Янтарный меч

Размер шрифта: - +

Глава седьмая

Когда Ярина вернулась в дом, никто не скучал. Ивушка крутилась перед зеркалом, изучая щедро намазанное целебной мазью лицо. Завернувшиеся в лоскутные одеяла сестры пили ледяную ягодную воду, домовой старательно штопал дыры на их сорочках. В тихом бурчании едва разбирались отдельные слова: «лахудры», «неряшество» и «безобразие». Сидели они недолго. Когда последняя дыра скрылась под заплаткой, засобирались в дорогу.

У ворот Рябинка обернулась, с торжественной серьезностью сказав:

– Обращайся, если что. Отца не слушай. Позлится и отойдет. Нам держаться друг друга надо.

Потекли ленивые весенние деньки.

Два дня Ярина вставала поздно, когда солнце золотило верхушки деревьев. Завтракала, помогала домовому хозяйничать. Ожерелье уже не дурило, не пыталось выплеснуть нескончаемый поток образов. Теперь она могла высидеть в нем по несколько часов к ряду, хотя на ночь все равно снимала.

Жаль, покой оказался мимолетным.

На третий день девушка жевала пирожки и корпела над саргонским. Дело почти не двигалось. Наверно потому, что она больше разглядывала рисунки драгоценностей, чем вникала в мелкую паутину вязи, но признаться в лени было стыдно.

Вой за окном чуть не заставил подавиться. Выбежав на крыльцо, Ярина обнаружила, что все до одного черепа повернуты безглазыми лицами за ворота, хотя обычно они сидели на частоколе как попало, а то и вовсе крутились вокруг в попытке углядеть что поинтереснее.

За забором терпеливо дожидались посетители: живые и не очень. Дюжина живых, разной степени облезлости, сидела в рядок и таращила желтые глазищи на черепа. Стоило распахнуть ворота, волки вздернули морды к небу и завыли с новой силой. Лес откликнулся на такое безобразие потрясенной тишиной. Черепа возмущенно заклацали зубами. По их пониманию, пугать хозяйку могли только они, а незваные гости покусились на святое.

Ярина, пытаясь выковырять убежавшую в пятки душу, замерла столбом. Волки смолкли и выжидающе уставились в ответ. Пару минут на полянке никто не шевелился, являя прекрасный пример для пословицы «тягалась кобыла с волком». Потом вожаку – здоровенной серой зверюге с погрызенным хвостом – это надоело. Выступив вперед, он ткнулся мордой в лежащую на земле тушу и двинул ее вперед.

Тут-то Ярина и отмерла. Последним «гостем» оказалась молодая олениха: только убитая, кровь вокруг раны на горле еще не успела свернуться. Судя по голодным взглядам и выпирающим ребрам, волки были бы сами не прочь полакомиться мясом, но отчего-то медлили.

Вожак вновь уселся и склонил голову на бок, вперив в девушку внимательный взгляд. Ни дать ни взять, умильный лохматый пес. Одна перепачканная в крови морда не давала обмануться.

– Ну, чего стоишь? – Голос домового раздался за спиной внезапно, Ярина чуть не подпрыгнула. – Принимай подарок.

Торопий деловито протягивал охотничий нож.

– Иди, иди.

И, видя непонимание, пояснил:

– По обычаю, новый леший разделяет трапезу с волками. Они чуют, кто ты.

Ярина ничего не знала о лесных традициях и знать не хотела. Обычай обычаем, а воображение у нее было богатое. Говорят, дикие северяне едят только что забитого оленя всей семьей, запивая еще горячей кровью. При мысли, что придется попробовать сырого мяса, последний пирожок с грибами рванулся обратно. Она еле спазмы сдержала.

– Не стой, остынет же! – поторопил домовой. – Оленье мясо парным хорошо.

– Я не буду его сырым есть! – шепотом взмолилась девушка, словно волки могли понять. Но, кажется, они что-то подозревали, потому что замешательство их не радовало. Пара молодых даже поскуливали от нетерпения.

– А кто тебя просит? – изумился Торопий. – Вырежи куски получше, а им остальное оставь. Да не стой, видишь – ждут.

Пришлось закатывать рукава. Откуда срезать самое лакомое мясо Ярина помнила, хоть свежевать дичь доводилось редко. Обычно этим занимался отец, а после его гибели ходить на охоту стало некому. Так-то в деревне они потрошили, в основном, птицу, свиней отродясь не держали.

Она бы взяла немного, остальное оставив волкам, но под внимательным взглядом домового схалтурить не удалось.

– Говорить что-то надо?

– Нет, поклонись и будет с них.

Она так и сделала. Отвесить поясной поклон мешали куски темного, еще дымящегося мяса в руках. Она только головой кивнула, поблагодарив. Вожак вильнул хвостом в ответ и, дождавшись, пока ворота захлопнутся, первым приступил к трапезе.

Так у нее появилась своя свита.

На другое утро Ярина проснулась от светопреставления за окном. Черепа завывали, сверкали глазищами, заливая все вокруг мертвенно-белым светом. Никого вокруг не оказалось, но в частоколе насмешкой торчал серебряный кинжал, который она засадила в глаз упыря.

Девушка час убила, чтобы, пыхтя и задыхаясь, его вытащить.

– Колдун принес, – мрачно установил домовой.

– Почему он?

– А кто? Не упырь же из башки его вынул, чтобы тебе вернуть. Нет, эта чародейская паскуда принесла. Они у нас благородные, чужие цацки не берут.

«Цацку» Ярина в дом нести отказалась. Та так и осталась во дворе, воткнутая в крышу курятника. Мало ли какие чары колдун наложил, пока кинжал был у него.

Следующая ночь была жуткой, беззаконной. Ливень хлестал плетью по крыше. Ломал деревья ветер, выворачивал с корнем. Молнии рассекали небо, словно кривыми лапами силились достать до верхушек. Настоящий дивий пир! Говорят, в последние дни войны дивь наслала на людей кару – месяц гремели грозы в небесах, пока маги не придумали способ остановить бедствие. Но иногда стихия вспоминала, что ее укротили обманом, и вновь пыталась отыграться на людях.



Ольга Ромадина

Отредактировано: 13.03.2017

Добавить в библиотеку


Пожаловаться





Похожие книги