Закон Всесожжения

Размер шрифта: - +

Часть четвертая. Глава 15. Виктория и все не так

Часть четвертая. Непостижимая женщина, разгневанный мужчина.

Глава 15. Виктория и все не так.

«Чудовища за стеклом»

Так, наверное, мы думали друг о друге. Глаза были везде: блестящие предвкушением людские, безразличные у камер на потолке и стенах, даже решетчатый пол под ногами, казалось, уставился на меня. Слева Ника прислонилась к прозрачной стенке. По другую руку скорчилась Ева в своей трубе. Чуть дальше – Фабиан, служитель, который помог нам и поплатился за это.

И он.

Светловолосая голова Дана Мереша маячила над краем сцены. С прямой спиной, вскинутым подбородком, он даже ни разу не взглянул на нас. Зато другие пялились без стеснения. Яркие, живые, такие горячие, что можно обжечься. Но я не могла дотянуться ни до одного из них. Демоническая кровь тому виной или лекарства, вколотые инквизиторами, – силы не слушались. Я старалась умыкнуть хоть каплю эмоций у сопровождающих, но едва сумела вытянуть несколько нитей сосредоточенности. Нас заперли. Словно в насмешку, впереди бурлило, кишело гнилой, скользкой жизнью болото.

Я пала духом. Холод страха больше не вырывался наружу, а замораживал нутро. Ноги дрожали, беспомощность грозила перерасти в ужас, я совсем растерялась, когда служитель прошествовал мимо. Он был мерзок: кисло-ядовитый, завистливый и шершавый. Но не время привередничать. Трубу, по которой совсем скоро пронесется огонь, наполнила вонь мстительности, но я с благодарностью вдохнула ее и почувствовала прилив сил. Служитель глумился над Фабианом – это было видно по лицу, отвернутому от зрителей. На обратном пути он бросил на меня высокомерный взгляд – и это было ошибкой. Стоило мужчине приблизиться, я потянулась изо всех сил. Служитель запнулся, испугался – его страх мятой скользнул по языку – и убежал.

На сцену взошел Лазар Мереш. Высокий, стройный, в белом костюме и уверенности. Дан будет точной его копией лет через двадцать. Если доживет. Пока главный инквизитор произносил речь, я устремилась к чувствам лысого мужчины с повязкой на лице – он стоял ближе всех. Единственный глаз сверкал мрачным озорством.

«Везет мне на мерзавцев»

Но с ним не выгорело (ха-ха, самое время для каламбуров). Эмоции лысого прошивали насквозь. Они были острыми, тонкими, алмазно-крепкими, словно клинки. Прежде такого встречать не доводилось.  Я отпрянула и попыталась ухватить Лазара Мереша, но он уже спускался по лестнице. Зато внимание сотен зрителей перетекло с главного инквизитора на меня. Пузыри любопытства, отвращения, дрожи, возбуждения, ненависти, даже печали и жалости поднимались из глубин болота, лопаясь, выбрасывали облака ядовитого газа. Будто сладчайшие ароматы я втянула их и почувствовала искры в крови. Сомнения слетели, как листья с деревьев, спина распрямилась, безысходность больше не давила на нее. Мереш вскочил, закричал. Под ногами защелкало.

Я сторицей вернула им все. Вложила в крик каждую потерю, эхо слез и отчаяния. Мир померк, когда сила вырвалась наружу. Гигантские крылья унесли все печали и тревоги. Только свет, только нега, только… Когти на щеках, дыхание Тортура за спиной. И бледное, покрытое черным жемчугом пота лицо Дана Мереша.

Ружье валялось в полуметре от него, но инквизитор даже не помыслил расправиться со мной. В голубых глазах плескались страх, беспокойство и – подумать только – капли облегчения.

«Он – как блики на воде»

- Останови огонь! – закричал Фабиан.

С трудом оторвавшись от лазури и золота, я огляделась. Вокруг никого не было, огненные зубы сдирали уродливую мозаику, потолком стал дым.

«У меня лицо тает? Что-то по лицу течет. Ох, огонь! Но я отдала все»

Остался только человек-солнечный луч. Один за другим я собирала в пригоршню блики. Судорога выгнула тело, свет теперь бежал по венам. Но этого было мало – огонь не послушался, а я не удержалась на ногах. А после…

 

 

Запах дыма сменился цветочным ароматом. Жар превратился в прохладную мягкость. Я парила во тьме, а вокруг скользили созвездия. Серовато-зеленая, неустойчивая, как туман поутру, скука. Темно-синяя надежда, уверенность, подобная глыбам мрамора. Алые гнев и ярость, горевшие особенно ярко. Насыщенные пурпурные и вишневые тона, от которых сердце начинало биться сильнее и внутри становилось сладко, как от первой любви. Были там испуганные льдисто-голубые цвета, хрусткие, как ноябрьский ледок, и глубокое отчаяние – обрывок зимней полуночи, и фиолетовая безысходность, от которой щемило в груди. И золото солнечного света. Теплое, живое, неудержимое, в легкой окаемке серебряной растерянности, наполненное силой, несгибаемостью и верой.

И щекотный, сладко-горький, скользко-хмурый, дымно-песочный, лимонно-ветренный, бруснично-летний...

- Охо! Проснулась! – раздался пронзительный вопль, когда я открыла глаза не в силах сдержать любопытства. Ну конечно – Ева! Она плюхнулась на кровать и встряхнула красными волосами. Я машинально отодвинулась на самый край и подтянула ноги. Ее восторг стаей щенков носился вокруг, впрочем, напор почти стразу стих.

- Да ладно-ладно, – затараторила она. – Я-то помню-знаю, ничего не трогаю. Сейчас. – Она скорчила напряженную рожицу и спросила: – Так лучше?



LazyD

Отредактировано: 29.04.2016

Добавить в библиотеку


Пожаловаться





Похожие книги