Я хочу домой

Размер шрифта: - +

Глава десять. Рисунок

 Несметные полчища людей. Налево — люди, направо — люди, везде люди, люди, люди. И все снуют и копошатся, идут туда-сюда, мельтешат, разговаривают, смеются. Это как в эпицентре потревоженного муравейника, только хуже, потому что вместо муравьев были хомо сапиенсы. Если Любе казалось, что прошедшей ночью он видел самое большое скопище народу, там, в подвале — то сейчас понял, что глубоко ошибался. Теперь подобный «подвал» царил повсюду.

А по дорогам в обе стороны разъезжали аппараты, тесным рядом, и со стороны казалось, что они сейчас врежутся друг в друга и передавят тучу вездесущих людей. И Люба бы не удивился, если бы так все и произошло. Кто-то сигналил, кто-то высунулся из окна машины и кричал что-то, размахивая кулаком, визг, писк светофора, разговоры людей и чья-то мелодия на телефоне — все слилось в устрашающий разномастный гул, и не было от него спасения нигде, потому что подобная картина наблюдалась повсюду, насколько хватало взгляда.

На Любу напала паника, такого количества врагов на квадратный метр и настолько громкого, не прекращающегося шума его нежная, непривыкшая к такому психика попросту не выдержала. Перед глазами поплыли цветные пятна с человеческими очертаниями, в ушах отчетливо слышался пульс сердца, руки-ноги похолодели, хотя день выдался теплый и солнце палило. Казалось, что вся эта толпа сейчас заметит его и набросится, как обычно они это делают, и он ничего не сможет поделать, когда их настолько много. Люба зажмурил глаза и попытался успокоиться, сосредоточившись на дыхании — вдох, выдох, вдох... «Это хуже, чем ад! Я здесь не могу! Физически не могу! Домой, как выбраться из этого ада домой, все слишком, слишком ужасно!»...

- Эй, чего расселся тут, не пройти не проехать! - кто-то налетел на него, не заметив, и едва не повалил на асфальт.

Люба поднялся, засунул руки в карманы, устремил взгляд под ноги, чтобы не видеть окружающего ада, и быстро побрел прочь, попутно то и дело врезаясь в идущих навстречу. Проклятия так и сыпались со всех сторон, а он не понимал, как они умудряются столь слаженно передвигаться и не задевать друг друга? Он наметил путь через дорогу, туда, где вдали виднелись верхушки деревьев. Люба смекнул, что там, где деревья — людей не так много, они стараются держаться подальше от нормальной обстановки, а остаться в относительном единении и успокоиться единственное, что ему сейчас хотелось. В таком давящем и душащем гаме даже подумать нормально не получалось, в мозгах стоял крик «А-а-а-а-а!» и острое желание вырваться из тесного людского ада.

Остатки воли едва заставляли держать себя в руках, чтобы не завыть прямо посреди улицы — заметят. Тогда еще хуже будет. Надо просто идти. К деревьям.

У дороги почему-то все стояли и никто не переходил на другую сторону. Они что-то выжидали. Что пугало. Уж не затишье ли это перед бурей? Мимо проезжали машины, и слабо представлялось, как конкретно надо маневрировать между ними, чтобы и дорогу перейти, и целым остаться. Уловив момент, Люба выскочил на проезжую часть и тут же раздался визг тормозов, а со всех сторон посыпались возмущенные крики «Придурок!», «Идиот!». От страха он заметался вперед-назад, отчего крики только усилились, а один из аппаратов только чудом не сшиб его, оглушив пронзительной сиреной. Потом что-то произошло — на столбе, что стоял на обочине, загорелся красный свет, и все машины встали. А люди пошли вперед, и спокойно перешли на другую сторону. Люба немного прибалдел и перешел вместе с ними.

«Вот почему они стояли! Вот зачем нужны столбы с разноцветным светом! Как же все сложно! Хуже, чем в самой красной зоне!.. Невозможно, ужасно, кошмар! Заберите меня отсюда, сейчас, немедленно, пожалуйста!!!» - «утешал» он себя, почти что бегом направляясь к спасительным деревьям и стараясь не смотреть по сторонам. Пока ему везло, враги вокруг только кричали и возмущались, но не нападали. Однако практический опыт подсказывал, что это ненадолго — что-то такое обязательно произойдет, и начнется очередная гонка, а когда их сотни и даже тысячи, а он всего один, то проигрыш обеспечен, без вариантов. А что же будет, если его поймают — и представить-то страшно!.. Если кучка из двух людей отрезала волосы, куча из двеннадцати - едва не изнасиловала, а человек пятьдесят носились за ним по городу, словно хотели убить, то все вместе они наверняка порежут его на кусочки на живую, и это в лучшем случае.

Чувство страха уже стало перманентным.

Да чтоб они провалились все! Если он попадет домой, то разработчики чертовой временной преобразовательной машины получат у него по полной программе! Открытие они сделали! Подонки!!!

Так, стоп, что значит «если он попадет»?! Не если, а когда! И что значит, «получат у него по полной»?! Да он уже и мыслить стал, как эти дикари кругом! С волками жить — по волчьи выть, и выбираться нужно немедленно, пока он окончательно не превратился из нормального человека в дикаря-чудовище!

Жалкие предки, создали себе ад и живут в нем, придумали тучу ограничений — и свято следуют им, прикованы к одному месту проживания и сидят там, как сычи, остаться здесь навсегда — нет, нет и еще раз нет, лучше умереть, чем влачить жалкое существование в чужом мире. Почему-то захотелось плакать от отчаяния. Хорошо, что хоть спасительные деревья маячили все ближе и ближе, прямо за однотипными пятиэтажными домами. И то не факт, что спасительные...

А сразу за дворами располагалась гимназия номер один с прилегающим мини-сквером, где школьники, дождавшись перемены, попрятались за кустами и втихаря курили украденные у родителей сигареты. Пара молодых матерей неспешно катала коляски с мирно посапывающими младенцами, школьный охранник в полудреме сидел на скамейке и делал вид, что не замечает подозрительного дыма из зарослей и перешептывания учеников. Одуванчики уже кое-где пробились сквозь оттаявшую землю, а бордюры сияли свежей побелкой. Почти идиллия.



Gera Serebro

Отредактировано: 02.06.2016

Добавить в библиотеку


Пожаловаться