Правила

Размер шрифта: - +

Правила

      Время не может остановиться. Точнее, нам так иногда кажется. Если бы оно остановилось — мы бы не заметили это, потому что фактически остановилась бы не только жизнь вокруг нас, но и мы сами, наше сердце, дыхание и мысли.

      Время, текущее словно речка — местами очень быстрая и опасная, местами кажется, что нет никакого движения, но это не так. Оно движется всегда. Вперед или назад — не важно. А если остановится — мы этого не заметим. Нельзя оказаться вне его, нельзя смотреть на замерший мир со стороны, оценивая выгодные позиции и окружающее. Можно лишь застыть вместе со всеми. И никому не подвластно ничего иного, кроме как-то, что установлено мирозданием и самими законами Вселенной.

      Однако всегда найдутся глупцы, которые захотят что-то изменить, кто будет не согласен с происходящим по правилам вещам, тем, кто, отринув создателя и законы, попытается самостоятельно управлять хотя бы своей судьбой. Они не постесняются никаких способов и прикрываясь своими благими намерениями пойдут по костям своих сородичей.

      Для таких как они мы, наверно, и были созданы.



      Я стоял, прислонившись плечом к статуе, изображающего какого-то святого. У меня не было ни времени, не желания вспоминать его имя и заслуги перед людьми и верой. Полумрак, который нависал над колоннадами, очень удачно скрывал мое присутствие от зевак. Хотя, ничего не стоило стать невидимым для чьего либо глаза, мне хватало и этого.

      — Я смотрю, они никак не успокоятся, — из-за соседней статуи выглянул парень лет двадцати пяти, одетый совсем уж по простому: в толстовке с рекламой пива, джинсах и кедах. Его короткие серебряные волосы, тускло блестели в отраженном свете фонарей и луны, а золотые глаза сейчас могли бы заменить солнечный свет.

      — А, добрый вечер, — я вежливо поздоровался. — Давно не виделись.

      — Меньше тридцати лет миновало, — заметил парень и присел на корточки, вглядываясь в толпу на площади, которая больше походила на копошащийся муравейник. — Есть прогнозы на происходящее?

      Я устало зевнул. Парень заметил этот жест и промолчал. Он и сам прекрасно понимал, чем закончится все это: они изберут нового Папу, даже не подозревая о его настоящей личине, а он, упиваясь своей властью, поведет их к Свету, хотя сам теперь принадлежит Тьме.

      — Контракт заключен? — наконец спросил он, и пристально посмотрел мне в глаза.

      — Я своего не упущу, — я сделал театральный жест рукой. — Из века в век, пока есть власть и деньги — я даю им то, что они хотят. Никто не в силах исполнить желание, которое заведомо невозможно, только если за это не предложить нечто равноценное, а душа, как мы с тобой знаем, гораздо ценнее всех сокровищ и желаний в этом мире.

      Гость передернул плечами, словно у него зачесалось между лопатками.

      — Меня тошнит от подобных рассуждений, — заметил он, с трудом скрывая нотки отвращения.

      — В таком случае, почему ты это не остановишь? — я усмехнулся. — Всего одно слово и это закончится навсегда. Разве нет?

      — Так будет не интересно. Разве нет? — передразнил меня собеседник. — Зачем нужно добро, если нет зла? Зачем нужен свет,
если нет тьмы? Людям надо сравнивать что-то с чем-то, иначе они не могут охватить это разумом.

      Где-то в самом потаённом уголке моего сознания всплыл вопрос: «а сам-то ты можешь отличать Свет от Тьмы?». Я искренне надеялся, что мой собеседник не узнает об этом, но в то же миг в моей голове раздался его чуть слышный смешок. Он прекрасно все понимал.

      — Дальше можешь не продолжать. Твою точку зрения я понимаю — равновесие и все дела. Но почему ты разрешаешь нам заключать договора с правителями, монархами, императорами и уже тем более со священнослужителями?

      — А тебе разве не интересно, сможет ли человек, руководимый Тьмой, обратиться к Свету? Не это ли будет правильным? — парень встал и, сунув руки в карманы толстовки, легко, словно дуновение ветра, порхнул на узкие перила балкона, отделяющую статуи от края строения, под которым была площадь Святого Петра, заполненная до отказа верующими: они молились, ожидая решения собрания кардиналов, уповая, что в этот раз дым, который пойдет из трубы, будет белый, а значит найдется тот, кто, по их мнению, проведет их через Тьму к Создателю.

      Я и мой гость прекрасно знали, кто станет Папой на этот раз, как знали это и века назад.

      — Усложняешь правила? — хмыкнул я.

      — Скорее вношу некоторое разнообразие, — парень развернулся ко мне, ни сколько не волнуясь, что может в любой момент потерять равновесие и упасть вниз. — Они думают, что пустыми молитвами и мыслями можно чего-то добиться, словно желания исполняются сами собой. Грязь ведь не оттереть без щетки, мыла и воды. Я их уже давно не слышу.

      Он скользнул взглядом по площади.

      — Посмотри на них. Они лишь чуть-чуть лучше и чище мыслями тебя. Вон та женщина, в первом ряду, что стоит на коленях уже несколько часов. Она придет домой, где ее ждет муж-алкоголик. Он изобьет её, а она мысленно пожелает ему смерти. А потом еще меня упрекнет в том, что он такой ей достался. Можно подумать, что мне есть какое-то дело до ее мужа и меня волнуют их отношения. А тот старик на инвалидной коляске? Он ведь мог начать снова ходить, но его лень не дала ему это сделать, пока это было возможно, теперь он молится мне, надеясь, что я сделаю чудо и верну ему здоровье.

      — Зачем тогда тебе их молитвы? — я подошел к краю балкона и оперся руками на перила.

      — Они мне и не нужны, — парень присел напротив моего лица на корточках. Его горячее дыхание коснулось моей кожи. — Зачем мне пустые слова? Рассказывать небылицы и дарить пустую веру — это удел слабых и никчемных. Вы ведь обманываете их обещаниями, а они, в свою очередь, обманывают меня. Вот такой замкнутый круг.

      — А что же тогда ты подразумеваешь под добром? — я вопросительно вскинул брови.

      — Добро, зло — это все абстракции, придуманные людьми и истолковать их можно как угодно. Нет ни добра, ни зла. Есть роли, которые вы все исполняете. Добрые они или злые — не важно, но в отличие от театра, тут характер роли можно изменить: помогать людям или убивать их — личное дело каждого. Живи в гармонии с собой и не забывай того, кто тебя создал.

      — Я живу в гармонии с собой и о тебе прекрасно помню, тем не менее, я в пролете, — констатировал я.

      — У тебя другая роль. Не сравнивай себя с человеком.

      — Ладно, давай так. К примеру, есть один человек: он убил десяток людей и ему хорошо от того, что он сделал и о тебе он помнит, показывая это попытками замолить свои «грехи».

      Мою мысль прервал восторженный рев толпы. Из трубы повалил белоснежный дым, растворяясь в безоблачном летнем небе. Его звезды, тусклые из-за света города, молчаливо взирали на происходящее внизу, тут, на земле.

      Журналисты, размахивая микрофонами, кричали в камеры, порываясь как можно быстрее сообщить эту радостную новость миру, горожане и простые туристы начали распевать молитвы радости, заставив тем самым меня поморщиться.

      — Я говорю вам о великой радости: У нас есть папа! — разлетелся на всю площадь голос кардинала, усиленный громкоговорителем, тем самым заставляя толпу утонуть в благоговейной тишине.

      Не смотря на это, я прекрасно слышал, что сказал мне мой собеседник:

      — В любой игре есть правила. Без нее это уже не игра. Десять заповедей — правила.

      — То есть, проще говоря — ты играешься?

      — Ну, я могу себе это позволить, разве не так?

      Он улыбнулся и растворился в воздухе, рассыпавшись на сотни серебряных искорок.

      — Не хочешь посмотреть на твоего нового представителя на земле? — я поднял голову к небу, словно надеясь снова увидеть его.

      — Я и так все прекрасно знаю, Люцифер, — прозвучал у меня в голове голос Отца. Он ушел. Он прав — и так все видно и ясно. Не обязательно присутствовать на церемонии, если знаешь, что ничего не изменилось и не изменится. Как минимум еще на несколько десятилетий. Ведь я обещал Папе такой срок.

      Папа избран. Да здравствует Папа.



Umnokisa

#10818 в Фэнтези

В тексте есть: демоны, религия, бог

Отредактировано: 01.07.2016

Добавить в библиотеку


Пожаловаться