Я не верю в любовь

Размер шрифта: - +

Глава 2. Настоящее

   Раннее утро. Звуки улицы проникают сквозь приоткрытое окно в кухне: шум машин, смех ребенка, лай надрывающейся и резко замолкающей собаки, шум ветра, щебет городских серых и тусклых от пыли птиц. На часах уже девять или еще девять? «Сова» внутри протестует, жалуется, не дает проснуться и почувствовать бодрость. Вроде вчера и не поздно уснул. Или все же поздно? Хотя какая разница. Во сколько не усни - один результат - ранний подъем не для меня.

  Чашка терпкого, без приторных вкусовых добавок, черного чая привычно обжигает небо, тепло растекается по всему телу, разгоняя кровь и уничтожая остатки нервозности от раннего пробуждения. В голове возникает несуразная мысль: «Опять забыл окно помыть. Может, горничную нанять? Нет. Не люблю чужих людей в доме», - подобные мысли мне не свойственны, особенно по утрам. Да и вообще, каждое утро, каждый новый день начинается, тянется и заканчивается одинаково. Я вижу одно и тоже, лишь изредка меняется обстановка. Нет - не погода, а пейзаж. Меняются каменные джунгли. Но и это уже в прошлом. Теперь однообразие жизни заполняет привычная суета: работа, дом, работа, редкие ужины в маленьком ресторанчике в центре города.

  Я привык двигаться, постоянно стремиться к чему-то или разочарованно отворачиваться и уходить, но никогда не останавливался. Всегда жил в суете и, куда бы ни закинула меня моя же воспаленная фантазия и жажда наживы, продолжал двигаться. И все-таки я никогда не откажусь от любви к спокойствию и тихому домашнему уюту, не откажусь от простого желания, резко остановиться посреди толпы и вслушаться в шум города. Движение - это жизнь. Но я не согласен полностью. Движение дает возможность заработать, а деньги - иллюзию свободы. Но настоящая жизнь или утопия - это совсем иное. И только сейчас, когда усталость заполняет все тело и мозг, а душа открывается, рвется на волю и хочет жить, и ты хочешь жить, но нет сил остановиться - это движение.

   Мелодия из чужого прошлого разорвала тишину и вырвала из размышлений. «Yesterday» - знаменитой группы Битлз, или Битлов, как называл их отец - прозвучала, оповещая о начале нового дня. Как всегда кто-то хочет или требует моего внимания. Тонкий плоский глянцевый смартфон, без которого чувствуешь себя, словно без незаменимой части тела, раздражающе прыгал по стеклянной поверхности журнального столика. Я даже из кухни слышал этот противный тренькающий звук.

  Пришлось поставить чашку с недопитым чаем в раковину. Я лишь вздохнул, понимая, что мне не дадут его допить, и медленно пошаркал в гостиную, мысленно подметив свой непрезентабельный вид: «Совсем как старик, а ведь еще и сорока нет. А ладно! Все равно не перед кем из себя мачо корчить. Супермен недоделанный».

  Смарт продолжал разрываться, призывая своего хозяина, а я встал над ним и смотрю, как бедный приборчик скачет по столу, и раздраженно думаю только об одном: «Может, все же заткнешься?!» - но нет, он продолжает издеваться. Беру в руку это несуразное, неудобное и скользкое творение двадцать первого века. На экране высвечивается незнакомый номер. Нажимаю «Принять» и медленно, с садизмом, чтобы окончательно довести до истерики того, кто сейчас так хочет меня услышать, подношу трубку  к уху и молчу. Да, я молчу. Мне наплевать, дойдет ли до навязчивого субъекта, по другую сторону беспроводной мобильной связи, взял ли я трубку или нет.

  - Алло. Лен?! Ты долго будешь молчать? До тебя, как до Смольного, не дозвонишься.

«Любимая родня…» - тихонько выругавшись, я язвительно отвечаю:

  - Моя кузина снова телефон проворонила или на этот раз более существенную причину придумаешь?

  - Ничего я не проворонила. Просто решила поменять связь. Эта дешевле.

  Как же меня достало ее постоянное вранье! И хоть бы врать нормально научилась. Вслух я этого, конечно же, не произнес, но частенько жалею, что держу в себе намного больше, чем необходимо.

  - И что ты хочешь от меня в столь раннее время?

  - Раннее? Все нормальные люди уже часа два, как трудятся. И вообще, ты когда приедешь? 

  - А что случилось? - я внутренне напрягся в ожидании очередного бреда или преувеличенных проблем.

  - Ничего. Все соскучились.

  « Все - это кто? Бабушка? А может, ты соизволишь сказать, зачем на самом деле позвонила?»  - и снова нужные слова застряли на стадии не озвученных мыслей, я слишком хорошо знаю свою сестренку, и поэтому приходиться постоянно контролировать свои эмоции, а то иначе наш разговор приведет к долгому и мучительному выяснению отношений.

  - Не скоро.

  - Ну, когда?

  - Не знаю. Работы много.

 Мое терпение, наконец-таки, начало испаряться, и я нервно забарабанил пальцами о стеклянную столешницу. Самому эта привычка не нравится, но все никак не могу себя удержать, особенно если собеседник раздражает до зубного скрежета.

  - У тебя ее всегда много, а времени на родных нет.

  - Вот только не надо мне нотации читать.

  - Я и не собиралась. Но у тебя полная деградация совести.

  - Валерия, не хами.

  - Ладно. Так что бабушке передать?

  - Скажи... - я и не знал, что ответить. Бабуля - единственный человек в нашей семье, кто еще хоть как-то мог думать адекватно и не задавать жалких бесчувственных вопросов на подобие: «Как работа? За границу летал? А брюки где брал?» - Скажи, здоров и приеду, как только освобожусь.

  - Внятный ответ. Ты бы еще сказал, когда раки на горе свистнут.

  - Ну, вот видишь, ты и сама все знаешь.

  В трубке повисло молчание или вернее это было похоже на напряженное сопение. Валерия собиралась с мыслями или пыталась найти в себе крохи храбрости, чтобы задать волнующий ее вопрос. Еще ни разу в жизни моя двоюродная сестра не звонила ради обычного человеческого беспокойства о жизни брата. Всегда что-нибудь глобальное - по ее меркам. А в результате оказывалась бытовая или мелкая проблемка, которую и проблемой трудно назвать.



Александра Волк

Отредактировано: 05.10.2017

Добавить в библиотеку


Пожаловаться





Похожие книги