Жизнь навыворот

Размер шрифта: - +

Глава 44

Ключ не повернулся.

Медленно, словно в руках у нее оказался хвост королевской кобры, Серафима потянула связку. Прислушалась.

Захлестнувшая ее тишина мгновенно переродилась в панику. Рванув дверь, Серафима влетела в квартиру.

– Айн?!

Тихо. Как же тихо.

И пусто.

Она побежала, оставляя на полу зимнюю грязь.

Кухня.

Спальня.

Корги нашелся в гостиной – белое пятно на ламинате.

Падая на колени, Серафима прижала руку к мохнатому боку. И вдохнула так, что казалось, еще чуть-чуть, и легкие разорвутся.

Бок был теплый. Он поднимался и опадал под дрожащими пальцами. Но медленно. Очень медленно.

– Айн, – позвала она, сдерживая подступающие слезы. – Айн, просыпайся, мохнатая ты задница.

Серафима тормошила корги, обещая ему угощение, прогулку и новые игрушки. Разрешила спать в ее кровати. Никогда не носить комбинезоны.

Пес не шевелился.

Аргит опустился рядом. Провел пальцем по бело-рыжей голове. Придержал, когда Серафима собиралась поднять собаку.

– Пусти, – процедила она сквозь зубы. – Его нужно к врачу.

Он наклонился, прижался ухом к мерно вздымающемуся боку и замер вслушиваясь.

– Аргит!

Серафима попыталась оторвать его от собаки. Сердце колотилось где-то в горле и каждый удар отсчитывал утекающее время.

– Аргит! Какого?!

– Ш-ш-ш, – раздалось со спины. – Мы будить Айн. Сейчас.

Он перехватил ее под грудью и притянул к себе. Серафима дернулась, но почувствовав под пальцами шерсть, замерла. Аргит накрыл ее ладонь своей.

– Има думать Айн, – приказал он. – Сильно.

И ее смыло теплой волной.

Закрутило. Оглушило. Опутало. И не банально руки-ноги, чувства.

Волшебное тепло лилось по сосудам. Веточками капилляров пробиралось в самые темные уголки Серафиминой души: плавило лед, смывало горечь.

Давно ей не было так хорошо.

Она поджала к груди ноги и качалась, качалась, качалась в этом ласковом небытие.

– Вороненок, – голос донесся откуда-то сверху, – ты должна позвать Айна. Сейчас.

Айн?

 

– Вот, – Тема протянул коробку, из которой торчало рыжее ухо.

– Что это?

Серафима, покачнувшись, отступила в спасительный полумрак коридора. Голова трещала от принятой накануне ударной дозы сорокоградусного снотворного.

– Мой гонорар, – вздохнул доктор Даманский, опуская коробку на пол, – оперировал недавно одну. Вот, отблагодарила.

Из коробки показался нос.

– А я тут при чем? – горло драло нещадно.

Раньше в квартире она не курила.

Из-за бабушки.

А теперь… Теперь уже все равно.

– Химеон, – на полу материализовался пакет собачьего корма, – ну куда мне собака? У меня дежурства. А ты сама говорила, что хотела такую.

Бело-рыжая мордочка, смышленые глаза. Лапы короткие и потому картонный бортик для малыша – серьезное препятствие.

– Ну, помнишь, носилась еще с этим мультом японским. И собаку, говорила, себе такую же заведешь. И назвать еще хотела, как там.

Сделав очередную безрезультатную попытку выбраться из коробки, щенок жалобно тявкнул.

Серафима остолбенело смотрела на воплощение своей подростковой мечты.

– Нет. Тема, нет.

– Да, Химеон, да. Вот тут игрушки его, миски, подстилка и еще какое-то барахло заводчица передала. А мне пора. У меня дежурство.

Артем уронил на пол пакет и с небывалым проворством поскакал вниз по ступенькам.

Как была, в пижаме и босиком, Серафима вылетела на лестничную клетку.

– Тема! Тема, твою мать!

За спиной послышалось шуршание и жалобный скулеж.

Прорычав вслед заботливому соседу еще пару ласковых, она вернулась к подарку.

– Завтра, – сказала Серафима, присаживаясь у коробки, – я отдам тебя этому…

Мелкие коготки вновь заскребли по картону.

Серафима вздохнула, подхватила щенка под мягкий живот.

– А пока ты, наверное, есть хочешь.

Айн посмотрел на хозяйку с обожанием и радостно тявкнул.

Прямо в ухо.

И лицо облизал, обстоятельно так.

– Айн, тьху, отстань, тумбочка ушастая, – отплевываясь, бормотала Серафима.

А потом выпрямилась, будто через позвоночник дернули невидимую струну.

– Айн?

Пес замер удивленно глядя на хозяйку.

Серафима протянула руку. Корги подбил ладонь носом, припал на передние лапы и выкатил розовый язык.

Ее драматическое заваливание набок остановили очень знакомые руки.

"Минута", – пообещала себе Серафима, откидываясь назад.

Это просто день такой.

В такой день можно отпустить себя на минуту.

Или две.

Айн собирался было гавкнуть, но промолчал, остановленный строгим синим взглядом. Поняв, что хозяевам сейчас не до него, выспавшийся и полный сил корги, упрыгал засовывать мячик в мячикометательную машину.

 

Очнулась Серафима резко.

Секунда ушла на то, чтобы осознать, где она и, главное, с кем. Еще минута – на мучительные размышления, как выбираться из этой ситуации.

Придушив в зачатке малодушное желание никуда не выбираться, а, наоборот, прижаться плотнее, Серафима тактично поерзала.

Эффект оказался обратным ожидаемому.

Скандалить не было ни желания, ни повода.

А вот поговорить надо.

– Аргит, – пришлось почти до хруста выворачивать шею, – а что это было? С Айном.

– Сон. Хороший.

– Хороший?!



Софья Подольская

Отредактировано: 12.12.2017

Добавить в библиотеку


Пожаловаться