Жизнь наизнанку. (сборник рассказов)

Размер шрифта: - +

Последний выход.

Она всегда где-то рядом. Блуждает тихим ветром в темных туннелях, мягко касаясь плеч, отчего холод пробирает до костей. Несется с толпой обезумевших прокаженных бубонной чумой на баррикады здоровых, а потом считает друзей, погибших от огрызающегося пламенем огнемета. И тихо потирает руки, когда чума неведомо каким образом проникает в обитель живых.

Она вот уже двадцать лет гуляет по пустому городу наверху, дружески похлопывает по плечу злобную тварь и с радостью открывает объятия новому другу-сталкеру, идущему в капкан затаившегося монстра, когда душа не в силах уже цепляться за умирающее тело.

Она везде и рядом со всеми. Вчера заглянула к тринадцатилетней Машеньке, соседке, и поздоровалась… Температура подскочила, и накатила слабость. Бедный ребенок, бедная мама. Бегала всю ночь в поисках лекарства. Даже на соседнюю станцию успела сходить. Доктора привести. Но тщетно – Павел Семёнович ясно сказал, что здесь нужны антибиотики, а они закончились очень давно… И давно же их не приносили сталкеры: рядом с метро все аптеки вычистили и даже пыль протерли.

И я в тот момент ощутил ее слабое дыхание, коснувшееся затылка, словно знал, что это будет мой последний сталкерский выход. Ольга, мать Маши, отчаявшись, пришла ко мне. В глазах женщины, полных слез, она купалась и плескалась, как резвящийся ребенок. «Вот-вот, чуть-чуть, и я заведу себе нового друга…»

Я не смог долго смотреть в наполненные горем и измученные болью глаза. И не смог долго слушать причитания отчаявшейся женщины. Лишь водрузил руки на Ольгины плечи и сказал, что тотчас выхожу. И заметил, как она почти отпустила женщину, отошла от бедной мамы в сторону, но задержалась в моей палатке, почти по-родственному усевшись на жесткую кровать. И я прекрасно понимал, что это будет трудный поход, тяжелый, а задача так и вовсе невыполнима. Антибиотиков днем с огнем не сыщешь. Что об этом говорить, если уже лет пять ими лечатся только «шишки», а достать можно лишь из-под полы да за очень кругленькую сумму… чтобы выздороветь простому смертному пулек не хватит. Эх, до чего докатились! Лекарство от смерти покупаем на лекарство от жизни. Кто б подумал…

– Ну что, дорогая? – спрашиваю я ее. – Станцуем последний вальс?

И ощутив, что она вполне довольна принятой жертвой, беру автомат, накидываю на спину ремни с длинными ножами мачете и вещмешок, прикрепляю к поясу кобуру со «Стрижом» и выхожу из палатки. Без сомнения, без сожаления – в таких делах они ни к чему…

Ветер нестройными нотами завывал под эстакадой, гулял в глазницах вымерших двадцать лет назад домов. Я медленно обходил руины и остовы смятых неведомой силой автомобилей. Когда-то она постаралась на славу, собрав множество попутчиков для блужданий по мертвой земле. И я никогда не корил её за это. Люди сами всегда стремились к уничтожению. И геноцид всего человечества оказался неизбежным. И она первой пришла на праздник полыхающих огней и смертоносных смерчей, терпеливо ожидая каждого, кто не способен оказался спрятаться, или был слишком смел, чтобы принять новую реальность и уйти быстро, с миром, который так или иначе всегда сопутствует войне... Либо ждет ее окончания, либо приходит в душу со смертью. Вот такая, мать его, хреновая действительность, где проще умереть, чем жить или, вернее, выживать, ожидая ее каждую минуту…

Я не был готов уйти тогда, не был готов встретиться с ней и сейчас. Мне нравилась жизнь, пусть и скотская, пусть и не достойная гордого звания человека, но то был мой выбор. И я уважал выбор супруги, когда сразу после катастрофы она решила присоединиться к ней. Не задумываясь и не оглядываясь. Возможно, толчком послужила смерть дочери. Наверное, так оно и было, но… Что я мог возразить Лиде? О чём мог соврать? Да и зачем? Теперь она более счастлива: это видно на фотографии, где они с Лизой… такие живые. Живее всех живущих, живее, чем я…

Пора бы это исправить. Пора бы уйти к родным и тоже стать счастливым, насколько это возможно в загробной жизни. Но, наверное, возможно, иначе люди с такой радостью не принимали бы ее в друзья.

Я слишком хорошо понимал тщетность задуманного, но не мог поступить по-другому. Девочке рано еще с ней знакомиться. Слишком мало времени пожила, слишком многого не увидела, не познала в этом разрушенном мире, в этом подземном муравейнике, обжитом людьми.

Я смотрел на старый полуразрушенный торговый центр. Четырехэтажная обитель монстров – именно поэтому аптека на втором этаже сохранилась. Никто не решался и близко подойти к паучьему логову, не то, что лезть внутрь. Огромные покрытые хитином твари наводили ужас на всю округу, а в карте у меня был нарисован череп с костями на этом месте. Сейчас центр выглядел покинутым и спокойным, только затянутый паутиной вход вызывал тревогу и подозрения. Но я-то знал, что это вотчина тварей. Не одного друга-сталкера потерял в этом чёртовом месте. Слишком много костей разбросано по округе. Пауки затаились лишь на время, пока потомство не вылупится и новый выводок не выйдет на охоту.

Я осторожно обошел здание. Сзади находилась почти целая металлическая пожарная лестница. А на втором этаже плита перекрытия с одной стороны обвалилась. Хоть забраться по ней на второй этаж было невозможно, но вот выбраться из здания тут – вполне реально.

Медленно поднялся наверх. Покрытая битумом крыша в паре мест оказалась пробита. Дыры большого размера вели вниз. Заглянув в одну и посветив фонариком, оценил, что проходит она сразу через несколько этажей. Пришлось отойти – запах, вырывающийся изнутри, вызывал в желудке рвотные спазмы. Не спасал и противогаз. В числе жертв этих существ были не только люди. Видел однажды, как в паутине, развешенной между двух высоток, трепыхалась вичуха. А неделю спустя от нее остались лишь кости, все еще продолжавшие колыхаться от ветра на дьявольской сети.



Юрий Харитонов

#2856 в Фантастика
#2125 в Разное

В тексте есть: постапокалипсис

Отредактировано: 03.08.2017

Добавить в библиотеку


Пожаловаться





Похожие книги