Месть Атлантиды

Размер шрифта: - +

Глава 20

Стихии было все равно. 
Долгожданный дождь самозабвенно поил влагой пересохшую землю этого чужого, жестокого мира, мало обращая внимания на человеческую жестокость и игры извращенного разума. Постепенно огненные всполохи молний, единственных, кто своими убийственными ударами пытались высказать свое возмущение разыгравшейся за окнами дворца трагедией, затихали вдали, вместе с охрипшим рокотом недовольного своим бессилием грома. Только дождь бездумно хлестал сухую твердь земли, без энтузиазма выполняя свою работу. И окружающая среда радовалась этой живительной экзекуции, после которой расцветала всеми возможными красками, омытая долгожданной влагой. 
Элика отстраненно наблюдала, как потоки воды, подсвеченные робкими лучами пробившегося через гряду грозовых туч солнца, стекали по стеклам. Наверняка можно было увидеть радугу, сходни Криспиды, но вставать совершенно не хотелось. Хорошо, что этот изверг вылетел из покоев как раненый тигр, и дал ей возможность побыть наедине c собой. 
Девушка оперлась на локти, поморщившись от непривычной боли. Глухо звякнула цепь. Но она словно этого не заметила. Сознание вновь ушло в защищенный блок, заключив негласный пакт о сотрудничестве с инстинктом самосохранения. Даже мысли о мести отошли на второй план, прикрывшись лозунгом "всему свое время". Ведь достаточно просто знать, что когда-то это произойдет. Знать, а не предполагать. 
Как просто все складывалось в логичную картинку под личиной жестокого шока! Как убедительно успокаивало ее сознание! Как легко воспаленный рассудок находил плюсы даже в самых жестоких действиях! 
Ошейник? Что ж. Она знает, чем заставить варварское отродье заплатить за него. Тем же! Насилие? Зато есть возможность жить дальше ради мести! 
Элика едва не застонала от радости, услышав, что сегодня ее мучитель собирается провести ночь с Теридой. Значит, он оставит ее в покое! Только бы девочка хорошо постаралась удовлетворить его и удержать подальше от принцессы! Иллюзорная надежда на то, что ей не придется больше много страдать от его нездоровой страсти, пробила на миг баррикады апатии. 
Из самых недр униженного и растоптанного сознания, преданного насилию во всех его проявлениях, постепенно поднимала голову МЕСТЬ. Она еще не понимала своей тактики военных действий, не видела конечного результата своего отмщения, собственно, она даже не пыталась приласкать свою создательницу и шепнуть ей, что все, скоро врагу будет еще хуже, и душа ее успокоится. Месть всего лишь хладнокровно обдумывала план и прикидывала необходимый арсенал средств для достижения цели, понимая лишь одно − удар врагу будет в десятки, даже сотни раз сильнее того удара, который, собственно, и был обязан своей болью ее рождению... 
Девушка пока даже не ощущала ритмичного шевеления своей мстительности. Ее взгляд бездумно устремился на окна дворца, за которыми была недостижимая для нее свобода. 
Не хочу дышать. Не хочу ничего этого видеть. Ощущать тоже. Я хочу одного. Даже не его смерти. Всего лишь чтобы на этот раз он оставил меня в покое. Криспида милосердная, я прошу о малом... Вырви его присутствие из моей реальности, на крайний случай, лиши меня возможности это понимать... Насыти его гордость до самих краев, чтобы не было смысла больше терзать меня за ту детскую обиду. 

Или, если нет другого выбора, дай мне это просто принять... Если это мой путь, шагнуть за эту черту... 
Легкое покрывало опустилось на ее истерзанное тело, и Элика неохотно оторвалась от созерцания подсвеченных солнцем дождевых капель. 
Ну что это с Аминой? Чего она смотрит на нее таким взглядом, будто рухнул мир? Только не плачь. Ты грозы, наверное, испугалась? Так она уже прошла, что в ней страшного? Вот она, Элика, даже не заметила. Какая же ты глупышка. Ну не трогай мое лицо, все еще болит... Слегка совсем... Ну чего ты плачешь? Кто тебя обидел? Плакать нельзя. Вообще. Тут, в этом дворце. Потому что, поверь мне, слезы нравятся твоему хозяину. Покажешь раз, уже не сможешь остаться неприкосновенной... 
— Госпожа! — перепуганная Амина трясла Элику за плечи, кусая губы. В ее глазах стояли слезы. — Не пугай меня! Прошу, не молчи! Скажи хоть что-нибудь! 
Принцесса вздрогнула и встретила взгляд кассиопейки. Амина перевела взгляд на ее шею и вскрикнула, поднеся руку ко рту. Элика осмысленно, спасибо коротким прояснениям сознания, огляделась вокруг. 
— Он... Он ушел? 
Служанка поспешно закивала, обрадованная хоть какой-то реакцией в ответ на свои действия и слова. Преждевременно. Рассудок Элики вновь провалился в спасительные сумерки. 
Она не понимала, что происходит вокруг. Лишь покорно позволила Амине поднять себя с пола, не замечая отупляющей боли, только раздраженно дернувшись от звона цепей, которые вызвали своим бренчанием мороз по коже. Так же безропотно дала ей возможность уложить себя на постель принца, не ощутив никакой разницы между твердыней мрамора и негой шелковых покрывал. Не смогла уловить никакого смысла в успокаивающих словах служанки, лишь устало прикрыла глаза, когда ладонь девушки сочувственно гладила ее волосы. На что-то это было похоже, но вот на что именно? Не вспоминать, ни понимать не хотелось. 
Амина суетливо сновала по комнате, пару раз окликала охрану у дверей, требуя что-то принести. Но никого не пустила за порог, забирая все из рук воинов и захлопывая двери перед их носом. 
Элика же словно отсутствовала. Лежала так, как Амина ее положила, не отреагировав даже тогда, когда служанка осторожно обмыла ее тело смоченным в воде отрезом ткани. Безвольно позволила перевернуть себя на живот. Боль не проникала в самоустранившееся сознание, а от того иллюзия обманчивой безопасности, усиленная апатией, все же как-то отзывалась на отдельные слова Амины. 
— Тебе не следует здесь оставаться... Ты придешь в себя только в своих покоях... 
— Я голая, — отвечала Элика, просто признавая этот факт. По сути, если бы ее провели в таком виде мимо охраны королевских покоев, она, возможно, и не заметила бы. 

— Я принесла платье... 
— Я не могу, видишь мои цепи?.. 
— Оно завязывается на шее, и его не обязательно одевать через голову... 
Принцесса покорно позволяла одеть себя, расчесать свои спутанные волосы. Впрочем, не будь всего этого, она бы и не заметила. 
Даже когда мужские руки подхватили ее и куда-то понесли, Элика апатично изучала неброский узор свода потолка дворцовых коридоров, не понимая, кто нес ее на руках и куда. Нежная ласка шелковых покрывал, все такая же обманчиво-неравнодушная, только уже в другой постели... В ее собственной... Но ее собственная осталась в Атланте... Тут ей не принадлежит даже это... 
Амина все еще рядом. Перепуганная, расстроенная, наверное, так похожая на нее саму, всего меру масла назад... 
Ты говоришь, нужна целительница, зачем? Меня же не били кнутом, посмотри на мое тело, на нем ни царапины... Ты говоришь, успокаивающий настой и я проснусь обновленной... А я не хочу. Ни спать, ни просыпаться. Потому как не уверена, что это убережет меня от его присутствия... Присутствия Лакедона, пришествием которого пугала в детстве мама, когда я отказалась обучаться грамоте и этикету... Как видишь, не спасло. Как бы хорошо я не освоила все науки... 
Я то, что он хотел из меня сделать. Он хочет меня поломанную у своих ног. А у меня уже нет сил ему противостоять... Я играла в его игру по навязанным правилам... Была покорной, как меня и просили. Пыталась увидеть в нем что-то хорошее... Честно, даже хотела... 
Все зря. Все мало. Ему не нужна была моя игра в поддавки. Ему изначально нужна была моя душа... А это единственное, что у меня оставалось. Единственный бастион, в который никто не мог проникнуть. Никто и никогда. А вот ему удалось. Отрезать все пути к отступлению, лишить любой защиты... 
Никакая целительница не в силах вернуть мне душу, по которой он вдоволь потоптался. Даже если ей это удастся, то ненадолго. Мне уже не закрыть ее непробиваемыми стенами отчуждения или равнодушия, это долго... Каждый раз он будет сметать мою защиту и пить мою боль, пока не выпьет без остатка... И я даже не пойму, когда это случится... 
Наверное, я сплю... Не думала, что получится. Сплю как убитая, и по-прежнему вижу сны, ярче, чем обычно... Только почему они словно прощаются со мной?.. 
"Отдай мне саламандру! Не смей резать ее своим ножом! 
— Но, Эл, она чуть не загрызла вторую... 
— Да! Потому что она девочка, а мальчик хотел ее обидеть! Не смей трогать мою покровительницу! Потому что спустя двенадцать зим, когда я сяду на трон, ты, Лэндал-Забияка, лишишься своей головы!"... 

" Дочь, вскоре эта империя, свет очей, отрада сердца, творение наших великих предков, станет полностью твоей. И ты будешь оберегать ее всем сердцем, сохраняя мир и покой, приумножая ее территории и богатства, как испокон веков делали женщины нашего рода... 
— Мамочка... Я не подведу. Ни тебя, ни свой народ! Клянусь! 
— Я знаю, доченька. Знаю. Антал Всемогущий... До чего же ты похожа на него... На своего отца... Как бы он гордился тобой! 
— Мама, а кто его так красиво нарисовал, и что это за папирус, который блестит? А что на нем надето такое интересное, под цвет листьев в лесу? А что он держит в руке? На арбалет не похоже! На копье тоже! 
— Тоже оружие, доченька. У нас такого нет пока... 
— А когда он придет? И увидит, как я выросла?.. 
— Никогда, Элика. Он не принадлежит нашему миру. Но незримо он всегда останется рядом..." 
"Латима! Но ведь если это оружие применить к отдельно взятым территориям, останется лишь выжженная земля! Я не могу в это поверить! Матриарх не приемлет насилия... То, что ты мне рассказала... 
— Принцесса, ты никогда не задумывалась о том, почему Атланта является самой великой империей в мире? Почему столетиями на нас не совершали нападений иные державы? Думаешь, благодаря дипломатии и мягкой политике твоей матери? Нет. Нет иной империи, которая бы не питала к нам ненависти из-за нашей непобедимости. Это плевок в лицо всем патриархальным государствам, которых королевскими жестами обходит женщина. Но они молчат, потому что наши передовые технологии держат их в страхе! И да, это поистине страшное оружие! 
— Я никогда не стану использовать его по назначению! Это ужасно. Пламя и смерть... Поразительно, эти прекрасные, прозрачные слезы пустыни могут легко сжечь землю в огненном урагане! 
— Не зарекайся, Элика... Неисповедимы пути Антала, и может статься, что лишь применив это оружие, ты заставишь мир бояться и уважать себя, будущую матриарх!.." 
" Эл! Да прояви же радость хотя бы ради приличия! Этот мужчина обошелся мне в тысячу монет солнечного металла, а все, что тебя интересует, это игры в войну с Лэндалом... Да оставь ты брата в покое хоть ненадолго! 
—Ксена, я тебе уже говорила, мне не нужны твои рабы. У меня есть дела поинтереснее! 
— Да ты только посмотри на него! Эй, ты! Встань! Напряги руки! Эл, посмотри на его тело! Ты поднимешься с ним к чертогам Криспиды! Не обижай меня отказом! 
— Это ты меня не обижай, рассчитывая соблазнить показательной внешностью. 
— Но на аукционе сказали, что он очень умен. Достиг вроде больших знаний в асторномии... Асмотронии... 
— Астрономии? Что ж... А вот это может быть интересно... Спасибо за подарок. Верну завтра!.." 

" Они варвары, Эл. Вся власть Кассиопеи сосредоточена лишь в руках мужчин. Женщина никогда не сможет так возвыситься в этой стране. Их жены не имеют ни права голоса, ни свободы передвижений без сопровождения мужчин. Аристократок с юности продают в жены тому, союз с кем выгоден семьям, и эти браки ничем не отличимые от рабства. Говорят, первый год жена, даже будь она самой благородной крови, обязана встречать своего мужа на коленях и снимать его сандалии, а по приказу спать в изножье его постели..." 
Стихия. Надвигающаяся гроза, которую тут всегда ждут с нетерпением. 
Я сплю... Сплю как убитая... И в отрывочных снах, картинках из далекой, прошлой жизни, которая больше никогда не вернется, наступают перемены... Я их не хочу. Моя параллельная реальность погружается во тьму, давая понять, что светлые сны больше не придут. Сдали свои крепости даже без боя... Почти как я... 
" Рано или поздно ты сломаешься. Начнем прямо сейчас. Встань!" 
Тьма сгущается вокруг. Неумолимо, стремительно, сдавливая стальную ленту на горле... Еще немного, и дышать будет невозможно... 
"Дай мне повод застегнуть на тебе рабский ошейник, и я это сделаю!" 
"Не надо!! Кассий, нет!!! Что же ты делаешь?!" 
"Полностью моя... Ничтожная рабыня... Моя вещь..." 
Крик разрывает севшие связки, но я его не слышу... Нечем кричать... Тьма пронзает тело и душу сотней невидимых копий. Нет! Не так!!! Моя смерть найдет меня на поле боя, от неистовства природной стихии, может, даже от его рук совсем скоро... Только не во сне! Пожалуйста!!! 
Я хочу проснуться. Но в этом ужасном сновидении я действительно убита, и мое сердце молчит... 
**** 
— Госпожа! — первое, что услышала Элика, открыв глаза глубокой ночью. Радостная улыбка играла на губах Амины. Это было видно даже в подсвеченной всполохами огня тьме. 
Служанка выглядела не лучшим образом, уставшая, разбитая, под глазами залегли темные круги. Теплое чувство невысказанной благодарности охватило принцессу при виде преданности и переживаний представительницы этой вражеской, жестокой империи. Почему эти люди были так искренне добры к ней, и Амина, и Домиций Лентул, и даже воины кассиопейского легиона, когда их правитель, безжалостный тиран, перешел все грани беспощадности в обращении с ней?.. И если с обожанием, которое питали к принцу воины и Лентул, было все более-менее ясно, чем можно было объяснить слова Амины, совсем недавно уверяющей принцессу в его доброте?.. 
— Я хочу пить... — прохрипела Элика, приподнимаясь на локтях. Цепи отозвались гулким звуком на ее осторожное движение. 
Вот, значит, в чем было их истинное предназначение. Не в ограничении свободы. А именно в их устрашающей символичности. Рабыня. Скованная жестокой властью мужчины, задавшегося целью сломить ее дух и тело. 

Ледяной озноб охватил Элику. Она закусила губы, призывая очищающие слезы... И ничего. Они просто не приходили. Вместо этого пробуждалось ото сна сознание, постепенно собирая все силы, чтобы стать на защиту своей обладательницы. 
— Спасибо, Ами, — Элика приняла из рук служанки кубок и сделала несколько жадных глотков. — Я так долго спала... Керра здесь? И советник Домиций. Я знаю, что уже очень поздно, но то, что я хочу ему сказать... Очень важно. 
Служанка виновато опустила глаза и сжала руку Элики. Она понимала все прекрасно, хотя старалась не показывать. 
—Домиций Лентул уехал на копи слез пустыни еще вчера ночью... А Керра... Ее дворцовая стража не подпустила. Сказали, что повелитель запретил ей приближаться к твоим покоям... 
— Спасибо, Ами, — Элика едва удержалась от разочарованного всхлипа, узнав, что спасти ее здесь просто некому. Вряд ли отъезд Домиция был случайным. — А Керра... Мне надо ее увидеть. Очень надо... 
Амина оглянулась по сторонам и, наклонившись ближе к принцессе, доверительно прошептала: 
— Госпожа Керра любит посещать купальню ночью, где ей никто не мешает. Она приходит туда одна. Если мы через половину меры масла будем там, вы сможете встретиться... 
— Я пойду одна, —Элика расправила платье на груди. — А ты постарайся уснуть... Ты очень устала. А я не знаю, что предстоит нам завтра. Возможно, придется вновь не смыкать глаз... Приготовь мне корзинку и ложись спать. 
— Но тебе же будет неудобно снимать платье... В цепях... 
— Он сказал, чтобы я к ним привыкала... — горло сжало тисками, и сознание поспешило на помощь, блокируя осознание действительности. —Ами, ложись спать. Я справлюсь. 
Верная служанка не стала возражать или пытаться повлиять на решение Элики. Быстро собрала все необходимое. Элика решительно шагнула за порог покоев. 
Воин дворцовой стражи повернулся на звук ее шагов... Нет... На самом деле, на звук цепей, и смущенно отвел взгляд. Кассий не оставил ей шанса на покой. Наверняка о падении царственной гостьи принца уже знает весь дворец. 
Девушка гордо выпрямила шею, словно демонстрируя ошейник как дорогое ожерелье, а не символ унижения, и неспеша направилась в купальню. Хорошо, что большинство обитателей дворца уже спали. Но скрывать свое положение ей не удастся долго. 
Она прогнала прочь мысли, которые целенаправленно вели к безумию. Следовало выжить и не сойти с ума, только эта воля к жизни залог того, что Кассиопея ответит за все. Прежде всего, за своего жестокого правителя, который в своем эгоизме и бесчеловечности не желает останавливаться ни перед чем! Выжить. Выжечь все эмоции, уничтожающие ее изнутри, выстоять против всего, что он ей приготовил, ради одной лишь цели − отомстить. Жестоко. Безжалостно. Если что-то может быть во стократ хуже того, что он сделал с ней за ее детский, ничего не значащий проступок при их первом знакомстве... Наверняка, есть. Вот это с ним в итоге и произойдет! 
Призрачный свет горящих факелов освещал подземный грот дворцовой купальни, по стенам метались причудливые тени. Керра еще не пришла. Элика осторожно поставила корзину на массажные камни. Да, в цепях поплавать ей не удастся. 
Бассейн манил к себе, обещая смыть все страдания за одно погружение. Вода всегда умиротворяла девушку. Словно вымывала из сознания все невзгоды, а из тела неприятную слабость. Элика осторожно приблизилась и потрогала ее ногой. Все такая же теплая, как и раньше. Зовущая в свои ласковые объятия, словно стремясь защитить и скрыть от перекрестных выстрелов противостояния, в котором она упорно сдавала позиции под гнетом невиданной ранее жестокости. 
Элика огляделась по сторонам. В ожидании Керры можно искупаться. Вряд ли будет еще такая возможность уединения. Без посторонних взглядов рабынь, втайне обрадованных униженному положению гостьи дворца, которую называли принцессой. 
Девушка подошла к стене, на фиксированных крючках которой можно было оставить платье, дабы не замочить его брызгами от воды во время купания. Привычно потянула руки к завязкам на шее. Презрительно звякнула цепь, напоминая о своем наличии. Пришлось с усилием завести руки за голову. Ошейник слегка сдавил кожу, словно нанося контрольный удар. Элика с непонятной злостью, граничащей с отчаянием, развязала белые ленты, позволив платью медленно сползти к ее ногам. Как часто ей приходилось делать это под его испытывающим, холодным взглядом! Как быстро, словно сжигая дотла, пробегала по позвоночнику огненная судорога унижения и безысходности, стоило ей остаться голой, открытой для его мести. Его жестокости. Его зла. 
Прямо как сейчас... Сейчас?! 
Элика обреченно обернулась. Уму непостижимо, почему она не услышала его шагов, не ощутила его присутствия и даже и близко не подпустила мысли о том, что придется вновь так скоро столкнуться со своим кошмаром. Бездумно подняла глаза, чтобы увидеть свой приговор в его глазах... 
Не смогла. Куда делась ее прежняя решимость? Ее внутренняя сила, не позволяющая сдаться окончательно? Мысли о скорой мести, которые еще хоть как-то могли удержать на плаву? Ничего этого больше не было. Только страх. Сдавливающий страх затравленного животного, скрыть который не было ни малейшей возможности... 
Она не заметила ничего. Даже полного отсутствия льда в его глазах. Самого взгляда, в котором сейчас не было ни ненависти, ни злорадства. Только желание и что-то еще. Темное. Необъяснимое. Не заметила, потому что испугалась своей реакции. 
Дрожи ужаса, сковавшей ее тело. Сердцебиения. Рвущегося крика, который ее связки были сейчас не в состоянии воспроизвести. 
Просто сжалась, опустив плечи, словно инстинктивно стараясь стать невидимой, понимая, что выглядит сейчас именно так, как он хотел ее видеть все это время. Почти вжавшаяся в стену, с дрожащими губами, широко распахнутыми глазами, в которых правили свой пир уязвимость, страх и невысказанная мольба не мучить ее больше. Понимая, но, не имея ни малейшей возможности защитить себя от обнажения собственной души. 
За спиной гранитная стена. Не сбежать. Не скрыться. Не раствориться в бесчувственном холодном камне. Только покорно наблюдать за его приближением и принять удар, который когда-то станет фатальным... Может, даже сейчас... 
Сильная рука сжимает цепь. Она не хочет этого видеть! Миг, и руки притянуты вверх, кольцо цепи с протестующим звоном плавно опускается на крюк, фиксируя руки в таком положении. Как будто она может своим сопротивлением помешать Кассию... Она беззащитна перед ним. Распята. Теоретически можно сбросить эту цепь с крючка... Можно... Только чем это ей поможет? 
Он был так близко, что она чувствовала биение его сердца. Его дыхание. Ужас сменился глухим отчаянием. Ее сердце билось так же. Ее вздохи были такими же частыми. Даже тепло их тел было одинаковым... Почему же он, человек из плоти и крови, такой же, как она сама, сейчас казался ей земным воплощением Лакедона?! Почему так намеренно уничтожал ее сущность, сущность другого человека, у которого точно так же билось сердце... Дыхание... Жизнь... Она не находила ответ на этот вопрос. 
Горячие ладони накрыли ее грудь. Снова. Стоило ожидать, что он будет насиловать ее до потери пульса... Разве его недавние слова не предупреждали об этом?.. Элика закусила губы, ощутив знакомый спазм горла. Зажмурилась еще сильнее... Не сейчас! Она призывала слезы, когда находилась наедине с собой, почему же они, предатели, пришли к ней только сейчас?.. 
Сильные руки подхватили ее бедра, приподнимая в воздух. 
— Обхвати меня ногами! 
Не плакать. Он же хочет именно этого. Нельзя! 
Ноги покорно обвились вокруг сильного торса, близость тела опалила, лишая сил. Резкий толчок... Не больно. Не так, как в прошлый раз... Даже не так, как во все предыдущие. Не будь вчерашнего кошмара, можно было подумать, что в этот раз ей намерено не хотели причинять боль. И почему-то от этого осознания стало еще хуже. 
Запястья не чувствовали вгрызающейся стали. Как и тело, которое не чувствовало ничего, несмотря на осторожность мужчины. Как и душа, которая не дрогнула от его невиданного ранее тона в голосе, от слов, которые сознание сразу попыталось отмести в сторону. 
— Моя атланская девочка... Отрада моего существования... Все пройдет. Совсем скоро, все будет хорошо... 
Пыталось. Ключевое слово − пыталось. Шок прорвал плотины неприступных баррикад. Очередная судорога выгнула ее тело в приступе бесконтрольного рыдания. Очищающие слезы хлынули рекой, уводя от реальности, отключая сознание. 
Элика даже не осознала, что мужчина остановился и бережно снял цепь с крепления. Что пытался ей что-то сказать, достучаться до сути... Ничего этого не было. Принцесса просто сползла по шершавой стене на холодные плиты пола. Горькие слезы унесли ее с собой, безжалостное проявление слабости, но такое необходимое, чтобы не утонуть в пучине безумия... 

...Впервые за много лет ему стало страшно. Не на поле боя. Не в противостоянии с силами природы. Не перед лицом смерти, хоть он не раз смотрел ей в глаза. 
Это было необъяснимо. Но в этом отчаянном единении он словно стал с ней единым целым, а вследствие этого ощутил молниеносный удар ее душевного терзания. Который раз за время их противостояния?! Третий? Четвертый?.. 
Бездна обрушилась, затягивая с собой в омут раскаяния и ненависти к самому себе. Беспощадно. Жестоко. Отсчитывая секунды до точки невозврата... 
"Сдайся... Умоляю тебя... Почему ты такая упрямая?.. " 
Кассия трясло. Но не от холода. Просто сжигало в пламенном урагане раскаяния, ненависти и чего-то нового. Неизвестного. Того, что превратило его в того, кем он стал. В безжалостного монстра. Человека, который в своем стремлении не допустить потери контроля над эмоциями просто уничтожал все вокруг... Готов был бить, топтать и медленно ломать, но только не допустить... А допустив, наказать за это. Жестоко наказать. 
Боль словно прибила его к земле. Вместе со страхом. Теперь он понимал, чем каждый день, планомерно, медленно, убивал Элику. Именно этим. 
Этого не должно было быть... Принц протянул к ней руки, движимый лишь одним желанием, сорвать грубый металл с ее тела, прижать к себе так крепко, как только возможно, и, если его смерть остановит ее слезы, пусть так и будет... 
Звук шагов заставил его встрепенуться, как будто он был застигнут на месте преступления. И он, владелец этого дворца, полноправный повелитель и властелин, не понимая себя и своей реакции, просто ретировался. Удрал, как последний трус, как только понял, что легкая поступь принадлежала Керре. Уже предвидя, что даже не сможет закрыть ее рот в ответ на все обвинения. Просто не сможет... 
— Эл! — северянка, подскочив, подняла принцессу с холодного пола. —Криспида милосердная... Что же ты делаешь?! Встань немедленно! 
Элика не слышала ничего и даже не осознавала, что принц ретировался. Керра подняла ее на ноги, схватив за плечи, вгляделась в перекошенное от душераздирающих рыданий лицо. 
— Нет возврата!.. — пораженно прошептала в пустоту. — Почему ты меня не послушал?.. Грань пересечена... Теперь ничто не спасет... 
Элика вздрогнула и полуосмысленно уставилась на подругу, скрестив руки в защищающем себя жесте. Наверняка ее бормотание показалось ей устрашающим. 
— Эл, очнись! Это я, Керра! — молодая женщина взяла себя в руки, прогоняя устрашающее видение стены сметающего все на своем пути огня. - Немедленно в воду, или ты хочешь никогда не увидеть улыбки своих дочерей? Плиты же ледяные!.. 
Элика очнулась лишь в воде, куда Керра просто столкнула ее с бортика. Сама северянка скинула платье и быстро подплыла поближе. 

— Тише, Эл. Все хорошо. Прости, но ты не хотела приходить в себя... Это он заставил тебя плакать... Успокойся. Дом вернулся, он больше не даст ему тебя обидеть. 
Принцесса устало откинулась на бортик бассейна. Ее чувства выгорели окончательно. Она с какой-то безумной, даже пугающей полуулыбкой рассматривала стальные браслеты своих оков. 
— Смотри... Я рабыня. Ты поэтому меня оберегаешь? 
Северянка вздохнула. Ей не нравилось стрессовое состояние подруги. Надо было срочно принимать меры. 
— Не смей говорить такого о себе. Ошейник ничего не значит. Одень в платье ствол раскуроченной пальмы, в человека он от этого не превратится, — оглянувшись, тише добавила: — Я видела его. Почему он ушел так быстро? Снова насилие? 
Элика кивнула. Глаза Керры загорелись каким-то странным огоньком понимания и надежды, словно женщина нашла узкую лазейку, ведущую к спасению... Чего? Она и сама не понимала. Как минимум, мира. 
— Эл, ты ни разу не испытала в его руках удовольствие? Покорно позволяла себя брать и страдала от этого? Только страх? 
Принцесса прекратила попытки сдернуть с себя ошейник. 
— О чем ты все время мне говоришь?! Керра, какое удовольствие может быть в этом? Это все лишь для одного... Он понял, что одной болью меня не сломать. Иное дело унижение. Вот в этом он преуспел... 
Северянка покачала головой. 
— Эл, то, что происходит между мужчиной и женщиной при закрытых дверях, не должно быть наказанием. Ты просто не даешь себе этому открыться. Он целует тебя? Ты чувствуешь при этом сладкую тревогу, будто воспламеняющую кровь? 
— Я ничего не хочу чувствовать! —Элика прикусила пальцы, сдерживая слезы. — Он отнял у меня слишком много. Мою свободу. Мою гордость. Мою жизнь! О чем ты говоришь?! 
Керра хитро улыбнулась и притянула подругу к себе. 
— Тише. Просто расслабься. Его сейчас здесь нет. И не надо закрываться от этого. Да, ты попала в его постель по принуждению. Как и я в свое время. Ты все верно сказала. Отнял все. Но почему ты сама даешь ему в руки право отнять у тебя удовольствие? Никто не может пока что помешать ему владеть тобой по его желанию. Но что мешает тебе получить от этого хоть какой-то позитив? 
— Да потому что я не смогу! — принцесса доверчиво прижалась к плечу старшей подруги. — Пусто внутри. Ничего не получится. Я его ненавижу! 
— Даже мне в свое время это не помешало, — Керра подалась вперед, развернув лицо Элики к себе. — Как он это делает? Грубо? До крови? Или же так... Вот так... 

Элика ошеломленно застонала, когда мягкие женские губы накрыли ее уста, обведя кончиком языка контур губ. Руки Керры успокаивающе погладили ее волосы, прогоняя протесты, расслабляя, словно гипнотизируя. Она машинально подалась навстречу первому ненасильственному поцелую, ощущая нарастающее любопытство, и покорно разомкнула зубы, пропуская язычок подруги. 
Спустя недолгое время уже знакомое, приятное тепло разлилось по ее телу, и Элика подвинулась еще ближе, зажмурившись от приятного ощущения. Уста подрагивали от незнакомой сладкой дрожи в кончиках пальцев, которое усилило бег крови и прогнало оцепенение. Керра осторожно, боясь спугнуть, прижала девушку к себе, сжав руками грудь подруги. 
Элика задрожала от сладкой стрелы непонятного безумия, ощутив приятную пульсацию между ног. Если раньше все попытки чувственности взять верх над ненавистью выражались лишь в усиленном сердцебиении, то сейчас поистине происходило что-то невероятное. Девушка сжала ноги, ощутив, как сжимается в тугую спираль все ее существо. 
Керра непреклонным жестом руки отстранила ее от себя. 
— Еще! — простонала Элика. — Пожалуйста! 
— Нет, — Керра склонила голову на бок. — Нет. С возвращением тебя. 
— Почему? — принцесса сжала губы от ощущения необратимой потери. 
— Все остальное даст тебе он. Уже в следующий раз. Только не замыкайся в себе!.. 
***** 
Кассий залпом осушил кубок с вином. В висках стучало, сбившиеся дыхание хрипло вырывалось из полуоткрытых губ. Он едва устоял на ногах, опираясь сжатыми в кулаки руками о поверхность стола. 
— О, приветствую, повелитель! 
Только этого не хватало! Принц обернулся и встретился взглядом со взбешенным, но обманчиво спокойным Домицием Лентулом. 
— О, следует, наверное, принести извинения за мое столь поспешное возвращение? Мой принц даже представить себе не может, какое изумление меня постигло, когда я догнал Ардия, который уже все донес тебе, как оказалось, и возвращался обратно. 
Кассий устало прикрыл глаза рукой. 
Ад словно обрушился на его голову, стоило только застегнуть ошейник рабыни на шее самой дерзкой... И самой желанной женщины в мире. Когда он начал это осознавать, было очень поздно. Бороться с этим? Он пытался, видит Эдер. Пытался забыть свою болезненную страсть в объятиях Териды, а когда увидел ее, готовую на все ради него, не испытал ничего, кроме усталости. С легким сердцем отправил прочь. 
А к ночи начался самый настоящий кошмар. Слезы Элики усугубили его до критического состояния. Теперь еще претензии лучшего друга... 
— Я знаю, зачем ты это сделал. Слухи во дворце распространяются очень быстро. — Домиций, презрев этикет, налил в кубок вина и так же уверенно сел в кресло, где любил проводить время принц. — Ты заковал в цепи принцессу наследной крови атлантов? Касс, что дальше? Выжжешь на ее коже клеймо рабыни? Я жалею лишь об одном. Что я предал ее доверие, уверяя в том, что ты не причинишь ей вреда. Что она доверилась мне и проявила покорность. Да лучше бы я позволил ей перерезать глотку всему нашему отряду, чем знать, что она будет так страдать в твоих руках! 
— Эгоистичная девчонка не оставила мне выбора... — неуверенно ответил Кассий, все еще не веря словам Домиция. 
— Эгоистичная? Знаешь, я мочал по ее просьбе. Если бы я только знал, что ты с ней сделаешь! Да известно тебе, что эта девочка места себе не находила, когда узнала, почему обидела тебя словом "варвар"? О том, как упрашивала меня не говорить тебе о том, как сильно ей стыдно за свои слова, потому что считала, что заслужила твое наказание, и не хотела, чтобы ты считал ее слова ложью во спасение? 
И ты знаешь, почему я так легко довез во дворец амазонку атланской крови, которая родилась с мечом в колыбельке? Это была сделка. Я рассказывал тебе про двух атланток, которых пришлось отпустить. Она сама пришла ко мне умолять об этом. Не о себе, заметь. Потому что она самая благородная и справедливая наследница трона из всех возможных! Взамен позволила привезти себя в твои руки без капли сопротивления... Если б я только знал, что ты... Я бы отпустил ее в первый же день! 
Кассий опустился на пол, чувствуя себя опустошенным. Проигравшим. Сердце сжали стальные тиски неотвратимости происшедшего. 
— Дом, я не знаю, что мне делать. Я переступил черту. Я ненавижу себя за это... Что со мной?! Я бы забрал всю ее боль себе, если бы смог... Несмотря на то, что она со мной пыталась сделать... 
—В..би тебя Лаки, — тихо выругался Лентул, подавшись вперед. — Когда уже, наконец, ты перестанешь прятаться за детскими претензиями по примеру своих царапин от ее пальцев?!Когда, наконец, ты найдешь смелость признаться сам себе?! 
— В чем?.. — устало проронил принц Кассиопеи, устремив взгляд на лучшего друга. Но тот щадить его не собирался. Лишь грустно покачал головой. 
— Именно в этом, Касс. В том, что ты без памяти любишь эту девочку. 



ExtazyFlame

Отредактировано: 23.05.2016

Добавить в библиотеку


Пожаловаться





Похожие книги