Закончен школьный роман...

Размер шрифта: - +

Часть четвёртая. Глава 7

7

Ника опять встретила Филиппа. Почему-то их пути стали частенько пересекаться, то по дороге из дома, то домой. А вдруг – не случайно, и Маринка права. Он замечательный парень, серьезный, сдержанный, без таинственностей и неожиданностей, что совершенно не означало, будто он предсказуемый и простоватый. Он – естественный, не ломается, не загадывает загадок, не держит секретов, и встречи с ним не тревожат и не пугают Нику. К тому же, он расспрашивал о Нике свою сестру.

Таня рассказала, как Филипп выяснял у нее, где он мог видеть ее подружек раньше. И еще рассказала, как честно принялась объяснять, что с Мариной они учатся с первого класса, и ничего удивительного, если Филипп когда-то и встречал ее. Но того, оказывается, интересовала вовсе не Марина. Тогда Таня принялась выдавать версии, начиная уж очень издалека: может, случайно на улице (так бывает – Ника заметная девушка, вот и запомнилась с одного взгляда), а может, на каком-нибудь концерте. Но Филиппа мало занимали девицы, скачущие по сцене, он бы не стал всматриваться в их лица. Тогда, может, по телевизору?

В этом месте, уточнила Таня, у братика не то чтобы отвисла челюсть – он умел сдерживать эмоции, особенно такие, из-за которых можно попасть в глупейшее положение – но на лице его отразилось немалое удивление. И довольная произведенным впечатлением Таня выложила, что Ника снималась в клипе, а его несколько раз крутили по «ящику», не считая там всякой рекламы. А Филипп, найдя объяснение своим смутным беспокойствам, почему-то не поразился еще сильнее, а успокоился и больше о Нике не вспоминал.

Марина, весь рассказ торжествующе грозя перстом недооценивающим ее прозорливость подругам и издавая громкие возгласы типа: «А что я вам говорила!» и «Вот видите!», невозмутимо пожала плечами:

– Ну и что! Еще дозреет!

А нужно ли Нике, чтобы он дозрел? Разве плохо одной: никого не ждешь; не переживаешь – а вдруг бросит или найдет себе другую; не волнуешься из-за того, будто недостаточно блестяще выглядишь, и ему может не понравиться; не тратишь время на бесцельные шатания по улицам за руку или в обнимку; не мозолишь людям глаза публичными поцелуями, не в силах удержаться от избытка чувств; ничего не скрываешь от мамы; не ищешь момент и место, чтобы уединиться.

К чему бестолковые проблемы? Можно делать, что хочешь, когда хочешь, где хочешь, с кем хочешь, никого не спрашивая и не боясь быть непонятой или случайно обидеть. В конце концов, можно и развлечься, если уж так допечет независимость. А Филипп совсем не подходит для игр, он осторожный, неподатливый. Конечно, если задаться идеей, сконцентрировать все силы и умения… Да только зачем? Ради счета? Или ради очередной головной боли оттого, что за тобой бегает абсолютно ненужный тебе человек?

Приятнее просто встретиться и поболтать. Чудесно приобрести еще одного милого знакомого, с которым можно скоротать время, пока трамвай неторопливо трюхает по рельсам, раскачиваясь, словно корабль во время шторма, и дребезжа, как привязанная к кошачьему хвосту консервная банка, до нужной остановки.

Филипп стоял у самых дверей, и Ника обнаружила его, как только зашла в вагон. Она сказала: «Привет!», пристроилась рядом. Двери с лязгом закрылись, и трамвай необычайно стремительно сорвался с места и загрохотал.

В трамвае трудно разговаривать из-за стука и скрежета, приходится придвигаться почти к самому уху собеседника и орать чуть ли не во все горло.

Трамвай катил, шумел, стонал, скрипел, и вдруг раздался громкий, резкий звонок, затем лязг, людской гомон. Вагон нервно вздрогнул и застыл, а пассажиры, между прочим, все еще продолжали в нем ехать, по закону инерции.

Заревел ребенок, ударившись о переднее кресло, одна женщина, не удержавшись, рухнула на колени сидящему мужчине. Ника, державшаяся легкомысленно некрепко, неожиданно ощутила неудержимое стремление пролететь вдоль вагона.

Ее спасла только молниеносная, точная реакция Филиппа, успевшего намертво вцепиться в ее руку.  Поэтому она не полетела, она всего лишь качнулась назад и врезалась затылком в металлический поручень. После чего она опять качнулась, но уже вперед, одну ладонь прижимая к виску, другой – пытаясь на ощупь обнаружить хоть какую-то опору. Она ничего не видела, кроме танца вспыхивающих перед глазами веселых огоньков, и слегка затерялась в пространстве, перестав соображать, где верх, а где низ. Ее поиски увенчались успехом, она нашла опору, довольно милую, мягкую и крепкую одновременно, надежно обхватившую ее сильной рукой.

– Очень больно? – услышала она сквозь звон, стоявший в ушах, а может, и во всей голове.

– Ничего! – она старалась, чтобы голос оказался громче звона. – Я привычная.

Не пробовали грохаться со сцены? И вообще…

Пара слезинок вылетела из глаз, но это от удара. А сейчас она улыбалась. Не правда ли, весьма праздничное состояние: искры, огоньки, колокольчики, все плывет, все кружится, все танцует! Но когда нереальное постепенно начало отступать, Ника поняла: а ей, в общем-то, приятно стоять, уткнувшись в плечо, вдыхая особенный, ни с чем не сравнимый запах и сквозь одежду ощущая стук чужого сердца. «Не хочу отодвигаться», – решила она, но ее, кажется, никто и не торопил, и чья-то рука по-прежнему плотно прижимала ее, даже не думая отпускать.

– Как ты?

– Уже лучше.

Он даже ни капельки не ослабил свою железную хватку, и Нике захотелось заглянуть в его лицо, но она быстро передумала, не решив, что бы хотела в нем увидеть.

Может, действительно достаточно одиночества, и Марина права… А, собственно, в чем она права? Что Филипп в нее непременно влюбится?

Вот бы она сейчас вошла, увидела их и, конечно же, заорала бы на весь трамвай: «А что я говорила!» Она бы даже не стала слушать, что Филипп всего-навсего спас Нике жизнь, сначала не дав ей безвозвратно унестись в перспективу вагона, а затем не дав рухнуть на истоптанный пол под впечатлением праздничного фейерверка, вспыхнувшего в ее горемычной голове. Он до сих пор беспокоится за ее самочувствие, поэтому и придерживает ее все также крепко.



Виктория Эл

Отредактировано: 22.04.2016

Добавить в библиотеку


Пожаловаться





Похожие книги