Заклятые супруги. Золотая мгла

Размер шрифта: - +

33

33

 

Милуотский парк даже зимой достаточно оживленное место, что уж говорить про лето. Солнце заливает дорожки и зелень, расписанную яркими цветочными узорами. Изнурительная жара, измотавшая всех, понемногу отступала, сегодня впервые за месяц подул прохладный ветерок. Несмотря на будний день, здесь и няни с детьми – порой, с целыми выводками. Юные особы прогуливаются с матушками или дуэньями, у озера на покрывалах отдыхают пары и большие компании, отовсюду доносятся голоса, изредка – негромкий женский смех или детский плач – когда малышня что-то не может поделить или же выворачивается из цепких рук няни и неудачно падает.

«Как вы поняли, что любите Винсента?»

Не могу не думать о вчерашнем разговоре с Луизой. Я вообще ни о чем не могу думать уже несколько дней: только об отъезде в Вэлею и загадочном маскараде Анри. Я больше ни разу не видела его в том районе, хотя к окну подходила непростительно часто. Может, и не в картах дело. Но если не в картах, тогда в чем? Если бы не магические тренировки, требующие сосредоточенности, мой мозг просто закипел бы от вопросов. Прежде всего, к себе самой.

«Это сложно объяснить, – Луиза хитро улыбается и совсем не смущена, – просто однажды я смотрела на него спящего, и в сердце клубилась такая щемящая нежность, что мне хотелось то ли плакать, то ли смеяться».

Она говорит, а у меня мороз по коже. Такое вообще бывает? Я никогда не смотрела на Анри спящего. Мне что, теперь проверять себя на клубящуюся нежность? А если у меня ничего не заклубится, это не любовь? Наверное, стоит попробовать.

«Любовь бывает разная, Тереза».

Было бы здорово, если бы эта женщина перестала выражаться загадками.

«Просто представьте, что Анри нет рядом с вами, и вы поймете, о чем я».

«Кто сказал, что мы говорим об Анри? Я просто…»

Она приподнимает бровь.

Ну хорошо, мы говорим об Анри. Я закрываю глаза и пытаюсь представить, что мы подписали бумаги о разводе. Он вернулся в Вэлею, я в Мортенхэйм, мы больше не засыпаем вместе в когда-то пыльной комнате. Кошмара он, наверное, заберет с собой, а я, просыпаясь, стану тянуться к другой половине кровати. Подушки больше не будут пахнуть лавандой, со временем забудется и кофейная горчинка утреннего поцелуя.

Б-р-р-р!

«Это можно как-нибудь изменить?» – шепчу я.

«А зачем что-то менять? Вы несчастливы рядом с ним?»

Счастлива. Так, как никогда раньше, и это пугает. Невыносимо.

Молча качаю головой.

«Так наслаждайтесь».

У огромного фонтана не протолкнуться: здесь не только лигенбургцы, но и приезжие – загадывают желание или просто бросают монетку на счастье. Играют музыканты, кто-то останавливается чтобы послушать, кто-то чтобы просто поглазеть на красоту. Сам фонтан – настоящее произведение искусства. Центральный, девушка с огромной чашей, бьет на несколько метров в высоту, брызги в солнечных лучах играют радужными переливами. Ее окружают фонтаны поменьше, небольшие вазочки в форме цветов. Снизу самый большой, с резными лепестками, потом поменьше и наверху самый маленький. Водопады окутывают каменные чаши полупрозрачным коконом, в огромном мраморном бассейне пляшут солнечные блики. На Празднике лета у фонтана появится подсветка – одно из простеньких заклинаний освещения, которым уже почти никто не пользуется, потому что есть газовые лампы. Сейчас все поговаривают об электричестве, надо бы найти время и почитать, что это за зверь. 

Я стремительно прошла сквозь толпу, свернула на тенистую аллею и перевела дух. Здесь спокойнее, гораздо легче дышится. Мы с Луизой договорились встретиться на другом конце парка: отдам ключи, немного погуляем, а потом отправимся в салон Хлои Гренье, посмотреть нижние наряды. Оказывается, она знает про магазин и частенько туда наведывается. Еще бы, Луиза – и не знала про такое.

«У них там такие сорочки… м-м-м…»

Глаза у нее сверкают – значит, что-то бессовестное дальше некуда.

Но красивое.

«А еще чулочки…»

Эти чулочки я помню хорошо. Анри от них в восторге.

Хотя мне сейчас не о чулочках бы думать.

Ко встрече с Эриком все готово, осталось только незаметно вернуть книги в Мортенхэйм – пока что они спрятаны у Луизы. Давно я не чувствовала себя такой сильной, а если говорить честно, никогда. Никогда раньше не забиралась в некромагию настолько глубоко: так, что во время перерывов на теорию хотелось стряхнуть книги с колен, кружиться в вихре силы, пропускать ее через себя и напитывать ею мир. Какой же это восторг – будоражащий словно крепкий хмель, не сравнимый ни с чем! И сиюминутный, потому что я вынуждена скрывать свою силу. Потому что я – женщина.

Чем дальше я углублялась в парк, тем уже становились дорожки. Деревья обступали со всех сторон, навстречу попадалось все меньше людей. Скамейка пристроилась в тени, рядом склонялись к воде разросшиеся гибкие ивы, ветви стелились по зеркальному пруду в небрежной ласке. Вдалеке, под аркой деревьев, раскинулся мост – резной, белоснежный, люди на нем казались игрушечными.

Я открыла ридикюль, чтобы достать зеркальце, и тут в затылок вонзилась ледяная игла взгляда. Холод хлынул вниз по позвоночнику, расплескался по телу, голова стала тяжелой. Я попробовала уйти на грань, но тщетно: парализующее заклинание превратило меня в живую статую. Пока что живую. Демоны! Я же изучала теорию обхода. Сопротивляться ему нельзя, только попытаться распустить плетение.

– Странное чувство, правда? Обладать такой силой, и не суметь ей воспользоваться.

Голос за спиной звучал точь-в-точь как во сне – чересчур певучий, чересчур высокий. Если бы я могла говорить, наверное, все равно не смогла бы вытолкнуть ни слова. Древесно-сладковатый аромат совсем рядом: Эрик облокотился на спинку скамейки – краем глаза я видела только светло-сиреневую замшу, натянувшуюся на сгибе локтя, и тонкую, по-женски изящную руку с перстнем-печаткой. На котором был изображен полукруг с лучами.



Марина Эльденберт

Отредактировано: 30.05.2016

Добавить в библиотеку


Пожаловаться





Похожие книги