Закончен школьный роман...

Размер шрифта: - +

Часть пятая. Главы 17-18

17

Ну и денек сегодня! Даже не знаешь, как и назвать. Может, то, что произошло – плохо? А может, к лучшему?

Вечером зазвонил телефон. Нежданова сняла трубку.

– Степа? А Ника в больнице.

– А-а, – раздалось с пониманием и досадой, но ей пришлось возразить.

– Нет. Она сама в больнице.

Тишина. Никина мама встревожилась и поспешила объяснить:

– Она упала со сцены на репетиции.

– Что с ней? – голос не дрогнул, но зазвучал глухо.

– С ней, в общем-то, все в порядке. Ее завтра уже выпишут. Лада за ней заедет.

– А я?

Он спросил так, словно речь шла о его судьбе, обиженно и недоуменно, с надеждой и мольбой.

– Не знаю, что тебе и сказать. Не для телефона этот разговор. Ты приходи завтра, и Ника тебе сама все расскажет, – она вдруг поняла, что неудачно подбирает слова, получавшиеся фразы отдавали фатальностью и намекали на несчастливый конец. – Ты же всегда о ней знаешь больше, чем я, – она попыталась улыбнуться.

– А сейчас?

Вряд ли кто еще на свете умел устраивать истерики парой тихо и спокойно сказанных слов.

Нежданова представила его прямой, полный отчаяния взгляд. Невероятный мальчишка! Странный мальчишка! Неудивительно, что Ника так привязалась к нему. Она не умела точно объяснять свои чувства, потому что сама не всегда до конца понимала их. А ему не надо было объяснять, его не смущала бесконечная многозначность порой совершенно ненужных, лишних слов. Он тонко владел интонациями. Но сегодня, похоже, он безоговорочно поверил ее неудачно сложенным фразам, придав им особый смысл, и испугался.

– Степа, ты не волнуйся. И в больницу ехать сейчас не стоит, вряд ли тебя туда впустят – уже поздно.

– Да, – послушно согласился он. – До свидания, – и в трубке зазвучали короткие гудки.

Нежданова озабоченно приложила ладонь ко лбу, вздохнула. На душе остался неприятный осадок, и от телефонного разговора, и от всего прошедшего дня.

18

Ника сама открыла дверь – мама предупреждала, что должен явиться Степа. А кто же еще это мог быть, кроме него?

– Пришел справиться о моем здоровье?

Он не успел ни сказать, ни спросить.

– Все хорошо! Даже очень хорошо! – беспечно воскликнула Ника. – Проблемы решаются сами собой. Я думаю, ты тоже будешь рад.

Степа молчал, не веря ее веселости, понимая, что неспроста она так решительно ринулась в наступление. Он не любил неудачные слова, глупые вопросы, а что-либо полезное и умное подобрать сейчас было невыразимо трудно. Но Ника тоже умолкла и с ожиданием смотрела на него.

– Чему я буду рад? – осторожно поинтересовался он.

– Чему? Ах, да! Ты же еще не знаешь, – вспомнила она и проговорила, четко выделяя паузы: – У меня не будет ребенка. – Она на мгновение замерла, но потом продолжила с прежней беспечностью: – Я удачно грохнулась со сцены. Не представляла, что все решится так просто и быстро. Он был никому не нужен. И теперь его не будет. Ты рад?

– Не знаю.

Он не мог ее понять. Он не однажды слышал от нее о ребенке и, конечно, верил ей, но то, что для нее существовало ощутимо и реально, оставалось для него призрачным и ненастоящим.

Слова – это только слова, в мыслях можно представить что угодно, но то, что не в состоянии увидеть глазами, потрогать руками, трудно осознать и принять как действительное. Степа не мог точно определить свое отношение к столь важному для Ники факту, он мог оценивать его только через ее чувства, а ее чувства вовсе не радовали его.

– Я не хотела ребенка, не хотела, но боялась что-то предпринять. Я надеялась, все утрясется само собой. И – надо же! – утряслось, – Ника больше не смотрела на Степу и, казалось, вообще забыла о его присутствии. – Я не хотела ребенка, и вот его нет. Я думала, что сразу почувствую облегчение. А мне почему-то жалко. Не понимаю, почему. Я чувствую себя виноватой, – она растерянно и изумленно прислушивалась к своим же словам.

Степа попытался приблизиться к ней, он хотел ее обнять, успокоить. Ей же всегда помогали его объятия! Но она отступила прочь, решительно сузив глаза.

– И ты… ты появляешься и разлучаешь меня со всем, что было до тебя, даже не спросив моего согласия. А если я не хочу разлучаться?

– Ника!

– Молчи!

Господи! Как тяжко быть одной! Как хочется прижаться к нему, ощутить силу и надежность. Да, он-то сильный и невозмутимый, и ему, похоже, надоели ее неустроенность, ее слабость, ее вечное нытье, ее жестокое стремление свалить на него ответственность за все свои несчастья. Он стоит и не знает, что ему делать.

– Мне уйти?

Лучшего он придумать не смог! Предатель!

– Наверное, да! – Ника попробовала заглянуть ему в глаза, но он отвернулся, направился к выходу.

До последнего мгновенья, пока не закрылась дверь за его спиной, Ника ждала – сейчас он опомнится, остановится, обернется. Она не переставала надеяться и потом, думая, что вот-вот услышит звонок, но услышала лишь удаляющиеся шаги на лестничной площадке.

Он устал от нее, он больше не пытается ее понять, иначе... иначе он сделал бы все наоборот. Он бы не молчал, он бы не ушел, он бы не оставил ее одну. Она же не хотела, чтобы он уходил!

Он должен был плюнуть на все ее вопли и вскрики. Он должен был взять ее уверенной рукой и притянуть к себе, не обращая внимания на ее протесты и капризы. Как же так, Степка?

Ника тихо всхлипнула, и вдруг заревела громко и отчаянно, во весь голос.



Виктория Эл

Отредактировано: 22.04.2016

Добавить в библиотеку


Пожаловаться





Похожие книги