Жизнь наизнанку. (сборник рассказов)

Размер шрифта: - +

Рождение зверя

– Дядя сталкер. Дай пульку! – канючил мальчишка лет десяти. Грязный, в старых отвратительных обносках. Черты лица не разобрать. Кажется, что в волосах кишат блохи – так и чешет свободной рукой, когда не протягивает ее для подаяния.

– Отвали! Не подходи ко мне, щенок! – мужчина отшатнулся от слишком назойливого паренька, словно от проказы, но тот не отступал. Протягивая руку, шел следом.

– Я же сказал – отвали! – сталкер остановился слишком резко, слишком грозно сдвинул брови, и что-то злобное, нечеловеческое промелькнуло в его взгляде. Мальчик оторопел и, развернувшись, убежал.

– Эй, мужик! Ты че? – раздался грозный голос. Вдоль правой стены перехода с кольцевой Проспекта Мира на радиальную толпились торговцы. Сброд сбродом! И одеты, как отребье. Нормальные челноки тут не «пасутся». Чего от Ганзы взять? Она только с Альянсами торгует. А все остальное – мелочь. Шли бы лучше чай с ВДНХ возить, и то дело было бы. А то трутся тут и живут хуже бомжей...

– Тебе чего ребенок сделал, урод? – не унимался торгаш. – Я тебя спрашиваю?!

– Не-По-Дхо-Ди-Ко-Мне! – зарычал сталкер, выделяя слоги. Он снова развернулся лицом к толпе, начавшей собираться сзади. В этот раз в его руке был пистолет. Люди отшатнулись, охнули. От ганзейского блокпоста бежали бойцы – видимо, мальчишка уже «настучал». Да плевать! Все равно никого подпускать нельзя. Звери! Все вокруг. Надо уходить. Иначе приступ сделает все раньше времени.

– Что тут происходит? – спросил Карпов – старший ганзейского патруля. Нормальный мужик, слегка дотошный, но на компромисс идет. – Волков, ты чего тут устроил? Совсем крыша поехала? Андрей, только же от нас, чего в самом деле взбеленился?

– Я лишь хочу, чтоб от меня отстали! – уже спокойней проговорил Волк, исподлобья посмотрев на Карпова.

– Слышь, Андрюх, давай-ка успокаивайся. Жена, небось, с задания ждет, а ты тут... Расходитесь! – крикнул старший в толпу. Люди на Проспекте Мира боялись ганзейцев. Те, в случае чего, могли не задумываясь и оружие в ход пустить. Поэтому народ, недовольно бурча, начал рассасываться. – А ты давай... – Карпов не договорил. Повернувшись, он увидел спускающегося по эскалатору Волка. Спина чуть сгорблена под вещмешком и автоматом, а походка тяжелая, слегка пошатывающаяся. Странно все это... Надо доложить Давыдову.

Жена. Нет, к ней сейчас нельзя. Определенно. Не то состояние. На радиальной сталкер, словно не замечая никого, спрыгнул на пути. Он зашагал во тьму, в сторону Сухаревской, благо тоннель никто не охранял. Альянс начинался с родной Рижской. А Проспект Мира-радиальная была своеобразной буферной зоной между Ганзой и его родной станцией. Следом нырнул никем не замеченный бомжеватый мужчина…

Метров через сто сталкер зашел в подсобные помещения. Все, что можно было, отсюда уже растащили, отвернули и оставили пустовать. Поэтому кроме пыли, бетонной крошки и старой паутины, свисавшей с потолка, внутри ничего не было. Он отыскал самую дальнюю комнату и забился в угол, выключив фонарик.

Лучше б сталкер этого не делал. Луч света был единственным связующим с реальностью звеном. Червячок, засевший в голове, ожил, отчего ее пронзило болью. Волк схватился за голову и рухнул на пол вниз лицом, потеряв сознание.

***

На Сухаревской было темно, грязно и холодно. Бомж Ванька подышал на руки в старых дырявых перчатках и с завистью посмотрел на одинокий костерок в центре платформы. Залетные челноки: погреться не пустят, поесть не дадут. А еще могут по шее надавать за излишнюю назойливость. Мало что-то их сегодня. Всего одна группа из шести человек. Обычно через Сухаревскую больше народа проходит, так что можно выпросить иногда что-нибудь пожевать. А чаем или водой горячей почти всегда угощают. А сегодня не получится. Час назад с Проспекта Мира пришли, мало их, да и вид какой-то злой. Один так недобро глянул, когда Ванька мимо проходил, что ну их на хрен, лучше уж мха в тоннеле поискать. И то дело будет.

Из темноты по платформе вышел мужчина. Фигура и одежда сталкера. Выправка тоже. Люди у костра заметно оживились, один из них зло крикнул:

– Эй! Ты мне, урод, за мальчишку так и не ответил… – на что пришедший достал пистолет и выстрелил в голову говорившему. Еще пять выстрелов прогремели над платформой. Ваня тихо скатился на пути. Авось не заметит. Волк огляделся, схватился за голову, потом поднял пистолет к виску, но через секунду опустил вниз, пробормотав:

– Надо что-то делать, – и ушел во тьму, обратно к Проспекту Мира.

Иван аккуратно выглянул, удостоверился, что Волк покинул станцию, и с довольным видом пошел обирать свежие трупы. Придется попотеть, чтобы быстро очистить их и стащить всех в яму для мертвых. Не зря он выгнал с Сухаревской старых обитателей. Концерт, что обещал Давыдов, удался. Вот только его могло зацепить, но обошлось. Действительно, иногда старые обноски творят чудо. Сливают с темнотой похлеще черной одежды военных. Так, теперь поживиться и с докладом на Проспект Мира…

***

Темнота обволакивала. Она скользила по телу, словно живое существо, холодила душу и заползала прямо в сердце, не вызывая у человека ничего, кроме спокойствия. Ни паники, ни страха. Только умиротворение от ощущения себя, как единственного живого в мире, канувшем во тьму.

Какое-то время ничего не происходило. Тишина, спокойствие, тьма. Даже боль в голове исчезла, словно и не было того червячка, что с недавнего времени поселился в мозгу тридцатилетнего мужчины. Только музыка, странная, неестественная, тихая, катилась вокруг, обволакивала, вела за собой. Раньше Андрей ее не слышал. Теперь же она была осязаема, словно нечто материальное и имеющее оболочку. Говорят, что люди с обостренным слухом что-то слышали в этом перегоне. Но для них это была песня смерти, а его червячок наслаждался, как будто звуки, не унимающиеся в тоннеле между Проспектом и Сухаревской, несли умиротворение и покой. А сталкер так давно этого не имел.



Юрий Харитонов

#2884 в Фантастика
#2136 в Разное

В тексте есть: постапокалипсис

Отредактировано: 03.08.2017

Добавить в библиотеку


Пожаловаться





Похожие книги