мяса на салатных листьях. И сыр. С базиликом. И побежала в душ и одеваться. Возглас: «кариссима, сделай нам кофе» застал меня вытирающейся. Пришлось вместо платья быстро сделать себе сари. Как нищенка. Ни единого украшения. Только чоли и сари. Обувь делать не стала. Босиком ходить буду. Волосы заколола в пучок на макушке. Взяла поднос и отправилась кормить мужчин.
Увидев мой наряд, Император высоко поднял левую бровь, но промолчал, улыбнувшись. А консул Вителлий оглядев меня, замурлыкал:
– Кариссима... позавчера ты показала мне свои лодыжки, сегодня демонстрируешь бок... Я в предвкушении... Что я увижу завтра?
"Фигу». Подумала, но не сказала... Продолжила сервировать стол для кофе. Потом отправилась в спальню, перестилать постель. Консул вошёл бесшумно и стремительно, как атакующая змея. Разъярённый неизвестно чем. Но отыгрываться решил на мне. Схватил за плечо, зашипел зло:
– Чтобы я тебя в таком виде на базе не видел! В своих комнатах можешь хоть голая ходить. На люди выходи нормально одетой!
– Я нормально одета!
– Не для военной базы!
Рука легата-прим скользнула к обнажённой коже на боку, сжав бок, рванула к себе. Пытаюсь вывернуться, – бесполезно... второй рукой ухватил оба моих запястья, испугалась, что раздавит руки... Поцелуй. Грубый, нарочно причиняющий боль. Вкус крови из лопнувшей губы... А плотно прижатое к консулу моё тело не позволяет сомневаться в его желаниях на данный момент. Я даже закричать не могу, горло сжато спазмом. Шепчу:
– Отпусти, отпусти меня...
Из глаз текут слёзы... Консул Вителлий отшвырнул меня на постель и вышел, сказав:
– Надеюсь, ты поняла меня, кариссима.
Я лежала, заливаясь слезами, и думала, что если мне не удастся вернуться к Зигги, придётся носить паранджу. В другом наряде консул меня из моих комнат не выпустит. И ужасалась себе, потому что отнюдь не неприятие вызвало у меня поведение консула. Что-то во мне радуется его желанию, и его ревности... наверное пора к психоаналитику. Начинаю сходить с ума... Что же его так разозлило, что он сорвался?
Встала, перестелила постель, переоделась в домашнее платье. Сари отправила в мусоросборник. Чтобы не напоминало... Погуляла по садику... Скучно... Заплела французскую косу, переоделась в одежду для занятий йогой. Проделала комплекс асан... Пора подумать об обеде. Три часа прошло... Заложила меню... Подумала, и сделала себе монашескую рясу. Чернющую. И белоснежный плат на голову... чтобы ни волоска не выбивалось. Буду так ходить!
– Воробышек, что ты выдумала? Что у тебя за вид? Назло легату-прим?
Император Марк притянул меня к себе, заглянул в лицо, увидел вспухшую губу, покрасневшие глаза. Нахмурился, задумчиво...
– Воробышек, герцог Вителлий Север обнаружил много злоупотреблений сделанных патрициями. В том числе и патрицием Марием. Подобные злоупотребления тянут на смертную казнь...
Слушаю, замерев... Подумать только! Я ещё переживаю о себе любимой! Проскрипционные списки легат-прим не составляет, как и обещал. Он просто закопает всех! Причастных и непричастных к своему разжалованию. Да и не о разжаловании он думает. Он Империю создаёт! Для моего сына создаёт! Неблагодарная я!.. Ага!
– Я попытался вытащить благородного Мария, но не слишком преуспел. Сошлись на том, что смертный приговор будет вынесен всем. А патриция Мария я помилую императорским указом. И отправлю в изгнание в его владения на окраине Империи. Без права появляться в столичных мирах. Консулу это не понравилось, но он принял разумность такого решения. Его условие: брат будущего императора должен быть ограждён от влияния семьи.
Понятно, почему благородный Вителлий разозлился. Из пасти добычу вытащили!
– А где он сейчас? Сын патриция Мария?
– В Академии. Дети чистокровных как правило отправляются в Академию. Патрицианки согласны их терпеть, но не больше положенного. Мальчик имеет задатки адмирала флота. Если не сорвётся. Руководство Академии предупреждено. Может быть вы с благородной Калерией навестите ребёнка? Она разумная женщина, когда не ревнует...
– Их отпускают на каникулы... а куда ребёнок поедет, если его «оградят"? Сюда? На военную базу? Под крыло к благородному Азинию? Если он выжил...
– Выжил-выжил... И даже получил очередное повышение. Теперь командует турмой. Кстати, хорошая мысль, Воробышек... я в его годы предпочёл бы провести каникулы на военной базе. Хотя рос с любящими меня и друг друга родителями... Тебе предоставят его личное дело. В конце концов, ты его мать.
– Нет, мой Император. Я его родила, но матерью для него не являюсь. Я в его глазах – «существо"!
– Довольно! Ознакомишься с досье всех троих: благородных Мария и Калерии и их сына. Мы не можем разбрасываться перспективными кадрами. Позаботься, чтобы твой первый сын стал опорой будущему Императору. Нет! Легат-прим позаботится об этом сам. Ты, – не будешь мешать.
– Да, мой Император! Кстати, у ребёнка есть имя?
– Ох, легата-прим здесь нет, Воробышек! Он бы тебе сказал! Есть у твоего первенца имя, а как же! Фавст Марий. Курсант Военной Академии, пятого года обучения. Отличник.
– А благородная Калерия в ссылку не собирается?
– Пока что, благородная Калерия вместе с прочими жёнами сенаторов дежурит возле тюрьмы.
Задумалась в очередной раз над нелёгкой жизнью патрицианки... потом решила не забивать себе этим голову. Спросила только:
– А что будет с жёнами сенаторов?
– Воробышек... Законы Республики отправляли на плаху всю семью, включая детей старше пяти лет.
– Ты говоришь не о том! Вы строите Империю! Что говорят об этом законы Империи?
– Мы не будем плодить недовольных, Воробышек. Кроме сенатора Мария все прочие семьи нас не интересуют. Если бы не твой сын...
– Я бы ничего не узнала. Так?!
Император ласково поцеловал меня...
– Разумеется. Зачем тебе это? Легат-прим абсолютно прав: оставляя семью благородного Мария в живых мы рискуем. Их надо напугать. Напугать до такой степени, чтобы ни сам благородный Марий, ни его супруга даже не помышляли о заговоре. Поместье сенатору выделят на территории герцогства Вителлия Севера. Наблюдение будет тотальным. Нынешние владения сенаторов подлежат конфискации.
– Не сомневаюсь! Соратников нужно поощрить!
– Именно так. Воробышек... мы все учили историю. Не надо делать вид, что наше поведение выходит за рамки.
– Не всегда уничтожались семьи...
– И к чему это приводило впоследствии?
Молчу... Император прав. Легат-прим тоже прав. Зачем мне лезть в мужские игры? Надо предупредить благородную Калерию, чтобы не рыпалась. Шаг вправо, шаг влево...
– Их не будут провоцировать? Благородного Мария и его жену? Позвольте им доживать спокойно. Им не так долго осталось жить...
Сказала, и опять пожалела, что не откусила себе язык! Кому я это говорю?! Императору совершенно точно осталось жить меньше десяти месяцев. А тут я ещё...
– Воробышек, не расстраивайся. Ты не обидела меня.
Усадил меня на колени, заглянул в глаза, улыбнулся:
– Ты не могла бы сменить одеяние? Меня пугает этот балахон. Легата-прим ты им не оттолкнёшь, Воробышек. Вителлий Север принял решение оставить тебя себе. Смирись. Он обычно добр к женщинам. И тебе будут завидовать. Практически каждая свободная женщина мечтает о месте рядом с легатом-прим. И не только свободные...
– Я – «дорогая мамочка». Он ненавидит таких как я.
– Я не заметил в легате-прим ненависти, Воробышек. Он заботится о тебе... Старается быть добрым...
– Он меня высек! Ремнём! И был груб со мной! Запретил носить открытую одежду! Мне следует одеваться по форме? С значком «обслуги"?
– Тихо... Тихо... Воробышек... Это военная база. Открытая одежда может спровоцировать... Ну... ты не маленькая, сама должна понимать. Твои красивые платья никто не запрещал. Ходи как принцесса, или как воин.
– Можешь ходить как лучник. Кариссима, у тебя четверть часа. Покажешь, как стрелять из боевого лука.
Повернула голову: стоит возле дверей, к счастью закрытых. С лёгкой насмешкой разглядывает меня в дурацком чёрном балахоне. Разозлилась. Слезла с колен Императора, отправилась к себе. Переодеваться. Сделала себе замшевую куртку и брюки, в качестве обуви – чувяки. Под куртку – рубашку из тонкого льна с вышивкой по верхней части и воротнику. И вместо белья – короткую сорочку, высокие носочки и кальсоны, как у мужчин. Длинные, чтобы брюки не доставляли неудобства. Куртка и брюки отделаны замшевой бахромой и шнуровкой. На голову повязала болотно-зелёную шёлковую бандану. Уложилась в десять минут. Скоро на время одеваться начну!
Вышла в гостиную, – мужчины заканчивают обедать. Скромно села в уголке. Жду.



Тигринья

Отредактировано: 01.12.2017

Добавить в библиотеку


Пожаловаться





Похожие книги