Карамель

Размер шрифта: - +

День Четвертый

Сплю плохо. Кошмаров нет, но малейший шорох и малейшая упавшая с улицы тень пробуждает и беспокоит. Тешусь мыслью о том, что когда встану, наступит мой день, исключительно мой. Он принесет умиротворение, он унесет заботы.

Вот ведь, а предпраздничным настроением мать меня обеспечила…Ну ее!

«Карамель!»

Я резко поднимаюсь.

Сухое истощенное дерево ползет голой веткой по окну, царапает его своим лезвием и с порывом ветра повторяет действо вновь и вновь. От влаги запотел низ рамы, от скучных туч заволокло весь сад. В чем эта проклятая ирония, почему именно в мои окна подглядывают удручающие растения? Их остатки...

И кто, черт возьми, кричал?

Время близится к подъему, и дом, завядший в пучине сна, постепенно оттягивает с себя оковы ночи. Туман, оставив после лишь влагу на мраморных плитах, улетучивается; темно-серые тучи сменяются светло-серыми. Заря.

Медленно, не нарушая идиллию дремлющего дома, поднимаюсь; замираю у зеркала и оглядываю себя...изменений не нахожу. Ты ждешь их именно в этот день, но именно в этот день их нет: они – все дни до этого. Ты меняешься на протяжении года, а эта дата — лишь черта, что несколько подводит тело и мысли.

Выходя в коридор, зову служащую и велю заварить мне чай. Спускаюсь в ванную, и тогда взгляд мой падает на полупрозрачный пакет, оставленный подле тумбы. Раскрываю его и достаю белоснежный свитер – толстая вязка, круглый вырез, длинные рукава. Надеваю его. Интересно, кто виновник и даритель растерянной улыбки?

Умываюсь, и внимание мое заполучает открытый, наспех оставленный, тюбик крема. В отличие от Ирис, Золото, матери и других представительниц прекрасного (насколько прекрасного?) пола, с которыми приходилось контачить или быть просто знакомымой, я никогда не красилась. Косметики в ванной лежало предостаточно, и женская часть дома Голдман пребывала в вечном восторге от вонючих и красочных банок. Они, не я. Но...почему бы не сегодня? Нахожу кремовую помаду и белый карандаш для глаз. Первое густым матовым слоем наношу на припухлые губы, вторым продуктом вычерчиваю по векам стрелки.

На кухне Миринда встречает меня со счастливой (уж слишком) улыбкой и счастливым (уж слишком) приветствием:

– Доброе утро, мисс Голдман. Ваш чай готов. Вы прекрасно выглядите!

– Твоих рук дело, Миринда? – догадываюсь я, махнув на свитер.

Горничная скромно кивает.

– Мне нравится. Спасибо, Миринда.

– С днем рождения, мисс Голдман.

Комнату разит стук по входной двери, и женщина без разрешения устремляется открывать. Провожаю ее холодным взглядом и готовлюсь как-нибудь прижечь, но то не требуется. На пороге объявляется Ромео.

– С добрым утром, Карамель. – Он как всегда серьезен.

– С добрым утром, Ромео, – поддерживаю его и добавляю уже с улыбкой. – Что привело тебя без приглашения на улицу Голдман?

– День рождения самой сладкой девочки во всем Новом Мире. – Юноша протягивает мне цветастый пакет.

Улыбаюсь и благодарю.

Мы садимся за стол, и я воображаю нас семьей. Нет ни отца, ни матери, ни сестры, нет навязчивой горничной и чужеродных мыслей. Есть мы.

Ромео в костюме, и волосы его по обыкновению зачесаны вбок.

– Что там? – спрашиваю я и открываю пакет.

– Ты накрасилась?

– Да, – киваю, – так захотелось.

– Очень красиво...

В руки западают плотные края книги. «Ромео и Джульетта».

Потрепанная по бокам, но истончающая божественные ароматы старой печати. Удивительно, как Ромео смог достать ее для меня?!

– О чем их история?

Золотая окантовка, наличие иллюстраций и обложка из багрово-коричневой кожи. Переворачиваю — некто в профиль; благородный и также золотой.

Ромео обещал – я упоминала – познакомить меня с персонажем, именем которого его окрестили.

– О любви, – отвечает юноша и наблюдает преисполняющийся негодованием взгляд.

Как он посмел внести в дом подобное?!

Спешит согнать негатив, уточняя о смерти героев в конце. Он говорит, что любовь их погубила. Но любовь ли?

– Хорошая книга, – расслабляюсь я и добавляю о необходимости даже через художественную литературу воздействовать на читателя; виновников следует найти, обезумевших преступников наказать, потерянное вернуть, не найденное обрести. Все должно иметь свою логическую точку завершения. И (почему же сейчас?) я вспоминаю разговор, произошедший днем ранее, с отцом. Все имеет окончание.

Ромео с горечью смотрит на меня, и я почти безмолвно проговариваю слова благодарности. Предлагаю чай.

– Сама его сделаешь? – пытается улыбнуться юноша.

Я решила представить семью, а он поиграть. Ну уж нет!



Кристина Тарасова

Отредактировано: 26.09.2017

Добавить в библиотеку


Пожаловаться





Похожие книги