Заклятые супруги. Золотая мгла

Размер шрифта: - +

36

36 

 

Горло пекло, внутри бушевало пламя, пить хотелось зверски. Такое чувство, словно в печке побывала. Уставившись на графин, я невольно облизнула губы. Никогда еще половина кровати не казалась такой бесконечной. Миг, когда руки сомкнулись на стеклянной ручке, стал самым сладким в жизни. Я поднесла тяжеленный графин к губам, чудом не расплескав половину, поперхнулась первым же глотком. Закашлялась, снова приникла к горлышку и принялась пить – жадно, вода текла на кровать, на сорочку, но я не остановилась, пока не осушила его до последней капли.

Жар немного поутих, и я откинулась на подушки, судорожно хватая ртом воздух. По сравнению со мной он был просто ледяным. Перед глазами плавал полупрозрачный балдахин и невысокие потолки спальни. Плотно задернутые шторы не пропускали ни лучика света. Который сейчас час?

 Сердце колотилось как сбесившийся маятник. Странно, что не расплавилось. Ощущение реальности понемногу возвращалось, по браслету изредка бежали золотистые всполохи. Я прикрыла глаза и задрожала. Потянулась к тьме, но не смогла даже уйти на грань: тонкая серая пелена дернулась и растаяла перед глазами. Впервые в жизни магия оставила меня – ни привычного холода тьмы, ни трепещущей в ладонях силы, ни возможности защититься. Вдобавок к жару прошиб еще и холодный пот, пальцы судорожно сжались на простынях.

Спокойно, Тереза, дыши!

Я попыталась вдохнуть, но вдох вышел судорожным, хриплым, больше похожим на всхлип. Золотая мгла поглотила все мои усилия за несколько минут, теперь я не соперница Эрику. Я теперь вообще никому не соперница, по крайней мере, не в ближайшие дни. Слабая, бесконечно слабая. Сама виновата, конечно, глупо было пытаться ударить Анри, а сила хэандаме вблизи от источника – чистейшей воды яд для любого мага.

Что толку терзаться: что сделано, то сделано.

Никогда не думала, что доползти до зеркала в этой крохотной комнате такая нелегкая задача. Меня шатало, как двухнедельного котенка, ноги отказывались слушаться, но я справилась и сейчас тяжело опиралась на комод. Отражение глядело всклокоченным нечто: бледное до прозрачности лицо, черные круги под глазами, потрескавшиеся алые губы. Одно слово, красавица. Которая и в лучшие времена не отличалась выдающейся внешностью. И эта «красавица» с радостью поверила в то, что нравится Анри.

Сама себе дура. Не простая, а выдающаяся, почетная. Если где-то заседает совет идиоток, то я на нем Главная Дурила.

Как следует проникнуться осознанием собственной никчемности не получилось: скрип двери ударил по натянутым нервам. Я резко обернулась и поняла, что падаю. Ухватилась за комод, но пальцы предательски разжались. Ну что, плюс расквашенный нос в копилку одухотворенной красоты… Или нет?

– В кого ты такая упрямая?

Анри успел меня подхватить, и сейчас прижимал к себе. Я слышала, как гулко бьется под ладонью его сердце.

– На две минуты одну оставить нельзя. Зачем встала?

– Отпусти, – прохрипела я, уперлась ладонями ему в грудь, и добавила, – урод.

– Непременно.

Он подхватил меня на руки и понес к кровати.

– Скотина. Сволочь. Мерзавец.

– Продолжай в том же духе. Можешь даже покричать, станет легче.

Да ты что?

Надеюсь, мой взгляд был не менее говорящим, чем ругань потерявшего месячный заработок извозчика. Стоило Анри меня отпустить, как я подхватила валяющийся на постели пустой графин. Разумеется, он поймал мою руку до того, как я расколошматила бы несчастную посудину о его макушку. Легко надавил на запястье, пальцы разжались, и графин шлепнулся на покрывало. Я рванулась было, но тут же сползла обратно – голова закружилась, недвусмысленно намекая на глупость столь необдуманного поступка. Жар возвращался, а вместе с ним и желание пить.

– Что, разбивать графины о вас нельзя? – язвительно осведомилась я. – От этого мне точно стало бы легче.

– Нет. Графины нельзя.

– Какая досада! А что можно?

Выглядел Анри неважно. Непривычно бледный, на щеке отчетливо выделяются свежие царапины от ногтей. Глаза ввалились, вокруг зрачка пылает золотой ободок. Он смотрел так, что сердце сжималось, и за это я себя ненавидела. От злости хотелось надавать себе пощечин. За сожаление о случившемся, за желание спросить – почему? За то, что солнечный взгляд обжигал: до лихорадки, до дрожи. За отчаянное желание поверить еще несказанным словам. Если он, конечно, что-то собирался мне говорить.

– Как ты себя чувствуешь?

– Тошнит.

– Это пройдет. Чуть позже.

– Меня тошнит от вас. А пройдет это в тот же день, когда графиня Уитмор примет обет целомудрия.

Мы смотрели друг на друга и молчали. Тишина воцарилась такая, что от нее хотелось кричать. Слава Всевидящему, Анри больше не пытался ко мне прикасаться: сама мысль о том, чтобы снова чувствовать его, была невыносима.

– По приказу Симона убили моих родителей.

Я замерла. Ожидала чего угодно, но только не такого.

– Я всю жизнь положил на то, чтобы уничтожить этого человека, подобраться к его секретам и вытащить на свет всю грязь, которую только сумею найти. Но к тому, что нашел, оказался не готов.

Я упорно смотрела поверх его плеча, но взгляд все равно цеплял глубокие морщины, залегшие у губ, тянулся к сбитым костяшкам. Еще самую капельку ближе – и мы друг друга коснемся.

– Симон возглавляет тайное общество. Лига М – так они себя называют.

– Лига М?

– Мааджари. Сверхраса, недовольная положением дел и торжеством науки над магией. В окружении Эльгера только сильнейшие маги нашего времени. Они используют мертвые знания, изучают и практикуют заклятия, которые большинство наших современников не сумеют повторить. Случившееся с Луизой – еще цветочки. Да что там, ты сама столкнулась с силой Эрика – магия искажений, искусство гааркирт… И это только часть его талантов.



Марина Эльденберт

Отредактировано: 30.05.2016

Добавить в библиотеку


Пожаловаться





Похожие книги