Закон Всесожжения

Размер шрифта: - +

Глава 10. Виктория и запретная дверь

Глава 10. Виктория и запретная дверь.

Пока я вытряхивала из волос камешки и кусочки мха, вытаскивала занозы из руки и пыталась прочихаться от пыли, Ника вцепилась в демона и что-то ему нашептывала. Рогач метался и взрыкивал, уговоры его мало волновали.

- Не поможешь? – пропыхтела Ника, повиснув на чудище.

- Вряд ли, – ответила я и вытерла слезы: в локте застряла щепка, даже дотрагиваться больно. – Не хочу, чтобы мне откусили голову.

- Да ничего он не сделает. Просто приглуши его немного.

- Сейчас не могу.

- Почему это?

- Не могу и все.

Ника выругалась, положила на рогатую голову ладонь и уставилась в дикие, рыжевато-черные глаза. Я, наконец, сумела выдернуть щепку из руки и теперь без особого интереса наблюдала за сестрой. В другой раз зрелище было бы любопытным, но сейчас я не чувствовала даже скуки – вообще ничего.

В конце концов, демон притих и позволил заняться раной. Ника вынула из сумочки пачку пластырей и не слишком аккуратно скрепила две половинки крыла. Рогач зарычал, но даже не дернулся.

- Ну, как-то так, – оглядела свою работу Ника, – вроде ничего страшного.

- Что это вообще было? – спросила я, задрав голову: монстр проделал здоровую дыру в крыше.

- Стрелок, – предположила Ника. – Скорее всего, им сообщили, что мы побывали у папы. Вот они и отправили кого-то на соседний дом. Похоже, они вовсю пользуются новыми игрушками.

Ника помолчала, затем, как бы невзначай, поинтересовалась:

- Ничего не скажешь?

- У?

- Мол, я же говорила, не стоило туда лезть? Нет?

- Неа. Мы ведь нашли ключ.

- Л-л-а-а-адно, – протянула Ника и вытащила из сумки пару фонариков. – Держи.

В книгах чердаки описываются как темные, захламленные места, в которых можно отыскать нечто таинственное и давно забытое, дорогое сердцу. Этот же был разочаровательно пуст – ни старой мебели или игрушек, ни альбомов или одежды, пыль, и та куда-то пропала. Словно перед нашим приходом здесь прибрались.

Спускаться в темный, давно нежилой дом, в котором я когда-то была почти счастлива, в котором жила и умерла бабушка, – что может быть волнительней?

Забавно: я бы пожалела, что ничего не чувствую, но и жалость стала недосягаема – все эмоции на какое-то время останутся под замком. Может, так даже лучше. Не хватало только сентиментальных воспоминаний и глупых вздохов о случившемся.

 Там, у папиного дома, я отпустила силы так далеко, как не отпускала никогда прежде. Они сорвались, подобно своре голодных собак, и кинулись куда глаза глядят. Терзали, грызли все, до чего могли добраться. И обратно не вернулись, разумеется. Страх, удивление, надежда, радость – все улетучилось. Теперь придется взращивать их заново, а пока этого не произошло, остается держаться за логику и здравый смысл. Иначе никак.

- Так, планы меняются, – распорядилась Ника. – Сначала нужно его подлатать.

- Еще чего. Возиться с демоном. Заберем книгу и улетим.

- На метле разве что, – огрызнулась сестра. – Полететь он сможет только вниз с крыши.

Я бросила взгляд на Рогача. Края раны были ровными и точно обожженными, но кровь все текла – на полу собралась небольшая лужица. Известие о том, что мы можем застрять здесь, не всколыхнуло испуга или раздражения. Но разум понимал – дело обернулось скверно.

- Будем надеяться, что у бабушки найдется книга по целительству. И ингредиенты.

Оставив демона хрипеть на деревянном полу, мы с Никой спустились на третий этаж. Кружки света любопытными глазами шарили по темноте.

Дом будто чувствовал наше присутствие. Казалось, обстановка истосковалась по людям. Половицы и двери приветливо скрипели, задетые шторы мягко касались плеча, озорники-светильники, когда на них падал луч фонаря, подмигивали. Но тишина не собиралась легко сдаваться. Они висела плотной завесой, ее приходилось отталкивать и прогонять. А она все шептала на ухо, как умеет только тишина дома, в котором кто-то долго жил и потом умер. Воспоминания были свежи и, если бы не временная бесчувственность, наверняка бы ранили. Зато Ника выглядела подавленной и растерянной, фонарик дрожал в исцарапанных руках.

Она чуть не прослезилась, едва распахнула дверь в свою бывшую спальню. Похоже, любовь сделала сестру мягкотелой. А вот мне было все равно.

«Скучно, и жутковато, и немного боязно, и очень нетерпеливо», – говорила я себе, воображая, что бы чувствовала в обычном состоянии.

Верхние этажи вновь окунулись в безмолвие, а мы спустились по широкой, изогнутой лестнице и оказались в просторном холле. За узкими окошками по обеим сторонам парадных дверей мелькали инквизиторы, большие окна скрывались за тяжелыми бархатными шторами, некогда блестящий паркет потускнел, хотя нигде я не заметила пыли или паутины. Здесь даже пахло не затхлостью, а сушеными цветами и травами благодаря многочисленным саше, разбросанным по всем углам. Свет с любопытством заглядывал внутрь, точно радовался нашему прибытию.

- Так и кажется, что бабушка просто вышла. Сейчас вернется и отчитает нас с тобой за… ну, не знаю, за… – шепнула я.

- Уж она бы нашла, на что поругаться, – ответила Ника и слабо улыбнулась.

Дверь справа вела в кухню, где бабушка готовила редко, и еще реже это оказывалось что-нибудь съедобное; слева – в гостиную с гигантским камином. Настоящим, в котором вечерами ревел огонь, и дом наполняло живое тепло. Бабушка презирала всю эту «электрическую чепуху», считала ее искусственной и блеклой, за что платила безумные налоги – на загрязнение воздуха, на растрату ресурсов и так далее. Но, надо признать, в дождливый день или зимним вечером было поистине восхитительно растянуться перед огнем и почитать книгу или просто подумать о своем.



LazyD

Отредактировано: 29.04.2016

Добавить в библиотеку


Пожаловаться





Похожие книги