Женька и миллион забот

Размер шрифта: - +

Глава 19 , мед пить — не огород городить.

— А вот скажите, бабушка…

— Экий внучёк нашелся! — ехидно отреагировала бабка, обращаясь даже не к нему, а к Анне Михайловне, которая лишь молча кивнула, отхлебывая душистый ромашковый чай. Пили по-старинке, по-купечески, из блюдец, вкусно примакивая в крепкий, терпкий чай большие куски колотого, серовато-желтого сахара. Золотисто-желтый липовый мед, прозрачный, точно слеза, разносил по дому летний аромат, от которого начинала кружиться голова, а перед глазами так и вставала картинка дивного луга с его веселым разнотравьем. — У меня таких внучков… вона, полна деревня! — пояснила знахарка. — Да и чего это ты ко мне во множественном числе обращаешься? Меня поди не полк, и даже не взвод какой. Одна я, как есть одна.

— Извините… а как же к вам обращаться?

— Агафья, — старуха пожала плечами.

— Я так понимаю, мы ауру видеть можем. И вы её видите…

— Вот, опять заладил, — прихлопнула бабка сухой ладонью по столу. — Уж который раз тебе говорю: не выкай ты мне.

— Хм… гм… Агаша, эту ауру все видеть могут?

— Ишь ты! Куды хватил. Да кабы все-то видели, может, не дурили бы люди друг друга, да не мошенничали, да не крали бы. Она же, всякая глупая, али какая другая поганая мыслишка, на ауре отражается, деформирует её. А после болеет человек. Иной раз си-ильно скручивает. Говорят, в прежние дни, до раздела-то, всякий увидеть мог. Потому люди чистые были, не лгали, не мошенничали. А теперь не видят.

— Но вы… ты же видишь? И мы видим.

— Так вы-то особенные. Кому попало портал не откроется. Это уж известно всякому. Абы кто-то через него не пройдет.

— Так мы в другой мир попали, да? — в голосе Димы прозвучало столько надежды, что кто бы другой так и не стал разочаровывать писателя с планеты Земля, но только не вредная старуха. Ей на его разочарования — тьфу да растереть!

— Экий ты прыткий, как я погляжу, касатик! Другой мир! — уж казалось бы, куда еще ехидней, ан нет! Старческий голос исходил таким сарказмом, что в пору со стыда сквозь пол провалиться. — Тебе до другого мира-то… — старуха открыла рот, но вдруг резко его запечатала сухой, костистой ладонью. — Не, не стану вслух говорить, а то еще чего доброго именно это с тобой и стрясется, — пояснила она, отрывая ладонь ото рта.

Диме было невдомек, о чем подумала старуха. Однако его богатое писательское воображение тут же нарисовало кучу вариантов, ему стало не по себе. Он невольно покосился на Анну Михайловну, но старая разведчица и в ус не дула: попивала себе чаек потихоньку, медком баловалась, да не забывала сахар макать. Ее, вроде как, этот разговор и вовсе не касался, однако Дима был уверен: ее зоркий взгляд фиксирует каждую деталь, а еще очень даже цепкий ум запоминает каждое слово, даже произнесенное вскользь и мимолетом.

— Не в другом мире ты, милый, а в том же самом, да только с изнанки, во как, — старуха отхлебнула чаю, заела медком, и только тогда принялась объяснять дальше. — Ты зеркало-то видал когда-нибудь?

— Конечно.

— Вот наши миры — навроде зеркала. С одной стороны — лицевая сторона, в которую, стало быть, глядеться можно, а с другой — темная. В неё не поглядишься. Ею, вишь, зеркало завсегда к стене вешают, да тока без энтой темной стороны зеркала-то не будет! — старуха развела руками.

Дмитрий оживился, заелозив на лавке:

— Ясно, так значит, я из лицевой стороны попал…

— Мания величия у тебя, касатик, — осадила его зловредная бабка, и по поверхности ее светящегося веретена пошли гулять желтоватые протуберанцы, всколыхнулись, точно плазменные вихри и опали. — Это с нашей стороны зеркало завсегда лицевой стороной, а ваша сторона — изнанка.

— Почему?

— По кочану, — коротко и емко ответствовала старуха. — Что ж ты мне такие вопросы-то задаешь? Я-то откель знаю? Уж так с издревле повелось. Вишь, раньше-то эти два мира навроде как оба лицевыми были. Народ-то по ним и шастал туды-сюды, а после случилось чего-то, вот ваш в перекос и пошел. Затемнел. Так ведь энтот проклятущий перекос на нашей действительности сказывается. Раньше-то одинаково было, что у вас, что у нас. А теперь вроде как отходют они друг от дружки-то. Природных порталов-то все меньше, да и не всякий в них попасть может. Люди в астрал так и вовсе разучились выходить, эгрегоров своих не видят, низкоментальных не чувствуют, среди вас еще пока рождаются с нормальными способностями, так ведь единицы… э, — старуха махнула рукой, — коли как-нибудь не исправить, так и вовсе разойдутся. Вот тут-то конец света и наступит, — она произнесла эти слова так спокойно и буднично, точно уже двадцать раз переживала этот самый «конец света», а одним меньше, одним больше — да какая, в сущности, разница? — Изнанка-то от лицевой как отойдет совсем, так оба мира и порушатся.

— И что, это скоро должно произойти? — обеспокоился Дмитрий. В отличие от Анны Михайловны, был он молод, дожить собирался лет эдак до ста, плодотворно работать и творить, и конец света в его планы никак не входил.



Ксарра Хойт

#1631 в Фэнтези
#290 в Разное
#95 в Юмор

В тексте есть: городское фэнтези, пародия

Отредактировано: 14.02.2016

Добавить в библиотеку


Пожаловаться





Похожие книги