Выходи из комнаты

Размер шрифта: - +

Выходи из комнаты

Рассказ написан в соавторстве с Русланом Рафиковым

 


 В то время жизни, когда на внутреннем горизонте сгущаются вовсе не метафорические тучи, а душа тоскливо ёжится от телесного неуюта, не стоит сидеть дома. Стены, они и дома стены, между нами. Ни черта они не помогают, опять же по секрету. Всего-то и толку от них, что можно тупо пялиться в несуществующую точку в надежде, что из неё вот-вот рванёт во все стороны первозданный огонь, и голос, глубокий как сон после трехсуточного бдения, требовательно воззовёт: "Слово, браза, слово!". О-паа... Почему это вдруг "браза"? А впрочем, какая разница, пусть будет "браза" —  всё равно автору, как существу сугубо химерическому, ничего ключевого и судьбоносного на вытоптанных дорожках сюжета не выходить. А посему, закутав вечно простудное горло в пижонский длинный шарф, влачись-ка ты, брат автор, на условно свежий воздух — да хотя бы слова нахаживать. 
 "...Отшагаешь вот так кварталов пять и забудешь, с чего тебя погнало на шумные улицы в позднеоктябрьские плюс восемь. Вообще, стоило бы поменьше думать, что ли... Иди себе, марионеточный человечек Влад, переставляй ноги, пока некое, предполагаемо, горнее стило маршрут для тебя вычерчивает. Криво, конечно, чертит в последнее время, но хоть так. Пока нет точки, можно идти. В ногах, конечно, правды нет — но нет её и выше. Да и ниже. Эээ... А вот да, кстати, у отдельных дев в этом городе есть на что посмотреть — и то, что ниже, тоже радует глаз". 

 Девушка, словно услышав, дёрнула плечом и ускорила ход — хотя и без того за малым едва не летела над пошарпанным асфальтом. Длина каблуков-"линеек" внушала уважение к акробатическим способностям хозяйки щегольских синих сапожек. Воистину, женщина ради красоты готова пожертвовать многим, а красивая женщина — всем оставшимся. Но результат впечатляет, конечно, глупо спорить с очевидным. Вот и смотри, оценивай отвлечённо, пока прекрасная незнакомка не свернёт за угол или — того хуже — не подлетит на своих изумительно длинных ногах к представительному господину, держащему букет карминно-красных роз под цвет помады на её пухлых губках. Да-да, есть такая вероятность, — представительным господам хочется дотрагиваться до этих длинных волос цвета спелой пшеницы, хочется поедать этот чувственный рот, сжимать оладьевыми ладонями эту тонкую талию. И, быть может, какому-нибудь из них даже придёт на ум заглянуть в её, предположим, васильковые глаза, где неоглядные зеленые луга простираются до подножия гор, и утреннее солнце накидывает лучистую сеть ретиария на самую широкоплечую вершину, чтобы затем пригвоздить своим раскалённым трезубцем распластанную тень противника. Но только особо сообразительный из тех умников, что догадались это сделать, ясно поймёт, что не нужны ей ни карминно-красные розы под цвет помады, ни властные руки на её талии, ни — тем более (ещё не хватало!) — жадные губы, поедающие её чувственный рот. 

 ...Ну вот, пожалуйте, она всё-таки свернула! Едва не прозевал, как она, пластично, словно кошка, скользнула в сумрачную подворотню. Вот уверенно простучала каблучками по узкой лесенке, спускаясь в малую преисподнюю тёмных дворов, но вместо того, чтобы растаять в сумерках и навсегда сгинуть с глаз долой, толкнула малозаметную дверь полуподвальчика, на секунду выделилась контрастным силуэтом на фоне мягкого света — и шагнула в тепло кофейни. Дверь издевательски скрипнула за её спиной, отрезая свет. "Ч-чёрт, это я что, за ней пошёл? Вот это номер... Мда... Увлёкся. Не, ну надо же, а? Дядька здоровый, сороковник на носу, да ещё накануне сам знаешь чего — и за девушками волочиться!" 
 Стало смешно. Впервые за последние четыре месяца стало смешно. И легко, между прочим. И в чудо внезапно поверилось. В конце концов, отчего бы и нет, больше всё равно верить не во что. Он запрокинул голову в тяжёлое тёмное небо, улыбнулся, шепнул "спасибо" и вошёл в кофейню. 

 После густеющего сумрака улицы свет ударил в глаза, и он на секунду замешкался на входе, потом оглянулся по сторонам, обегая взглядом довольно просторное помещение. В заведении было малолюдно: за барной стойкой двое пожилых субъектов о чём-то оживлённо спорили, по повадкам в них угадывались завсегдатаи; за столиком в углу расположилась пара — оба средних лет, прилично и неброско одетые — они негромко разговаривали, едва не соприкасаясь головами, хотя фоновая музыка в кофейне не могла помешать и самой интимной беседе. Отчего-то сразу же чувствовалось, что им нравится быть вместе, дарить друг другу взаимную ласку и они используют для этого любую возможность. На линии взгляда, за маленьким круглым столиком сидел молодой человек с утомлёнными глазами, выражавшими неприкрытую пресыщенность. Он откровенно скучал, механически крутил в пальцах чайную ложечку, периодически поглядывал на экран дорогого мобильника и выглядел неуместным в этом непафосном кафе. "Ишь ты, какой холёный хлыщ! Любопытный типаж, разобрать бы его, рассмотреть поближе", — мелькнуло рефлекторно, но занимать голову работой не хотелось совершенно.

 Где же та птица, что, увлекая его за собой, впорхнула в эту уютную клетку? Или же, напротив, вылетела на свободу, к свету, подальше от холодных объятий сумерек, от унылых однотипных домов, от хищных теней обнажённых деревьев, чья многомесячная летаргия только началась и будет ещё длиться и длиться. Подальше от всего тусклого, неподъёмного, саднящего, как боль в незаживающей ране. От хода собственных мыслей он развеселился. "О, тривиальная кофейня средней руки показалась мне парадизом? Только потому, что некая длинноногая дева впорхнула сюда? Недурно". Он усмехнулся — больше внутри, губы только дрогнули, на секунду показав горечь, которую нельзя было показывать никому. "Так... Но где же она?!" — вдруг подумалось с неожиданным волнением. И тут он её увидел — она выходила из дамской комнаты, неся в руках уже снятую курточку. Пальцы его, оттягивавшие шарф от горла, дрогнули, а в середине груди мгновенно зажглось маленькое солнце, о существовании которого он успел забыть. 



Ирина Валерина

Отредактировано: 17.02.2016

Добавить в библиотеку


Пожаловаться





Похожие книги