Яд внутри

Размер шрифта: - +

Глава 34 - В дороге

- Наконец-то домой! – воскликнул Яркко, закидывая рюкзак на верхнюю полку.

- Соскучился по Хельсинки? – спросила Энви.

- А ты разве нет? – Аксели легонько подтолкнул девушку, когда она замешкалась на подножке автобуса. – Больше месяца в разъездах.

- Так надолго мы ещё не уезжали, – послышался позади голос Маарена.

Энви прошла в салон и бросила сумку на сидение. Посторонилась, пропуская ребят.

- По родной Суоми покатались, плохо что ли, - Яркко уселся в кресло. – Погнали, уже. Время шесть утра! Спать хочу, умираю. Где там Илмари застрял?

Суло тут же появился в автобусе – раздались его лёгкие шаги и бархатный голос:

- Собирались уехать без вокалиста?

- Ага, а кто петь тогда будет? Аксели что ль? – заржал барабанщик.

- Эй! Я пою неплохо! – возмутился тот.

- Да, но с Илмари тебе не сравниться. Для группы это будет потеря.

- О группе, значит, беспокоишься, - Илмари оперся на спинку сидения. – А обо мне кто-нибудь подумал?

- Ты не пропадешь, - махнул на него Маарен. - Какая-нибудь красотка приютит.

Яркко засмеялся над шуткой. Его поддержали ребята и даже сам Илмари. Энви отвернулась. Ревность ужалила в сердце. На вчерашнем концерте сотня девушек выкрикивала имя солиста, признавалась ему в любви, просила поцелуев. Некоторые даже бросали к его ногам нижнее белье. Мерзость!

Пока Энви снимала рюкзак, что-то пронеслось мимо. Она обернулась и заметила, что Илмари уселся у окна на сиденье той пары кресел, которую она выбрала. Девушка перевела взгляд на место, где он только что стоял, потом на его ухмыляющуюся физиономию.

- Собираешься сесть со мной? – спросила она.

- Вообще-то я уже это сделал, - Суло пожал плечами. – Или хочешь одна?

- Нет, сиди, - в груди забухало. – Просто я думала, ты сядешь с Яркко, как обычно.

- Илмари опять будет болтать без умолку, а я спать хочу, - пожаловался барабанщик. - Пусть с тобой посидит, а?

- Ладно, - она и приземлилась на кресло. После той размолвки, Илмари не садился с ней в поездках. Энви уже привыкла к этому. И тут вдруг.

- Он жутко храпит, - шёпотом сказал Суло. – Вот я и пересел. Но если и ты будешь громко сопеть, я тебя защекочу, - предупредил он со строгим лицом.

- Что? – заморгала девушка, но Илмари не удержал серьёзность и рассмеялся. – Ты шутишь, верно?

- Конечно, что с тобой сегодня? – он вытянул длинные ноги под сидение.

- Всё хорошо, просто устала. Наконец-то домой, - автобус тронулся с места, и она откинула голову на кресло.

- Домой, - заворожено повторил парень. – Я соскучился по городу. Там все началось… Помнишь самый первый концерт?

- Помню, - кивнула Энви. – Первый, но не последний.

Илмари кивнул. Во время концерта в Рованиеми позвонил Ласси. Он договорился  ещё о двух выступлениях в Хельсинки.

- Ты не против, если я подремлю? – девушка устроилась поудобнее.

- Конечно, отдыхай, я почитаю, пока вы спите.

- А как в другие ночи? – тихо спросила Энви. –  Притворялся, что спишь?

- Да. А когда автобус засыпал, лежал и смотрел в окно или читал. Потом изображал, что только что проснулся или говорил, что бессонница.

- Изобретательно, - она широко зевнула. – Ой, извини.

- Поспи, - улыбнулся мягко Илмари, - ехать долго.

Девушка кивнула и закрыла глаза.

 

* * *

 

Энви хотела спать, но не могла расслабиться, потому что Илмари сидел рядом. Наверное, она никогда к нему не привыкнет. Он всегда рядом, но это, напротив, увеличивает разрыв между ними. Она сама расширяет его. Илмари будто чувствовал её отчуждение, и оставлял одну намеренно. Когда он садился с ребятами, Энви даже радовалась – так она чувствовала себя спокойнее и отпускала мысли с поводка.

Но почему сегодня он вдруг изменил своим привычкам? Потому ли, что совместная поездка в Кемиярви сблизила их? Или потому, что они едут обратно?

Суло подсознательно ассоциировался у Энви с домом, с Хельсинки, превратился в национальный символ. Но его близость настораживала. Сердце изнывало от нескончаемой пытки, называемой любовью. И как бы плотно она не закрывала веки, образ Илмари отчетливо стоял перед внутренним взором: склоненная голова, завитки волос, нахмуренный от размышлений лоб, приоткрытые губы.

Всеми силами она старалась заставить этот образ померкнуть, но тщетно – слишком поздно его изгонять. Казалось, что если он исчезнет из мыслей и чувств, это неотвратимо повлечет за собой её собственную гибель. Жизнь без него кошмарнее любых пыток. Сердце будто намотали на колесо Катрины, и острые спицы разрывали плоть, но утром оно заживало, и пытка продолжалась.



Регина Райль

Отредактировано: 20.04.2017

Добавить в библиотеку


Пожаловаться